Written in the Stars

      Ему казалось, что он ждал этого момента всю жизнь, и, хотя на самом деле прошло не так много времени, взгляд на молодого человека, сидящего напротив него за столом, показал Сириусу, как многое произошло за время его отсутствия.              Гарри больше не был младенцем, которого можно было держать на руках, и не был шумным мальчишкой, который мог схватить кого-нибудь за нос, когда тот меньше всего этого ожидал.              Нет. Он сам был на пороге взрослой жизни и вел себя соответственно.              Джеймс, вероятно, был бы в восторге, но Сириус не сомневался, что и Карлус Поттер, и его собственный дед были бы впечатлены.              — Ну, ты не выглядишь таким безумным, как на фотографии из Азкабана, — заметил Гарри.              Кассиопея закатила глаза.              — Гарри! — вздохнула она.              Он в ответ широко улыбнулся, и Сириус сразу вспомнил Джеймса.              Они были так похожи, особенно когда Гарри улыбался.              — Это был комплимент, — фыркнул мальчик, и Кассиопея только покачала головой.              Очевидно, она привыкла к его поведению.              Сириуса согрело то, что, несмотря на детство с этой печально известной женщиной, он не утратил то, что унаследовал от родителей.              — Не самая лестная фотография, — согласился Сириус, смущенно потирая затылок. — Фотограф там обладает уникальным талантом запечатлевать худшую сторону человека.              — Тебя когда-нибудь фотографировали в тюрьме? — спросил Гарри Кассиопею.              — Конечно же нет! — проворчала женщина. — Я никогда не была в тюрьме.              — По крайней мере, не как заключенная, — пробормотал Гарри, вызвав предупреждающий взгляд женщины.              Будь Сириус в возрасте Гарри и увидел этот взгляд, он бы сбежал и несколько часов прятался под кроватью, пока не убедился бы, что ему ничего не угрожает.              Гарри только усмехнулся и поцеловал Кассиопею в щеку.              Та улыбнулась в ответ.              Это была не гримаса и не выражение терпимости, а искренняя привязанность, и Сириус был весьма удивлен.              Она действительно заботилась о Гарри. Он никогда бы не поверил, что увидит такое в ней.              — Он действительно доставляет тебе столько хлопот? — с любопытством спросил Сириус.              Кассиопея подняла изящную бровь, а Гарри покачал головой.              — Я не создаю никаких проблем, — заявил он. — Я хороший мальчик.              Сириус ни на минуту не поверил ему.              Он слишком хорошо знал Джеймса Поттера, и Гарри был с тем же выражением лица, что и Джеймс, когда пытался выпутаться из неприятностей.              Не то чтобы это когда-нибудь срабатывало.              Все видели сквозь эту маску, но это никогда не мешало Джеймсу пытаться отговориться от наказания.              Сириусу всегда было забавно наблюдать за этим.              Поттер был особенно искусен в том, чтобы влипать в неприятности, но всегда мог из них выпутаться.              — Хороший мальчик? — насмешливо спросила Кассиопея. — Мне повезет, если пройдет неделя, и я не получу письмо из школы с объяснением инцидента, в который ты был вовлечен.              — «Предположительно вовлечен», — подметил Гарри.              — Давай не будем притворяться, что ты невиновен в чем-либо из этого, Гарри, — вздохнула Кассиопея. — Ты зачаровал ботинок, чтобы он пинал библиотекаря по заднице, когда она пыталась сесть за свой стол, или нет?              — Никто не доказал, что это был я, — вызывающе ответил Гарри.              — А как насчет инцидента с туалетом, который бросался «отходами жизнедеятельности» в любого чистокровного, кто пытался им воспользоваться?              Гарри фыркнул при упоминании об этом, но быстро успокоился.              — Опять же, это никогда не было доказано.              Кассиопея прищурила глаза.              — А как насчет испорченного сливочного пива, которое каким-то образом попало на день рождения одного из чистокровных учеников?              — Я никогда не слышал об этом инциденте, — вызывающе сказал Гарри.              Кассиопея цыкнула, а Сириус усмехнулся.              — Не поощряй его, Сириус! — фыркнула женщина. — Некоторые из тех студентов рвали три дня.              — Три дня? — впечатлено прошептал Сириус. — Мы могли продлить это только на несколько часов. Как ты это сделал?              Глаза Гарри заблестели от этого вопроса.              — Ну, поскольку я невиновен в каких-либо правонарушениях, я не могу с уверенностью сказать, как это было сделано, — деловито ответил он, — но, если бы это был я, я бы просто добавил еще один лист базилика в очищающий раствор, чтобы сделать его немного более токсичным. Думаю, это бы сильно изменило ситуацию.              Сириус раскрыл рот от удивления.              Это было так просто, но так гениально, а он и другие Мародёры даже не подумали об этом.              Они всегда стремились к ярким и сложным проявлениям гениальности, когда дело касалось их шуток.              Теперь Сириус задался вопросом, чего бы они еще могли достичь, если бы пошли по гораздо более простому пути.              Но сейчас не было времени думать об этом.              Гарри был здесь, и пока всё шло хорошо, но Сириус не хотел давать своим нервам повод снова выйти на поверхность.              — Так, какие у тебя планы на лето? — спросил он.              — В основном, домашние задания, полеты и тренировки, — ответил Гарри. — Возможно, я увижусь с некоторыми друзьями, но скоро также посещу колонию вампиров, чтобы увидеться с одним из них.              — Колонию вампиров? — хмуро спросил Сириус. — Я знаю, что многое изменилось с тех пор, как меня посадили, но это безопасно?              — Для Гарри — да, — ответила Кассиопея. — Его пригласили, и гарантировали безопасность. Во время визита лидер клана отправит ко мне свою единственную дочь, что-то вроде обмена. Я не была в восторге от этой идеи, но он убедил, — добавила она, бросив на Гарри раздраженный взгляд.              — Ты хочешь сказать, что он попросил, а ты согласилась?              — Примерно так, — вставил Гарри.              — Черт возьми, он обвел тебя вокруг пальца, да? — усмехнулся Сириус.              — Нет! — горячо возразила Кассиопея.              Сириус лишь ухмыльнулся в ответ, а Кассиопея сердито посмотрела на них обоих.              — Я должна была знать, что не стоит оставаться в одной комнате с вами двумя, — пробурчала она и встала. — Представления закончены. Можете приступать. Хоть убейте друг друга, мне все равно.              С этими словами она выбежала из комнаты, а Гарри рассмеялся.              — Она всегда такая? — спросил Сириус.              — Только когда дела становятся для нее слишком эмоциональными, — ответил Гарри. — Она плохо с этим справляется, но по-своему милая. Хотя если достанет палочку, тебе лучше бежать. Когда она так делает, то не шутит.              — Заметано, — ответил Сириус, достал лист пергамента и начал что-то записывать пером, которое он вынул из-под мантии.              — Что ты делаешь? — с любопытством спросил Гарри.              — Записываю, — объяснил Сириус. — Ты удивишься, как легко запоминается информация, если записывать её.              — Разве сложно запомнить, что нужно бежать, если она достает палочку?              — Нет, — согласился Сириус, — но я слишком много времени проводил с твоим отцом, когда мы были детьми, и всегда следовал его примеру. Джеймс всегда был слишком туповат или медлительный, чтобы сбежать, когда нужно, даже от твоей матери.              — Он часто попадал в неприятности с ней?              — Не было ни одного дня, когда бы этого не было, — фыркнул Сириус. — Подожди, я уверен, что у меня есть несколько писем и фотографий. Хочешь их посмотреть?              Впервые с тех пор, как Сириус увидел своего крестника, он показался ему ничем иным, как сиротой, который хотел узнать больше о родителях, которых он потерял, не успев их узнать.              — У меня даже есть несколько школьных писем от Джеймса. Все они до пятого класса. После этого я практически жил с Поттерами.              — Почему? — спросил Гарри.              — Ты не видел портрет моей матери?              Гарри покачал головой.              — В следующий раз я тебя с ней познакомлю, — усмехнулся Сириус. — Я бы очень хотел, чтобы ты вернулся, а ты не вернешься, если увидишь эту старую корову. В любом случае, пойдем со мной, — приказал он. — У меня есть целый сундук с вещами из наших школьных дней.              Гарри взволнованно последовал за ним.              Возможно, он не смог воспитать его так, как следовало бы, но никто не мог рассказать Гарри о Джеймсе и Лили больше, чем он, и хотя Сириус надеялся, что их связь со временем укрепится, для него было настоящей честью сделать все, что он мог, для своего крестника.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Альбус не был чужд тому, чтобы принимать министров магии, и делал это в течение нескольких десятилетий, когда они обращались к нему за советом по вопросам, в которые он предпочитал не вмешиваться.              За время своего пребывания на посту директора Хогвартса и Верховного Чародея Визенгамота, он видел, как многие приходили и уходили. Некоторые из них оказались достойными лидерами, преданными улучшения жизни волшебной Британии, а другие, подобно Корнелиусу Фаджу, оказались не более чем инструментом в руках тех, кто сумел завоевать его благосклонность.              Тем не менее, глядя на человека, сидящего напротив него за столом, Альбус не мог найти в себе особого сочувствия, несмотря на то, каким уставшим казался Корнелиус.              На протяжении всего своего пребывания в должности он делал ровно столько, чтобы успокоить большинство лордов и леди Британии, но министр не скрывал своих связей с некоторыми из менее приятных членов общества, один из которых присоединился к нему этим вечером.              Долорес Амбридж каким-то образом оказалась на высокой должности в штате Фаджа. Как ей удалось такое? Сложно было даже представить.              Она была довольно посредственной ученицей и, казалось, не обладала особым талантом в магии, но всегда умела обращаться со словами.              Такие люди, как Корнелиус, легко впитывали её лояльность, харизму и даже внешное очарование.              Однако Альбус знал.              Долорес Амбридж была мелочной, фанатичной и крайне неприятной женщиной, озлобленной своими жизненными неудачами.              Тем не менее, вот она, занимает довольно высокое положение в нынешней администрации министра, место, которое, по мнению большинства, она не заслуживала.              — Чем я могу вам помочь, Корнелиус? — спросил Альбус, наблюдая, как тот нервно теребил свою котелковую шляпу.              — Ну, вы мне не сможете помочь. Дело вполне под контролем, но я хотел довести его до вашего сведения.              — Министр, я не думаю, что это касается Дамблдора, — резко вставила Амбридж.              — Возможно, — вздохнул Корнелиус, — но это не то, что можно скрыть. Его отсутствие будет замечено.              — Отсутствие? — надавил Альбус, игнорируя раздраженный взгляд женщины.              — Это Барти, — ответил Корнелиус с недовольным видом. — Мы были вынуждены поместить его в палату Дженис Тики в больнице Святого Мунго.              — Барти? — удивился Альбус, услышав эту новость.              Корнелиус мрачно кивнул.              — Он сошел с ума, бредит о своем умершем сыне. Чтобы его усмирить, понадобилось восемь авроров.              — Понятно, — задумчиво произнес Альбус. — Что он сказал?              — Что забрал его из Азкабана, что мальчик сумел наложить на него заклятие Империус и теперь находится на свободе.              — Министр! — предупредила Амбридж. — Мы не хотим никого пугать этой чепухой.              — Конечно, — отмахнулся Корнелиус. — Какая неразбериха.              Амбридж, может, и не хотела никого пугать, но Альбус определенно испытывал страх.              Барти Крауч не был любителем фантастических историй, и он явно был не в себе на протяжении всего турнира.              — Ты уверен, что он так сказал?              — По словам Амелии, — устало ответил Корнелиус. — Не то, чтобы она могла его много расспрашивать. Он был... Нам не оставалось ничего другого, как вызвать целителей. Не думаю, что он скоро вернется на работу, так что, похоже, мне придется найти ему замену.              — Как я уже говорила, министр, я считаю, что лорд Яксли будет отличной заменой или даже Пий Толстоватый. Они на протяжении многих лет были вашими верными сторонниками.              Фадж кивнул.              — Я рассмотрю обоих, но есть и другие кандидаты, которых не стоит так легко отбрасывать.              Амбридж, похоже, была недовольна, но не стала больше комментировать этот вопрос.              — Нет, я пришел поговорить с вами о том, кого вы собираетесь назначить профессором защиты на этот год, — пояснил Корнелиус.              Альбус глубоко нахмурился.              — Полагаю, у вас есть предложение, кого мне следует нанять, — осторожно ответил он.              — Ну, Долорес будет отличным пополнением вашего штата, — предложил Корнелиус. — Люциус уже согласился оказать ей полную поддержку и заверил меня, что другие попечители последуют его примеру.              — И почему мадам Амбридж хочет работать здесь, когда у нее такая важная должность у вас? — с любопытством спросил Альбус.              — Потому что мы считаем, что министерству пора уделить больше внимания образованию наших детей, — сладко ответила Амбридж. — Высказываются опасения, что образование, которое они получают, плохо готовит их к будущей карьере.              — Кем высказаны эти опасения? — надавил Альбус. — Я могу заверить вас, что стандарты образования здесь, в Хогвартсе, только улучшились. Я с удовольствием предоставлю вам отчеты, результаты экзаменов и все, что вам нужно, чтобы убедиться в этом.              Корнелиус кивнул.              — Я не сомневаюсь, что вы можете это сделать, Альбус, — дипломатично ответил он, — но опасения все же высказаны.              Дамблдору не нужно было долго гадать, кто об этом говорил.              Люциус Малфой пытался усложнить жизнь в Хогвартсе с тех пор, как стал попечителем, и тем более с тех пор, как его сын начал здесь учиться.              — Что ж, похоже, я не вижу необходимости назначать нового профессора на этот год, — сообщил Альбус. — Аластор Муди согласился вернуться на эту должность на полную ставку.              — Муди? — насмешливо спросила Амбридж. — Этот человек еще более сумасшедший, чем Крауч.              — Аластор доказал, что он очень компетентный педагог, — твердо сказал Альбус. — Результаты его учеников за последний год были лучшими, которые Хогвартс видел за долгое время. Я не буду заменять ни его, ни кого-либо другого из сотрудников.              Амбридж покраснела от такого решительного отказа, но Корнелиус кивнул в знак согласия.              — Хорошо, — согласился он без колебаний. — Я действительно задавался вопросом, не являются ли опасения необоснованными, и рад видеть, что это так.              — Действительно, — с недовольством ответил Альбус. — И помните, Корнелиус, Хогвартс не зависит и никогда не зависел от воли Министерства. Возможно, вам стоит напомнить об этом Люциусу, когда он решит высказать свои опасения вам, а не мне.              — Конечно, — пробормотал Фадж, и встал. Он был достаточно напуган, хотя его политическая прозорливость помогала ему хорошо это скрывать.              Амбридж, с другой стороны, казалось, с трудом сохраняла самообладание, и директор мог только представить, какой ужасной учительницей она была бы.              Быть плохим учеником — это одно, но он не хотел, чтобы школа подвергалась ее влиянию.              Альбус мог только догадываться, чего пытался добиться Люциус, но если тот действительно этого хотел, то было лишь вопросом времени, когда он получит желаемое.              Люциус Малфой умел добиваться невозможного, и, поскольку его внимание, казалось, было сосредоточено на Хогвартсе больше, чем когда-либо, Дамблдор не мог не беспокоиться.              В чем заключался его интерес?              Этот вопрос беспокоил, но он вряд ли получит бы на него ответ, пока не произойдет что-то серьезное.              Директор глубоко вздохнул, наблюдая, как министр и его заместитель уходят.              Несомненно, что-то было не так, и он чувствовал себя сильно обеспокоенным после только что состоявшейся встречи.              

