Про уродов и жуков(перезапуск)

***

Личное дело номер 2.491.204.042 Имя: Август Месир Рэдек. (Можно и Редек) Звание: de ger mąßevir. Партийный билет: 208.103.001 Кличка: me'ßire (мой феодал или мой лорд) Родился: 16 сентября 1953 года. Место рождения: Настолько мелкое село, что нет смысла обозначать. Образование: Средне-высшее Общевойсковое. Организация: ГУ Родственники: не имеет. Религия: Роомский католик, склонен к атеизму. Специализация: Офицер особого отдела по делам военнослужащих 31 батальона и Рейха Судимости: 1 условная за проигранный в карты автомат. Гражданское положение: не женат Характер: Азартный, скрытный, подозрительный, недоверчивый, шутливый. В бою проявляет стойкость и храбрость, граничащую с хроническим небрежным отношением к собственному здоровью и жизни. Привычки: курильщик, пьяница, карточный игрок. Связей, порочащих себя, не имел. Верный вождю рейха офицер. Награды: Орден Героя Рейха Усташи 1,2 и 3 степеней, Медаль за участие в Костанской мясорубке, Медаль борьбы за свободу, медаль участника восточной компании. *** Дата: 17 декабря 1992 год. Время: 7:02 Место: Графство Фьерден, Скальдия Pov: автор В заснеженном поле стояло одинокое, не высокое деревце. Совсем невысокое было это дерево, чуть ниже верхушки была видна огромная "рана" из нее не текла кровь, дерево не стонало от боли, но бывалые солдаты и офицеры, глядя на это растение, представляли себе картину, как они сами лежит на земле с кровоточащей раной на пол груди, кому гратана-дура дала осколком в брюхо и кишки тебя или твоего товарища вываливаются с истошными криками, на земле, рядом такие же несчастные, которые еще утром были живи, а сейчас уже мертвы, валяются в сгорбленных позах и если повезет лицом в грязи. Но сейчас Августу было некогда об этом думать. -Слава, - разносились крики по всему полю. А сам он бежал с автоматом в руках среди таких же солдат как и он, но у него были отличия в форме: на погонах были череп и кости, сами они были обрамлены золотыми нитками, на правой руке красовалась черная повязка с белым кругом, в центре круга был ещё один круг, но цвета венозного кровотока, который пробивал, словно стрела, черный наконечник копья, берцы будто были сделаны из более дорогих материалов, чем у бегущих и, казалось, хаотично стреляющих солдат. Вокруг творился хаос: земля от взрывов взлетала в воздух и падала, то на голову, то под ноги, то на трупы, то в другие ямы. Звуки автоматных выстрелов разносились в сумасшедшем танце по всюду и со всех сторон, крики присоединялись к этому безумию. Впереди себя, на расстоянии 20 метров, Август увидел другого человека, который лежал в воронке, вцепившись в автомат, словно волк в добычу. По форме сразу стало понятно, что перед ним союзник, расстояние между ними быстро сокращалось, и Август бы его не заметил, как вдруг споткнулся об оторванную ногу какого-то бедолаги. Приземление пришлось на переднюю часть тела, прокопав подбородком землю и потеряв на расстояние метра автомат, Август поднял голову, быстро и с лёгкой ноткой паники огляделся, прополз до автомата, прижав его к себе. И только сейчас Август обратил внимание на солдата, лежащего в яме рядом с ним на спине, смотря в небо и прижимая к животу автомат. Был он в серо-белой, рассчитанной на зиму, но редко когда доходившей солдатам на фронт, форме Рейхсмаркта, погон у него не было, повязка на руках не имели никакого символа, а значит это самый типичный рядовой. Сам он лежал на спине, прижимая автомат к животу и смотря в небо испуганным взглядом, даже не переведя его на офицера, который начинал потихоньку закипать от такой реакции. -Боец, хули лежим, блять! - заорал Август не столько от гнева, столько чтобы перекричать шум выстрелов и взрывов, после этих слов где-то недалеко послышался взрыв, в яму к ним посыпались куски земли размером с небольшой камень, которые взлетели в воздух метра на 7, после чего падали куда попало и на