Границы

Эльфарию всегда ранило то, как Уилл избегал ее компании, что она стремилась идти на ухищрения, чтобы просто обнять его. Уилл был милым, маленьким мальчиком, для которого магия Эльфарии просачивающаяся сквозь пальцы, была неизмеримо опасной. Он никогда не говорил ничего по поводу холода, исходящего от нее, но Эльфи подозревала, что это одна из причин, почему ему не нравится ее общество. Когда они стали старше, Уилл стал более открыт для нее. Они могли гулять вместе, смеяться, обсуждать книги или учителей, но он никогда не делал первый шаг к сближению, никогда не давал ей возможности стать той, кому он смог бы доверить свое сердце. Нерастраченная любовь в сердце Эльфарии магией проникала в вены, делая ее руки невыносимо холодными. Сердце Эльфарии покрывалось льдом, когда она уходила из академии с сопровождающими ее волшебниками, чтобы войти в башню, а спустя несколько месяцев, расправив плечи, она шла к пятому пустующему трону Магиа Венде, чтобы занять свое место. Здесь больше не было Уилла, здесь была Сарисса, приставленная к ней для помощи с делами, здесь была фракция жезла льда, смотрящая на нее, как на богиню. Здесь был жезл грома, который во время ее инициации смотрел на нее со скукой и пренебрежением. Который, когда Эльфария заметила его взгляд, лишь безразлично ей усмехнулся. Он был не намного старше, но намного самоувереннее, настолько, чтобы игнорировать присутствие маленькой девочки среди пятерки сильнейших магов этого мира. И Эльфария отвечала ему тем же, девочке - девушке, в которую она выросла – не было дела до того, что думает о ней этот дурак. «Уилл, ты ведь помнишь наше обещание? Ты придешь ко мне?» Эльфария думала о мальчике, который остался в академии, но вскоре она поняла, что обещание ждать его не что иное, как проклятие, на которое она обрекла саму себя, потому что Уилл не придет к ней. Пора бы уже принять эту жестокую правду. Правду о том, что она осталась одна. Она всегда была одна. * Эльфария вглядывается в яркий диск луны из маленького окошка башни, а потом оборачивается, стоит услышать шаги. К ней неспешной походкой направлялся Зео, чьи белые волосы светлым пятном высвечивались в полумраке. Это первый раз за последние несколько месяцев, когда они находились наедине. Эльфарию всегда раздражало то, что чтобы взглянуть ему в глаза приходилось задирать голову, но время спешит сократить это расстояние. Зео видел ее маленькой девочкой, он видел ее подростком, теперь Эльфария приближается к тому периоду, когда тело начинает принимать женственные формы, к которым нередко был прикован его взгляд. Зео слыл варваром, берущим в руки все, чего желает. Может быть, в этот раз его желания созвучны с ее желаниями? - Старик зовет тебя к себе. - Ты стал его личным помощником? Поздравляю. Эльфария мягко переступает сандалиями, пока снисходительная улыбка ложится ей на губы. Она обходит Торзеуса, задевая плечом его предплечье, и улыбается уже увереннее, когда слышит усмешку, прорезавшую вечернюю тишину. Это может быть забавно. * Никто не сможет оспорить тот факт, что Эльфария гений, необычайно одаренный ребенок, рождающийся раз в несколько сотен лет, но именно из-за того, что она еще дитя, бывают моменты, когда ее магия просачивается наружу покрывая льдистой крошкой волосы, расписывая инеем кожу, остужая кончики пальцев. - Этим холодом можно убить, - Эльфария смотрит на свои ладони и невесело усмехается. Зео, качающийся на стуле напротив нее, неожиданно выпрямляется и говорит: - Они не холодные, - и продолжает, видя недоумевающий взгляд. – Не настолько, чтобы все от тебя шарахались. - Неужели? – Альбис Вина искренне не понимает, какая причина побудила Зео заявиться в общую библиотеку башни. – Тогда возьми меня за руку. Совсем недавно эта девчонка говорила о смерти, а теперь нашла подопытного кролика, чтобы проверить эту гипотезу. Зео смеется. Его смех, словно раскаты грома, сотрясает их маленький уединенный уголок. А потом прикладывает свою ладонь к ее ладони, лежащей на столе. Кожа на руках ледяной ведьмы тонкая, словно изо льда сотканная и, пожалуй, действительно холодная, но от того, что он действительно сделал это, первым инстинктивным порывом Эльфарии было отдернуть руку, но Зео не позволил. Веселье в груди Торзеуса начинает клокотать со страшной силой, потому что Зео – жезл грома, а не какой-то сопливый мальчишка, который так и не нашел смелости признаться ей в любви. Его ладонь горячая, словно сталь, опасная, словно молния. Он двигает запястьем, пленяя девичью руку. Эльфария завороженно смотрит на их сцепленные пальцы и теряет последние остатки уверенности. Что значит этот жест в башне, где никто никогда не делает шагов навстречу друг другу? Он верно шутит… - Ты дурак, Зео. – Озвучивает она очевидную истину. Счастье лучится из уголков ее глаз. Ладони Зео крупные, грубые, со светлыми ниточками старых шрамов, но держат ее крепко. Не так, словно Эльфария осколок тончайшего стекла, которое он хочет уберечь от полной поломки, как делают это остальные. Зео будто показывает ей, что уже не отпустит. Если Эльфария сделает шаг навстречу, он ее не оттолкнет – вот что это значит. - Спасибо, - говорит она. За то, что открыл дверь, за которой она раньше наблюдала лишь через замочную скважину. За то, что оказался рядом в нужный момент. За то, что он не был Уиллом, который старался вывернуться из ее объятий, когда они были детьми. Взгляд мужчины становится обжигающим, когда она огибает стол и становится напротив него, Эльфария первая тянет к нему руки, но он первый, чье прикосновение загорелых рук оставляет волны нестерпимого жара на ее талии. Фарфоровую кожу Эльфарии окрашивает яркий румянец. От испытующего взгляда. От того, что она фактически сидит на его коленях. И это восхитительно. Ее сердце почти не бьется, будто теряет свой ритм, будто в часах ее тела закончилась батарейка, и механизм доживает свои последние часы перед концом, но ведь это же не конец… - Это лишь начало, да, Зео? - Да, - отвечает он, прежде чем накрыть ее губы своими, медленно размыкая желанные губы языком, и Эльфария отвечает ему, позволив себе впитывать тепло того, кто осмелился подойти к ней так близко. Зео не церемонится с ней, словно она… - Ты моя женщина, Эльфария, - шепчет он ей на ухо в миг, когда тело ледяной девы плавится от долгожданного удовольствия. Теплое дыхание ложится ей на шею, пока поясница упирается в край стола. - А не слишком ли много ты на себя берешь? - Она смотрит в глаза человека, который уже решил все за них двоих. Торзеус Фаше хмыкает, ложа руку ей на бедро и заключает: - Достаточно, чтобы определить границы.