══════ஜ▲ஜ══════

             С тех пор, как он получил первое письмо от матери, Каин с тревогой ждал возвращения в стаю, и на то были веские причины. Вернувшись, он не мог не заметить атмосферу, волнение и нервозность, которые, казалось, витали над ними.              Между оборотнями всегда существовала некая напряженность. Иногда между двумя самцами возникала драка, и остальные члены стаи должны были выбирать сторону, или кто-то мог даже бросить вызов альфе, надеясь занять его место.              До сих пор никому это не удавалось, и, по правде говоря, Каин не мог понять, как такой волк, как Фенрир Грейбэк, мог существовать где-то ещё на планете.              В целом, жизнь под руководством альфы была хорошей.              Грейбэк обеспечивал им безопасность, заботился о том, чтобы у них было жилье, и они никогда не голодали, но его лидерство имело свою цену.              Чтобы быть членом стаи или даже выжить здесь, он требовал непоколебимой лояльности.              Те, кто не выполнял это требование, не выживали.              Несмотря на то, что все члены стаи были в безопасности и довольны, Грейбэк правил с помощью страха, и на протяжении всей жизни Каина было много напоминаний об этом.              Он был столь же безжалостен и жесток как в человеческом обличье, так и в образе оборотня.              Каин был ещё слишком молод, чтобы его приглашали на охоту вместе с остальными членами стаи, но это был лишь вопрос времени, когда он привлечет к себе внимание; день, который он надеялся, никогда не наступит.              Тем не менее, в его природе было быть кровожадным, нападать, калечить и убивать в полнолуние.              Это было то, что он не мог игнорировать, как бы ни хотел, чтобы это было не так.              — Друзья, день славы скоро наступит! — провозгласил Грейбэк, вырвав Каина из его раздумий.              Он сидел перед костром на городской площади, его силуэт был не менее зловещим, чем желтозубая ухмылка.              Он был неопрятен, дик, как и его натура, с длинными грязными когтями, острыми как кинжалы на концах пальцев.              Его густая борода всегда была испачкана застывшей кровью, так как он ел только свежеубитое мясо и не заботился о гигиене.              Фенрир Грейбэк действительно был воплощением того, чем, по мнению многих ведьм и волшебников, были все оборотни.              Каин поморщился, когда толпа зашумела, включая его мать и отца.              Она, в частности, всегда открыто поддерживала их альфу, но теперь она была как будто охвачена безумием, обнажив зубы в предвкушении и с голубыми глазами, в которых ярко светились янтарные искорки её внутренней волчицы.              Грейбэк поднял руку, чтобы заставить толпу замолчать.              — Слишком долго мы были здесь пленниками, чужаками для всех, кроме нас самих, — продолжил он. — Я собрал эту стаю, чтобы у нас был шанс на лучшую жизнь, в которой нас не будут наказывать за то, что мы просто следуем своим естественным инстинктам и питаемся теми, кто ниже нас.              Толпа снова зааплодировала, и Грейбэк улыбнулся им дикой улыбкой, прежде чем снова заставить их замолчать.              — День, когда это видение станет реальностью, приближается, друзья, и когда он наступит, мы должны обеими руками ухватиться за эту возможность, отдать все, что у нас есть, чтобы жить как волки, которыми мы являемся.              — Разве мы не делаем этого сейчас? — раздался голос. — Разве у нас нет своей доли еды, тепла и дома, которые мы можем назвать своими? Чего еще нам нужно?              Толпа зашумела, но Каин покачал головой.              Тот, кто осмелился усомниться в словах Грейбэка, скорее всего, больше не повторит этого.              — Ты прав, что спрашиваешь, — сказал Фенрир с улыбкой на губах. — Чего же нам ещё хотеть? Пойдем, друг, я покажу тебе, что у нас здесь есть.              Он поманил рукой человека, который обратился к нему, и даже обнял его за плечо, когда тот подошел.              — Здесь у нас есть дома, — начал Грейбэк, указывая на дома в маленьком городке, который несколько лет назад был заброшен маглами. — У нас есть еда, — продолжил он, указывая на лес вдали, где на другой стороне находился другой, более крупный город. — И у нас есть безопасность, — закончил он, указывая на большую группу оборотней.              Их было сотни, и Каин сомневался, что в мире найдется какая-то группа авроров, которая могла бы сравниться с их численностью.              — Да, — охотно согласился мужчина.              Грейбэк усмехнулся.              — Однако есть кое-что, чего у нас нет.              — Что же это? — с любопытством спросил мужчина.              Каин мог только поморщиться, когда Грейбэк вонзил свои когти в горло мужчины и начал вырывать куски плоти из его лица зубами, к большому удовольствию толпы.              Каин не впервые видел, как кого-то убивают таким образом.              Живя как оборотень, он привык к таким жестоким убийствам, и они были для него обычным делом.              Когда его жертва истекла кровью, а Грейбэк наелся, он повернулся к зрителям, не убирая улыбки с лица, и отбросил труп в сторону.              — У НАС НЕТ СВОБОДЫ! — прорычал он. — Продолжайте готовиться. Когда поступит приказ покинуть это место, мы немедленно это сделаем.              С этими словами он схватил отброшенный труп за лодыжку и начал тащить его обратно к своему дому, а вой стаи эхом разносился по всем зданиям города.              Каин просто оставил их и вернулся домой, и страх, который его теперь охватил, был значительно сильнее, чем при мысли о возвращении сюда.              