голову Августу, к ним присоединился и разорванный солдат, голова которого упала на грудь лежащему рядом с офицером солдату в зимовке. -Ух, бля, - вскрикнул тот, откинув голову куда-то за пределы ямы и только сейчас заметив, что рядом с ним ещё люди, - товарищ de ger mąßevir, там пулемет, - не сказав, а пропищав полным ужаса голосом, посмотрев на Августа такими испуганными глазами, что во взгляде сразу почиталось: "Я в первый раз на передовой" - Августу подумалось: "По набирают по мобилизации мусорного пушечного мяса, а нам потом с ними в одной атаке гибнуть, потому что они струсили". -Да мне похеру, что там! - в этот раз гнев смешался с попытками перекричать шум, от чего это был не крик, а истошный вопль, будто из самых глубин ада, как показалось солдату, - бегом марш в атаку, пока я тебя сам на столбе не повесил за трусость, - продолжал говорить Август, активно жестикулируя руками, будто он не на фронте сидит в яме, а выступает перед солдатами на трибуне с вдохновляющей речью о долге перед Рейхом, Родиной, Усташи и Нации - всём важном для истинных людей, которые борются с имперской кликой евреев. -АВИАЦИЯ!!!! - послышался истошный крик на Имперском языке, который быстро прервался, так как прямо над ямой, в которой лежали Август и безымянный рядовой, пролетел на всей скорости сбитый самолёт, огненное облако за секунду пронеслось над головами героев, оставляя за собой огненный след. Тот по инерции прополз по земле ещё метров 100, снося все на своем пути и превращая в кровавую кашу всё живое или почти живое. После остановки тот пролежал ещё 5 секунд и послышался сильный взрыв да такой, что темнота раннего утра в этой местности разразилась кратковременным солнцем, которым казался столб огня, оставшийся от самолёта. В глазах солдата после такой картины проносились вся жизнь и дикий, животный страх, с каким загнанный в угол зверь смотрит на хищника, а сердце у солдата по виду бешено колотилось. Послышались негромкие вскрики, после чего тот попытался закопаться в землю, засыпая себя землёй и кровавыми ошметками чьих-то тел. Подумав: "Хер с тобой, потом разбираться буду" - Август с криками: "СЛАВА УСТАШИ, СЛАВА РЕЙХУ" - быстро поднялся, не отряхиваясь, стал разгоняться и выбираться из ямы, попутно наступив на голову закопышу и вскарабкавшись по стенам воронки, продолжил свой смертельный бег. А чем ближе был вражеский окоп, тем ближе была смерть. На подходах к нему уже кипел океан ближнего боя, который хаотично на подступах к нему становился то перестрелками, то взрывами, то стычками на штыках. Бег у Августа был быстрый, а ещё бы кого попало в 31 батальон не берут, поэтому тот быстро сблизился с ближайшим врагом стоявшим с непонимающим видом посреди поля боя и панически осматриваясь, хаотично дергая всеми частями тела. Сблизившись, Август перехватил автомат в обе руки, и штыком нанес удар врагу в левую часть живота, а после вырвал ее вместе с кишками, костями, частью желудка и мясом, которые разлетелись по всей округе, заливая кровью и Августа, и врага, и землю. На ходу после вырывания как у мягкой игрушки куска тела вражеского солдата, Август за секунду перехватил автомат и прикладом ударил врага со всей силы сначало в остатки живота, а после по нижней челюсти, которая вошла дальше в череп откусив часть языка и отправляя врага в небольшой полет. После послышался резкий и очень истошный крик, как будто кричащего штыками разрывали на части, отрубая руки и ноги, пока человек ещё жив. -ОГНЕМЕТЫ, - раздался этот крук, да так неожиданно и где-то вдалеке, что Август даже не понял, на каком языке это было сказано, он просто знал, что было сказано. Мозг сам автоматически перевел слова, не вдаваясь конкретно в язык. А знал Август языков довольно много, если быть точнее, то 3, как было положено особисту. Свой родной Калийский язык, официальный язык Рейха. Византрийский язык, который был и языком врага, и международный, но Августу