══════ஜ▲ஜ══════

             В список мест, где Гарри ожидал оказаться, прибыв в качестве гостя а клан вампиров, пещера в заснеженной пустыне, не входила никогда.              Возможно, его представление о том, как живут эти существа, было искажено после прочтения «Дракулы» или просто из-за предположения, что все бессмертные за долгие годы накопили для себя значительные богатства.              Однако вход в пещеру, перед которой он стоял, не производил впечатления большого богатства или даже комфорта.              Тем не менее, он был здесь гостем и будет неукоснительно соблюдать их обычаи.              Вампиры были довольно странными в своих привычках.              До того, как охота была запрещена в большей части волшебного мира, кланы не были так распространены. В большинстве своем они были независимыми и уединенными существами.              Последнее не изменилось, но, поскольку их жизни были под угрозой, они объединились, чтобы сформировать собственные общества, в которые редко приглашали людей.              За столетия были убиты тысячи вампиров, и, хотя Гарри действительно был приглашен сюда, но не ожидал теплого приема от тех, кто долго помнил о том, что произошло в прошлом.              Выдохнув, он направился к пещере, где его встретила дюжина стражников во главе с довольно внушительной женщиной, которая оскалила на него клыки, как это не раз делала Люсинда.              Она была высокой, с яркими пронзительными голубыми глазами и светлыми волосами.              Её рука лежала на рукояти богато украшенного меча на поясе, а те, кто следовал за ней, были вооружены так же.              — Вы, должно быть, Гарри Поттер, — поприветствовала она его, переведя взгляд на его шею.              В отличие от Люсинды, рядом с которой Гарри чувствовал себя в безопасности, он не сомневался, что эта женщина с удовольствием полакомилась бы им, если бы представилась такая возможность.              Гарри слегка поклонился.              — Да, это я, — подтвердил он. — А вы?              Улыбка стала почти звериной, и Гарри почувствовал, как его взгляд притягивается к её большим клыкам.              Было бы крайне неприятно обнаружить их вонзенными в свою плоть.              — Меня зовут Светлана Кузьмина. Я лидер наших оборонительных сил здесь. Мы должны сопроводить вас к Драйкону, который с нетерпением ждет встречи с вами.              — Тогда ведите, — сказал Гарри.              Кивнув, женщина достала из-под куртки ожерелье.              — Вам нужно будет носить это, пока вы здесь, — объяснила она. — Не все из нас так дружелюбны, и некоторые голоднее других. Это знак Драйкона, чтобы вас не приняли за глупца, случайно забредшего в наш дом.              Гарри надел металлический талисман на шею, и Светлана с группой окружили его, ведя в пещеру.              — Я не чувствую от тебя страха, — пробормотала она, когда они шли по каменистому туннелю.              — Мне следует бояться?              — Нет, но все, кто приходил до тебя, не были такими спокойными, — фыркнула Светлана. — Мы чувствуем запах страха. Он возбуждает нас.              — Тогда я могу только извиниться за то, что не возбуждаю вас, — с ухмылкой ответил Гарри.              Женщина подняла бровь.              — Я понимаю, почему одна из нас захотела подружиться с тобой, — прокомментировала она. — Ты забавный мальчик.              — У меня бывают такие моменты, — ответил Гарри, — но потом я обычно попадаю в неприятности из-за этого. Вы все вспыльчивы и быстро угрожаете насилием?              Светлана кивнула.              — Это в нашей природе, — ответила она, и пожала плечами. — Мы процветаем, вселяя страх и конфликты. Страх делает кровь ещё слаще, — добавила она, жадно облизывая губы.              — Ты жива достаточно долго, чтобы помнить охоту.              — Да, — подтвердила Светлана, — но те дни давно прошли. Мы выживаем за счет того, что нам дают, а не того, что мы можем взять себе.              Прежде чем Гарри успел ответить, они достигли конца туннеля, и он был ошеломлен видом подземного города, раскинувшегося под ним.              — Ты же не думал, что мы живем как неандертальцы, правда? — с улыбкой спросила Светлана, шутливо хлопнув Гарри по плечу.              Сила удара едва не сбила его с ног, но Гарри был слишком сосредоточен на том, куда его привели.              — Сколько вас здесь? — с любопытством спросил он.              — По последним подсчетам, около шести тысяч, — ответила Светлана. — Почти все вампиры этого региона живут здесь, среди нас.              — Впечатляет, — пробормотал Гарри, пока группа продолжала путь, спускаясь по длинному склону, который привел их к окраине города.              — Драйкон ждет тебя в центре, — сообщила ему Светлана. — Просто веди себя уважительно, и все будет хорошо.              — Ну, я не собирался дерзить на глазах у всех, — усмехнулся Гарри. — Я буду вести себя как можно лучше.              Светлана хмыкнула, так как явно не поверила ему.              — Похоже, ты привлек к себе немало внимания, — заметила она, кивая в сторону сотен вампиров, выстроившихся вдоль улиц, чтобы увидеть его.              Большинство из них, скорее всего, никогда не покидали это место, не говоря уже о том, чтобы видеть человека, о которых им, несомненно, рассказывали ужасающие истории.              Большинство вампиров смотрели на него с интересом, но были и те, кто не выглядел столь дружелюбным.              Гарри старался избегать таких.              — Мы на месте, — сообщила ему Светлана через некоторое время, проходя под пристальным взглядом вампиров. — Драйкон впереди.              Когда группа достигла небольшой каменной лестницы, Светлана и другие охранники опустились на одно колено в знак уважения к своему лидеру, но Гарри не последовал их примеру.              Он не был обязан Драйкону, и такой жест создал бы впечатление подчинения.              Это сделало бы его слабым. А Гарри не мог себе этого позволить в таком месте.              — Можете встать, — приказал бледный мужчина, прежде чем встать с верхней ступеньки, на которой сидел.              Драйкон был высоким, с красными глазами, черными волосами и острыми чертами лица, которые Гарри и ассоциировал с этими существами, но, оглядевшись, он понял, что такой образ не так уж и распространен.              — Подойди ближе, Гарри Поттер, и позволь мне поприветствовать тебя, — сказал Драйкон.              Гарри так и сделал, остановившись всего в нескольких шагах от мужчины, прежде чем сделать тот же неглубокий поклон, что и Светлане.              — Для меня большая честь быть принятым в вашем доме, Драйкон, — уверенно сказал он. — В качестве подобающего жеста с моей стороны я принес подарок для тебя и твоих людей. Можно?              Драйкон кивнул и с любопытством наблюдал, как Гарри достал из-под мантии уменьшенный сундук, поставил его на пол и увеличил.              — Мой подарок вам — пятьсот галлонов лучшей крови, которую я смог найти, чтобы ваши люди могли питаться в течение нескольких дней.              Может Гарри и показалось, но Предводитель одарил его улыбкой, которую Гарри счёл тёплой.              — Я искренне благодарен тебе за твой подарок, Гарри Поттер, — сказал он. — Он столь же щедр, сколь и внимателен. Взамен я предлагаю тебе присоединиться ко мне за ужином сегодня вечером.              — С удовольствием, — ответил Гарри, и снова поклонился.              Драйкон усмехнулся и протянул руку.              — Будьте добры.              Гарри пожал протянутую руку и с трудом сдержал желание вздрогнуть от холода прикосновения вампира, но Драйкон не смог скрыть своего удивления.              — Твоя магия — нечто особенное, — задумчиво заметил он. — Человеческая и знакомая. Остальное мне неизвестно. Скажи, Гарри Поттер, фамилия Певерелл тебе о чем-нибудь говорит?              Гарри нахмурился.              — Да, — ответил он. — Если я правильно помню, Иоланте Певерелл вышла замуж за члена моей семьи несколько веков назад.              Глаза Драйкона слегка расширились, когда он пристально посмотрел на Гарри.              — Ты действительно похож на него, — пробормотал он.              — На кого?              — Я однажды встретил Певерелла, — признал Драйкон. — Много лет назад, задолго до того, как мы образовали кланы, я прожил в Британии несколько десятилетий. Человек с фамилией Певерелл пощадил мою жизнь, когда поймал меня на охоте в деревне, которую защищал. Он схватил меня, но отпустил с обещанием, что я стану добычей, если выпью еще одну каплю крови его народа. Твоя магия очень похожа на его. В ней чувствуется смерть.              — Не могу сказать, что я знаю об этом, — признался Гарри. — Певереллы вымерли давным-давно.              Драйкон покачал головой.              — Их магия живет в тебе, Гарри Поттер, — прошептал он, все еще сжимая руку Гарри в своей. — С нетерпением жду ужина с тобой сегодня вечером, — добавил он, прежде чем отпустить его.              Гарри мог только с недоумением смотреть, как вампир повернулся и ушел, еще раз оглянувшись, чтобы посмотреть на него, прежде чем исчезнуть со своей охраной.              После приветствия большая часть толпы рассеялась, но Гарри не пропустил знакомое лицо среди тех, кто остался, и подошел к девушке, ради которой он совершил это путешествие.              — Мистер Поттер, — поприветствовала его мать Люсинды, раздувая ноздри, вдыхая его запах.              Гарри улыбнулся женщине.              — Проголодались? — спросил он.              — Я предпочитаю, чтобы моя еда была немного более выдержанной, чем то, что ты можешь предложить, — ответила женщина с улыбкой.              Гарри усмехнулся и принял ее руку, прикоснувшись губами к ее тыльной стороне в знак приветствия.              — Рад снова вас видеть, — искренне сказал он.              — Взаимно, — ответила женщина. — Я полагаю, вы ещё не знакомы с моим мужем Алексеем.              — Нет, не знаком, — подтвердил Гарри, поворачиваясь к отцу Люсинды. — Приятно познакомиться, сэр.              — Сэр? — удивился мужчина. — Давно меня так не называли. Что ж, рад наконец познакомиться с вами, мистер Поттер. Моя жена и дочь много мне о вас рассказывали.              — О боже, — пробормотал Гарри.              Алексей рассмеялся и покачал головой.              — Уверяю вас, они обе были очень лестны.              — Ну, по крайней мере, у меня ещё нет ещё одного злого вампира, который бы мне угрожал, — пошутил Гарри, отводя взгляд от высокого мужчины и останавливая его на последнем члене группы.              Люсинда казалась нервной, и за время их разлуки она либо уменьшилась в росте, либо Гарри вырос.              До того, как он уехал в Хогвартс, они были одного роста, но теперь он был на несколько сантиметров выше её.              — Здравствуй, — поздоровалась она.              — Здравствуй? — переспросил Гарри. — Мы не виделись почти год, и это все, что я получаю? Да ладно, принцесса, ты можешь лучше.              Несмотря на все свои усилия, девушка не смогла сдержать улыбку, когда подошла и обняла Гарри за талию.              Он с радостью прижал её к себе.              Люсинда редко проявляла свои чувства.              Она объясняла, что ее виду трудно испытывать чувства, не говоря уже о том, чтобы их выражать. Гарри это понимал.              Тем не менее, он не согласился бы на меньшее.              — Я скучал по тебе, — прошептал он.              — Полагаю, я тоже скучала по тебе, — раздраженно фыркнула вампирша.              — Ну хватит, — фыркнул Гарри. — А теперь расскажи мне, как прошел твой год в Дурмстранге?              