этот язык недочеловеков всегда казался идиотским, некрасивым набором рандомных звуков. Третий и последний был язык Коммунистов с востока, и что было хуже Империя или Коммуняки, Август для себя не решил. Но язык был не столь важен, поскольку если огнеметы на стороне врага, то придется отступать обратно в свои окопы, а то и дальше за линию фронта, прервав пока что успешную атаку, а если на своей стороне, то можно не волноваться за успех атаки. Но бог оказался не на стороне Рейха сегодня, как и последние 2 года по большому счету, только недавно склонив чашу весов обратно на стороны истинных детей его, когда силам Рейха удалось выбить Империю обратно в море. -ТВОЮ МАТЬ, НАЗАД-НАЗАД, - сам для себя как-то незаметно со всей силы проорал приказ Август. А видел он страшное, из вражеских окопов поднимались огромные струи огня, которые освещали все вокруг на расстоянии 40 метров. Тут же Август и остальные не скованные боем, открыли шквальный огонь из автоматов по появляющимся врагам с огнеметами, со стороны которых слышались истошные вопли горящих полутрупов, страшная картина предстала перед всеми. Некоторые погорельцы из тех, что дрались в ближнем бою около окопов испускали истошные вопли, их одежда и кожа горели ярким пламенем, а сами они по мимо криков пытались как-то безуспешно потушиться, сбрасывая с себя все и поднимая в агонии руки к небу в последней молитве, при чем для огнеметчиков было неважно, кто будет гореть. Свои и чужие перемешивались в воплях и корчились одинаково. А шквальный огонь, сметший наповал первую волну наступающей смерти, прекратился и перерос в беспорядочное бегство. Страшная цена, заплаченная за эти 200 метров, которые пробежал Август, была напрасна. Сам Август не стал исключением и, так же как и все побросав все дела, побежал обратно, хотя и предпочел бы атаковать дальше, но эти из Рейхсмаркта опять бежали от верной смерти. Слыша всё такой же хаос вокруг себя, но который в основном заключался в панических криках и свистящих только сзади пуль. Пробежав уже половину пути, не встретив серьезных препятствий, Август наткнулся на большую воронку, оставленную явно даже не артиллерией, а авиационной бомбой. Тот спустился по ее стенам на дно, достал гранату и лег как можно тише, выше него все ещё пробегали паникующих солдаты, кто в белом, кто в черном(но кто в черном выглядел скорее спокойно), а кто в зелёном. Воздух вокруг него стал понемногу нагреваться, когда Август увидел струю огня над собой тот со всей силы кинул гранату в сторону врага и с криками: "ЗА РЕЙХ" - ринулся к врагу с одним ножом на перевес огнемета. Когда Август был уже на половину вылезшим из ямы, то с поверхности раздался мощнейший взрыв, по всей видимости, у огнеметчиков взорвался балон с топливом. Так что, когда из ямы показался офицер с ножом, то увидел перед собой только ещё несколько обгоревших трупа, они были черны как смоль их кожа слоилась, а мясо прожарилось до состояния угля. Вокруг них снег растаял, даже не оставив воды, а лишь обгоревшую, черную, вонючую запахом запекшейся крови землю. Решив дальше не испытывать судьбу, а то и так за сегодня не раз был на волоске от смерти, Август, бросив в воронке даже автомат продолжил бежать обратно в окопы, когда за спиной послышался крик: "Эй вон еще один!" - который моментально перерос в стрельбу. Пули свистели над головой, пролетая в считанных миллиметрах от Августа, одна, вторая, третья все пролетели мимо цели, которая все ближе приближалась к заветным окопам, на пути к которым лежало все больше трупов в разных формах и страшно изуродованных. Тем, кто всего лишь получил пулю в голову, повезло больше всех, он не успел как следует помучиться, как те, кто лишился ног или рук, кто валялся в этих заснеженных полях с кишками, вываливающимися из тела, и видел свою смерть в реальном времени, медленно агонизируя, порой до нескольких суток издавая предсмертные стоны боли. Во время бега по таким полям то и дело наступаешь на таких бедолаг, которые, в лучшем случае, смотрят на тебя умоляющим взглядом, дай бог, чтобы таких получилось вытащит хотя бы во время редких ночных перемирий, во время которых стороны вытаскивали таких, но редко когда могли помочь. Быстро пробежав оставшееся расстояние до окопа и чуть не получив пулю от своих же, которые всё-таки узнали в бегущем своего. Август быстро прыгнул в окоп со словами: "Бойцы, быстро готовь пулеметы и гранаты наготове держите, раненных отнесите подальше куда-нибудь, один кто-нибудь пусть передаст радистам, чтобы передали артиллерии координаты куда бить, пусть бьют по нечейнику. БЫСТРО БЛЯТЬ!" - быстро раздав приказы и получив краткий ответ: "Есть" - Август пошел дальше по окопу, в котором кипела жизнь, готовящаяся к обороне солдаты таскали пулеметы, патроны, автоматы и прочее. Офицеры орали во все горло. Вообще-то такая картина мало чем отличалась от обычного дня в армии. Август прошел мимо пулеметного расчета, который уже со всей дури палил в сторону врага, гильзы разлетались во все стороны:"Ай, бля" - крикнул Август, когда ему за шиворот попал раскаленный остаток от патрона, и стал пытаться вытрясти эту херь, но та зараза, не поддавалась из-за чего оставила после себя куда более неприятные ощущения, чем могла бы. -Аккуратней шмаляй, шваль! - сказал Август солдату, стоящему выше него в специальном оборонительно-тактическом пространстве в стенах окопа, которые делали, чтобы можно было там встать и спокойно вести огонь, пока под тобой ходют остальные, впрочем эффективность такой конструкции была под большим вопросом. -Есть так точно, - ответил Августу раздраженный солдат. В этот момент мимо Августа, прижавшись к стене окопа, дабы не задеть офицера, прошел солдат, несущий какой-то ящик, скорее всего с патронами и встал под стрелком, ставя ящик в такое же углубление в стене. Август еще секунды 4 посмотрел на них, после чего развернулся и свалил дальше по окопу, а шел он с конкретной целью, найти своего лучшего друга, хотя как его все называли: "Лучший собутыльник нашего особиста" - что было недалеко от правды, водку или что-либо спиртосодержащее пили абсолютно все в стране, включая вождя, который пил столько, что со временем перестал пьянет от одной бутылки, потом от 2, а сейчас водку он пил просто ящиками за раз. Август и его лучший друг, конечно, пили много, но им чтобы догнаться хватало и по бутылке на брата, соображая иногда по ящику в неделю. Однако, славу главного алкаша в батальоне заработал больше его друг, в свою первобытность в армии, он отвечал за доставание алкашки и непонятно откуда мог достать её вообще где угодно и когда, конечно, качество отличалось от дорогущего рома и Роомского религиозного вина, до самогона на шишках и желудя из беличьего помета, но всем в целом было плевать, что пить, если эффекты лечение одинаковый. Личное дело номер 2.492.304.089 Имя: Юнке Августу Цэрсий. Звание: de kąßevir. Партийный билет: 241.189.111 Кличка: Юнке`rs. Родился: 11 марта 1957 года. Место рождения: Brąŋŧ'ąű ąbe Immąŋ (Брант'ау аб Имман) Образование: Среднее Общие Организация: ГУ. Родственники: Не имеет. Религия: Роомский католик. Специализация: Командир полка 31 батальона Судимости: 1 условная, в пьяном угаре нанес солдату своей роты тяжкие телесные повреждения. Гражданское положение: не женат Характер: Общительный, веселый, азартный, ебланский. Привычки: Конченый алкаш. Связей, порочащих себя не имел. Верный вождю рейха офицер. Награды: Орден Героя Рейха Усташи 1,2 степеней, Медаль за участие в Костанской мясорубке, Медаль борьбы за свободу, Медаль за героическое пьянство на боевом посту. Вообще-то за сохранность своего кореша Август не переживал, во-первых, тот был чертовски везучий, а во-вторых, сегодня в атаку тот не ходил, у них с Августом сложилась система "Раз через раз" один раз в атаку ходит Юнке, а потом Август, пусть тот и был