══════ஜ▲ஜ══════

             — С ним что-то не так, Геллерт, что-то случилось, — вздохнула Кассиопея, — но он ничего не говорит.              — Что ты имеешь в виду?              Кассиопея покачала головой.              — Я не знаю. Он изменился.              — Если он не расскажет тебе, что произошло, то ничего не поделаешь, — заметил Геллерт. — Он теперь подросток, Кассиопея. Они всегда очень скрытны. Он согласился встретиться со мной?              Кассиопея кивнула.              — Согласился. Я приведу его, прежде чем он вернется в Дурмстранг.              — Хорошо, — заявил Геллерт. — Главное, чтобы он был счастлив и здоров, это все, что имеет значение.              Кассиопея неохотно согласилась, но знала, что права. С Гарри что-то случилось, и она была полна решимости выяснить, что именно.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Темный Лорд бросил в огонь листок пергамента, который получил от Барти, и наблюдал, как он превращается в пепел, переведя взгляд на пламя, пока размышлял над коротким посланием.              Он был очень разгневан тем, что тот позволил своему отцу вырваться из-под его контроля.              К большому облегчению Волдеморта, его признали сумасшедшим и поместили в больницу Святого Мунго, и, хотя это был незавершенный вопрос, без которого он мог обойтись, он будет решен достаточно быстро.              Барти Крауч умрет, прежде чем сможет обрести хоть какое-то подобие ясности ума.              Его сын, однако, был совсем другим делом.              Хотя его лояльность не вызывала сомнений, его способность сохранять самообладание и не совершать опрометчивых поступков вызывала сомнения.              Время, проведенное в Азкабане, несомненно, сказалось на нем, и на Барти нельзя было полностью полагаться, и все же он выполнял чрезвычайно деликатную задачу, требующую его полной концентрации.              Впервые с тех пор, как Темный Лорд начал действовать в тени, он почувствовал, как его охватило чувство беспокойства.              Если бы у него было собственное нормальное тело, он не испытывал бы такого, но пока Люциус не собрал все необходимое и не наступил подходящий момент, лорд Волдеморт должен был довольствоваться тем небольшим комфортом и способностями, которые у него были.              — Хвост! — раздраженно позвал он. — Пора меня покормить.              То, что делал Барти, было тем более сложным, что никто другой об этом не знал, и так должно было оставаться.              Не то чтобы Темный Лорд считал, что Петтигрю или Люциус осмелятся ему перечить, но он не сомневался, что последний не одобрит это.              Это был рискованный план, но мог принести дивиденды, если Барти удастся остаться незамеченным.              — Простите, м-мой господин, — заикаясь, пробормотал Петтигрю, входя в комнату с бутылкой зелья, которое Вольдеморт пил, чтобы поддерживать силы.              Оно имело отвратительный вкус, но это было одно из необходимых неприятных испытаний, которые ему пришлось бы терпеть, пока он не обретет для себя более сильной сосуд.              — Давай, Хвост! — раздраженно рявкнул Волдеморт, мыслями устремившись к приближающемуся дню, когда он больше не будет зависеть от других, чтобы питаться, и сможет стоять на своих ногах.              Это длилось так долго… Но ещё немного осталось.              Лорд Волдеморт восстанет вновь.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Люсинда и ее семья ни разу не были приглашены на ужин с Драйконом. Они были молодыми вампирами, не имеющими ни значения, ни важности. Оказаться здесь было величайшей честью, которую кто-либо из клана мог получить, но помимо этого, она была просто рада сидеть рядом с Гарри.              Они провели день, просто обмениваясь новостями, и Люсинда с нескрываемым удовольствием рассказывала ему обо всем, что произошло с Баркусом за время его отсутствия.              Тем не менее, она не могла не заметить изменения в Гарри.              Конечно, за год он изменился.              Стал выше и шире, но это не было тем, что она заметила в первую очередь.              Его магия.              Как вампир, она обладала довольно острым чувством, позволяющим ей ощущать магию тех, с кем она проводила время.              Магия Каина всегда была и всегда была бурной, сильной, но также приходит спорадическими, горячими волнами, в зависимости от настроения его внутреннего волка.              Магия Аны была похожа на пребывание на природе среди деревьев: спокойная и похожая на легкий ветерок, пока она не злилась. Тогда она превращалась в сильный ветер, который мог сбить с ног любого.              Магия Гарри всегда отличалась от магии других.              Она всегда казалась холодной по сравнению с магией других вампиров, с которыми сталкивалась Люсинда, хотя для нее она была теплой и уютной.              Это ощущение осталось, но как бы расширилось, стало более всеохватывающим.              В холоде было жгучее тепло, как будто разгорелся огонь, но почему-то это только усиливало холод.              