особистом и чаще занимался пытками, допросами пойманных диверсантов и разведчиков, доносы читал то от местных людей, что докладывали о несоблюдении законов местной оккупационной администрации и прочего, то от своих сослуживцев, хотя в 31 батальоне таких было очень мало, за всё время службы ему написали всего 1, но зато какой, цитирую: "Я, пожелавший остаться анонимным солдат 31 батальона ГУ, не могу оставить нацию, вождя и Рейх в неведении о совершенном страшном грехе того, кому государство доверило столько, что страшно представить. Как человек, что является командиром батальона, смог столько лет скрывать свои страшные грехи от бога, государства и обманывал даже самого себя. Этот человек украл не столько у государства сколько у бога такие огромные деньги, что даже страшно представить. И я готов поделиться с вами, дорогой особый отдел 31 батальона ГУ, всем, что смог накопать сам. Подробности при личной встрече." - Август, когда прочитал донос, сначала поржал от всей души, а потом заинтересовался и стал тайком копать под командира батальона и накопал столько всего, что на сотни доносов хватит, но ничего особенно делать с своей информацией не стал, раскрыв какие-то не самые серьезные лично командиру, который сначала офигел, потом разозлился, но ничего сделать не смог, попав в капкан собственных схем, из-за чего сначала отстегивал Августу круглую сумму денег, а потом Август настолько обнаглел, что стал на пару с Юнке творить все, что только хотят без каких-либо последствий, но совсем за край не заходили, если только не ежедневные попойки, которые колебались от мелких 100 грам для храбрости, до напивания в такие сопли, что не только сама братия алкашей видела чертей, но и все окружающие, при чем двое из них могли вполне себе и ввалить пизды, если криво на них посмотреть. Но в целом между солдатами и офицерами сложились хорошие отношения в рамках специфических представлений о солдатской и офицерской чести в ГУ. У офицеров в целом было не принято дружить или брататься с солдатами и за переделами ГУ. Рейхсмаркт считали третьесортными солдатами, которые не умеют воевать и что им, элитной элите и личной гвардией вождя, нечего водиться с рейхсмарктом. И ГУ, особенно, 11, 21 и 31 батальоны имели полное право считать остальные вооруженные формирования малоэффективными, потому как участвовали в войне с первого дня и даже до неё были верны своего вождю до смерти, сражаясь с такой яростью и стойкостью, что многие считали их призванными вождем демонами, в честь чего 11 батальон и получил свое название "Черные демоны". Пусть и приходилось терпеть поражения и отступать из неудачных атак, но без поражений не бывает и побед. Подумав про себя: "Как я, блять, от сохранности своего кореша дошел до рассуждений о своей элитарности" - Август решил постоять и осмотреться. Вокруг творилась обычная окопная рутина, что вообще было странным, ибо идёт вражеская атака. Но да и черт с ней, Август привык ко всему этому пиздецу войны, он почти всю жизнь провел в армии и на войне, не зная другой жизни. Казалось, что эти окопы, трупы, гавно, крысы и прочее - все, что каждый день видишь на войне, что кроме этого в мире ничего не было и никогда не будет. Мимо Августа прошел какой-то солдат, пока сам Август усиленно пялил в пол, казалось, не обращая внимания на все вокруг него, но как только солдат уже думал, что прошел мимо незамеченным, на его плече со словами: "Стоят" - легла рука молодого офицера, что многих могло удивить, как в 39 лет уже можно занимать такую высокую должность в такой организации? Но ответ прост, на войне должности часто сменяют одна другую. Какой-нибудь абстрактный Адольф Шехерблуд, был у него начальник, начальник либо умер, либо ушел на повышение и теперь он начальник. От неожиданности солдат чуть было не упал, так как продолжал шагать дальше, то восстановив равновесие, сделал 2 шага назад и встал перед Августом по стойке смирно. -Закурить не найдется? - спросил Август, подняв взгляд с пола на солдата, но сам взгляд все так же казался, таким, словно он продолжает не обращать внимание на все вокруг него. -Н...не...никак...нет, товарищ оф...офицан...офицер, - запинаясь и явно паникую, протараторил солдат, пытаясь смотреть куда угодно, но не в глаза офицера. -Никак вы, блять, не научитесь три наряда вне очереди, - сказал Август, резко оживившись. Плече солдата тот отпустил, после чего сам солдат немного потупил развернулся, получил пинок под жопу, причем довольно сильный, а после развернулся в полкорпуса и быстро добавил, - есть три наряда вне очереди, - а дальше свалил по своим делам с концами. К тому времени враг решил не идти на пулеметы в полный рост, не ГУ все-таки смелости не хватит и потери высоки будут. ГУшников обучали лучшие и без остановки, в августовскую первобытность в училище в ГУ попадали только ветераны войны с большим опытом, а сейчас на рядовых надо было 5 лет в училище учиться, а в мирное время, которого не явно не будет еще лет 10, что хорошо. Август не умел жить мирно даже оставаясь в армии, где он точно останется после войны. Поэтому войну он обожал, да и что может быть лучше войны за свободу нации от оккупантов, имперцев. В целом, кто помнил о мире, то бишь старые офицеры, добрым словом его не вспоминали. После революции к полному пиздецу прибавился еще и беспредел, когда власть принадлежала не генералам переворотным и не феодалам худородным, а ебланам первородным. Золотой век империи закончился в 1927, когда кончился император тогдашний, а вместе с ним закончилась и стабильность, потому как его дети буквально через пол года устроили гражданскую войну на весь мир. От сюда когда пришел вождь и сказал, что может всё исправить, это восприняли как сигнал для всей нации подняться в бой против захватчиков и осуществить месть, отвоевав место под солнцем, цитата: "Империя слаба, вот уже 20 лет она не представляет из себя угрозы, настало время сбросить оковы, который были накинуты на нас ударом в спину от, как казалось, наших союзников и сограждан. А все почему? Потому что как еврей грабит рабочих и наш народ, так и наши так называемые императоры действовали в своих шкурных интересах. От того вечный позор нам, что мы смогли такое допустить, почему мы позволяем империи и еврею грабить себя уже 50 лет к ряду? НАСТАЛО ВРЕМЯ ПОЛУЧИТЬ НАШЕ МЕСТО ПОД СОЛНЦЕМ, ЧТО ОБЕЩАНО НАМ НИ ПРЕДАТЕЛЯМИ КОММУНИСТАМИ, ЧТО ХОТЯТ ЗАСТАВИТЬ НАС ЗАБЫТЬ ВСЕ УЖАСЫ ОККУПАЦИИ, НИ ИМПЕРЦАМИ, НИ ДЬЯВОЛОМ. НАМ ОБЕЩАНО МЕСТО ПОД СОЛНЦЕМ САМИМ БОГОМ - НАШ СВЯЩЕННЫЙ ДОЛГ УНИЧТОЖИТЬ ВСЕХ УРОДОВ И ГЕНЕТИЧЕСКИ НЕПОЛНОЦЕННЫХ. РЕЙХ БУДЕТ ВЕЧЕН, КАК САМ ГОСПОДЬ БОГ. " - эти слова знает весь Рейх, каждый знает, что он воюет во имя богом избранного вождя нации, что стальной хваткой ведёт нас в бой против врага. И Август знал эти слова, в момент сомнения, который к его стыду возникал иногда, они помогали направиться на правильный путь. Усташи всегда говорил о необходимости истребления не только империи как системы, но и всех неправильных, сатанинских народов. От самих имперцев, до демонов воплоти, что зовутся коммунистами и не дают нормально существовать народу Рейха долгие десятилетия. Минули года, а chűgąŋgeŋ до сих пор существуют. Всех, попавших под стальной кулак справедливой мести Калийского народа, ждала не завидная, но единственно верная судьба, определенная с создания вселенной. Душа chűgąŋgeŋ с рождения не чиста и единственный способ очистить ее - это без сна, еды и воды работать. Если конечно ее можно очистить, а сделать это можно далеко не у всех, если же нельзя, то таких можно только убивать и вешать на столбах с вспоротыми животами, на созидание другим, что будет с ними за неподчинение или просто так. Хуже может быть только судьба предателя Рейха и народа его эти...