Вместе с теплом было неоспоримое присутствие того, что она могла описать только как бурю.              Возможно, это было вызвано его склонностью к молниям?              Люсинда, конечно, не была экспертом в элементарной магии или её влиянии на практикующего, но это казалось логичным.              Однако она не могла предположить, откуда взялось сильное присутствие энергии смерти, которую она отчетливо ощущала. Казалось, оно усилило его холодную магию, и, несомненно, вихрились среди других энергий, что она чувствовала в нём.              Это было необъяснимо, и Люсинда не сомневалась, что её родители и даже Драйкон тоже это заметили.              Она оторвалась от своих мыслей, когда вождь её клана встал и поднял бокал с кровью, которую Гарри принес её народу.              — Я хочу поднять тост за мистера Гарри Поттера, нашего почетного гостя, — объявил он. — Мы нечасто принимаем людей в нашем кругу, и не собираемся делать это регулярной практикой, но он был вежлив и уважительно относился к нашим обычаям, и за это я ему благодарен. За Гарри Поттера.              Около пятидесяти других членов клана, которые были приглашены присоединиться к ним, встали и подняли свои бокалы, а Люсинда закатила глаза, когда Гарри сделал то же самое, взяв в руки кубок с кровью.              — Спасибо за приглашение, — ответил он, прежде чем сделать глоток, к удивлению, других, которые с интересом наблюдали за ним. — Для моего вкуса это немного сладковато. У вас есть что-нибудь с более горьким вкусом?              Драйкон от души рассмеялся, и другие быстро последовали его примеру, а Люсинда покачала головой.              — Идиот, — пробормотала она, когда Гарри снова сел на свое место.              Она знала, что кровь будет ему противна, но он все равно её выпил.              — Я доказывал, что не отравил её, — объяснил он. — Вампиры подозрительно относятся ко всему, что дают им волшебники, и то, что я сделал, показало остальным, что она безопасна. Думал, ты знала об этом.              — Он прав, — сказала её мать. — Твой друг сделал то, что, как мы все знаем, он считает довольно отвратительным, чтобы доказать свою правоту.              — Не в первый раз, — с улыбкой вздохнула Люсинда. — Он пил кровь в школе, когда один из чистокровных волшебников решил поиздеваться над нами.              — Правда? — впечатлено спросил Алексей.              — Это было в первый год. Думаю, он больше никогда не пытался издеваться над нами.              — Не пытался, — подтвердил Гарри.              — Вы действительно интересный молодой человек, мистер Поттер, — прокомментировала её мать.              — Он всё ещё идиот, — заметила Люсинда. — Надеюсь, это было ужасно на вкус, — добавила она, сделав глоток и насладилась вкусом, который наполнил её рот.              — О, это было отвратительно, — подтвердил Гарри.              — Хорошо.              Гарри улыбнулся ей, и Люсинда почувствовала тот же прилив тепла, который всегда испытывала, когда он так делал.              Несмотря на то, что Поттер, казалось, изменился за последний год, но несомненно, оставался тем же Гарри, который имел на нее большее влияние, чем она когда-либо признала бы кому-либо.              — Ты потанцуешь со мной?              Его голос вырвал Люсинду из раздумий, она подняла глаза и увидела, что все гости переместились на танцпол на другой стороне банкетного зала.              — Танцы?              Гарри кивнул, вставая и протягивая ей руку.              С улыбкой, которая грозила появиться на её губах, Люсинда приняла приглашение, и через мгновение она уже кружилась по залу.              Она не имела большого опыта в танцах, но мать научила её достаточно, чтобы справиться, и, хотя она наслаждалась, не могла не задаться вопросом: танцевал ли он так же с девушкой из семьи Гринграсс?              Из того немногого, что она смогла понять из разговора с Гарри ранее в тот день, они с Гринграсс расстались, и Люсинда не могла притвориться, что эта новость не улучшила её настроение.              Она ревновала, возможно, неоправданно, но, как заметила её мать, не могла ничего поделать со своей натурой, и, находясь здесь с ним сейчас, она чувствовала почти то, что большинство людей сочло бы мелкой победой.              Однако Люсинде было всё равно.              Гарри был здесь, и она наслаждалась моментом, даже если с ним произошло что-то, что изменило его.              Его присутствие утешало её.              Тем не менее, Люсинда хотела знать, что скрывалось за его озабоченным взглядом, когда думал, что никто не смотрит.              Возможно, он расскажет ей, когда будет готов, или это просто станет ещё одной из тех вещей, которые делают Гарри Поттера такой загадкой.              В любом случае, это не было тем, о чем стоило говорить сейчас, не тогда, когда она переживала то, чего большинство её сородичей никогда не испытают.              Всё остальное могло подождать.              На этот раз Люсинда хотела думать только о моменте, в котором она находилась.