уроды, недочеловеки, что предали все, чем живет народ, предателей Август поймал много и каждый из них кончил на столбе с натянутой с задницы на глаза кожей, изрезанной шрамами и надписями с черепом, что был превращен в порошок, такие всегда заканчивали лишь как напоминание о том, что предательства не потерпит никто...НИКТО. -ĄHŦŰŊG CÖŊÖŊIREŊ(Внимание! Обстреливают) - Послушался резкий крик с другого конца окопа, который после прервался оглушительно громким взрывом. От которого Август инстинктивно отпрыгнул в сторону, после чего резко встал и заорал на весь окоп: "Ебаный в рот, блять" - но тут же звон в ушах прервал его крики, звон все усиливался и усиливался, пока в конечном итоге Август не перестала слышать только его и наблюдать привычную для него картину, он привык к смертям и спокойно перенес бы и свою, ведь нет большего счастья и высшей чести, чем отдать долг нации, померев бою. Август прильнул к стене окопа, а после медленно опустился на землю, сев в позу лотоса, там уже сидели двое солдат. Один закрыл голову руками и шепотом молился, прижав ноги к груди, а второй, с нарисованным на все лицо небрежным красным крестом, который пах химозной красной, сидел выпрямив одну ногу вперед и что-то говорил своему товарищу, активно жестикулируя руками и вертя головой в разные стороны. То резко вскидывая руку куда-то, смотря на своего соседа недовольным взглядом, то вертя резкими движениями у виска, то делая от сердца к солнцу, показывая отсутствие двух пальцев, нужных для этого дела зига по Усташи кидается примерно так же, но только указательным и средними пальцами. При том было даже сквозь звон в ушах слышно, что орет он так громко, что все вокруг слышат и думают: "Это от его ора или от артиллерии земля трясется?" - так продолжалось секунд 45, пока у Августа не отзвенело ушах и тот не стал слышать, пусть и слабо. происходящее вокруг него. -КОНТУЖЕННЫЙ ДЕГЕНЕРАТ, БЛЯТЬ, ВОТ ТЫ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ НАСКОЛЬКО ПРОСТО, УСТАШИ НА ТЕБЯ НЕТ, КУСОК КОНСКОЙ КОНЧИ, ЗУБОЧИСТКАМИ ЗАСТАВЛЮ ТЕБЯ ЭТУ КОНЧУ ЖРАТЬ, ПОЛУРАЗУМНОЕ ТУПОЕ НЕЧТО ВМЕСТО ЧЕЛОВЕКА, ДА ЧТОБ ИЕБЕ, - тот после запинки тот высунул язык и издал звук "Уэ, бля", а дальше набрал воздуху в легкие и продолжил орать, -КИШКИ ВСПОРОЛИ НА БУТЫЛКЕ, БЛЯДИНА ТЫ ЕВРЕЙСКАЯ, - от гнева тот взял своего товарища за волосы и три раза со всей силы до крови на стене окопа ебнул его, после чего издал немного испуганный крик: "Ух ты, бля" - а дальше, заметив, что молящийся еще жив и вполне в сознании, резко перешел в прошлое состояние оглушительно звенящего ора, который прервался уже Августовским криками. -ЗАТКНИСЬ, БЯЛТЬ, ПОКА Я ТЕБЯ САМ В ЕВРЕЯ НЕ ПРЕВРАТИЛ, - заорал он так, что даже усердно молящийся солдат на секунду посмотрел на него удивленными глазами, а после продолжил заниматься спасением своей бессмертной души. -Эээээ, ЕСТЬ ТОВАРИЩ ОФИЦЕР, - сказал все таким же громким голосом, лишь на секунду превратив ор в непонимающее: "Эээээ". -ЗНАЧИТ ТАК, - тут Август резко закашлялся и скривился в судорогах, пока не прокашлялся выплюнув какую-то белую муть, что была похожа на какую-то пену, на землю. Чуть отдышавшись, тот продолжил, но уже тихим голосам, так как взрывы прекратились, от чего во круг было непривычно тихо. -Значит так, щас бери этого за жопу И ВАЛИШЬ НАХЕР. -Есть, - сказал уже нормальным голосом солдат, взяв своего товарища за шкирняк подняв его и пинками под жопу поведя куда подальше. А "поведяемый" продолжал молиться, почти не обращая внимания на происходящее вокруг него. -Ой...бля...всё, Господи и Усташи, послужим ещё, - после Август встал в полный рост, медленно осмотрелся и пошел дальше по окопу, высматривая до чего бы или кого бы доебаться. Но к счастью для всех, кроме него, за весь оставшийся день он так и не нашел кого-нибудь или что-нибудь, а день прошел на удивление буднично, даже никто не напился, кроме Юнке, который был найден спящим с бутылкой в обнимку в канаве, после чего взрючен и послан в вытрезвитель.

***

Дата: 25 декабря 1992 год. Время: 2:07 Место: Графство Фьерден, Скальдия, деревня Pärlvik. Pov: Автор Рождественское утро в этом году обещало быть особенно жарким, сквозь непроглядную тьму мрачной ночи смотрел в даль сквозь бинокль человек, сам он был ростом под два метра с бритой налысо головой, что перекрывала каска, за спиной у него был калаш, а на ногах берцы. Стоя в полный рост возле окопа, в котором, стараясь издавать как можно меньше шума, но все равно то бряцая автоматами и прочим на форме, то матерясь, то скрипя снегом под ногами, то издавая схожие с хлюпаньем звуки, непонятно каким образом. Все были на взводе, обычно в рождество заключалось неофициальное перемирие, которое позволяло хотя бы в праздник забыть о войне и отпраздновать, но в этот раз решено было поступить иначе и все ждали сигнала к началу атаки, держа наготове автоматы, гранаты, пулеметы - все нужное для комфортного прибывания в бою, но сегодня обещалось, что не сильно это все и пригодиться. -Ганс, начинается, - сказал стоящий в окопе солдат человеку, стоящему вне окопа с биноклем. -Ты то откуда знаешь? - спросил тот нейтрально-пофигистичным тоном, все еще смотря в бинокль. -Потому что нам сказали, ты чё забыл? -Когда это! - уже оторвавшись от бинокля и более заинтересованно с немалым удивлением в голосе и на морде-лица. -Братан, я начинаю разочаровываться в твоих интеллектуальных способностях, объявили же час назад, иначе чего мы твоему тут стоим ждем? - на это заявление внеокопный скорчил максимально то ли тупую, то ли задумчивую рожу, явно в голове ловя звук ошибки виндоус, после чего максимально тихо проговорил себе под нос: "Бля" - и спустился в окоп, но так чтобы как и большинство мог быстро вылезти, выставил автомат стволом в темноту и стал задумчиво смотреть отсутствующим взглядом в ту же темноту. И ещё заработал ощущение, что на него все смотрят как на дебила. -Слушай, а когда там ну начнется все, хоть и обещали быстро на этот раз, но все равно страшновато, - спросил Ганс у своего товарища, косясь на него краем глаз, а сам продолжая смотреть в темноту, где по-прежнему появилась какая-то не осмысливаемая жутковатая аура, будто сейчас эта темнота в твой относительно светлый окоп влетит и не будет тебя и всех тут смысл жизни находящий. Были уже прецеденты, когда вроде существует себе подразделение, воюет, а потом либо пропадает все без следа, поминай как звали. Или приходит сменять в какой-нибудь окоп другое подразделение и обнаруживают там тех, кого надо сменять, а все мертвые лежат и никаких признаков почему вообще мертвы, просто мертвые стоят. Естественно, все эти истории проходя через слухи местных, армейские и прочие глухие рации превращались в пугающих всех тварей из адской глубины, что себе на помощь призвали Имперцы, дабы те пополнили их дьявольские армии. Многие посмеивались над этими слухами, но все равно продолжали втихаря молиться за отсутствие демонической активности в их окопе. Часто часовые и постовые в окопах или где-нибудь еще сквозь пальцы смотрели на свои обязанности и дрыхли, а если не дрыхли, то не спали уже несколько дней в худшем случаи, а там мало-ли что в темноте померещиться может. -Обещали, что начнется в 2:15, - ответил товарищ Ганса, которого для простоты я буду называть Шломо, - а значит в 3:40, - чуть позже добавил Шломо, тыж мне об этом сам сказал. Личное дело номер 5.102.304.009 Имя: Эрхард Бок де Раус. Звание: de merher. Партийный билет: нет Кличка: Шломо Родился: 12 декабря 1967 года. Место рождения: Bąŋdeg (Бандег) Образование: Общие Организация: Рейхсмаркт Родственники: Не имеет. Религия: Роомский католик. Специализация: рядовой солдат Судимости: Официальных нет, однако не официально находиться в очень шатком положении с законом. Гражданское положение: Не женат Характер: Нелюдимый, жестокий, шутливый. Привычки: Нет явных предпочтений. Связей, порочащих себя не имел. Верный вождю рейха солдат. Награды: Не имеет. -Ладно, черт пока с этим, никуда не убежим, пока не придет офицер и орать не начнет, как они это обычно делают: "Марш-марш на фарш, попытка остаться в окопе будет считаться предательством и дезертирством, караться будет расстрелом на месте." - стал Ганс изображать уже изрядно заебавший и анекдотичный офицерский крик. -Не, не так. Эти с 31 бы орали ещё рядовыми: "ПРЕДАТЕЛЬ-ПРЕДАТЕЛЬ, КОММУНИСТЕН, ИМПЕРСКАЯ УГРОЗА" - продолжил пародировать офицерские крики уже Шломо, а после оба товарища стали хихикать, стараясь не заржать и не получить в ебучку. -Ага, а предателями станем мы, если этот разговор дойдет до ГУ. -Угу, а слышал ещё, мол наши генералы соревнуются, кто быстрее остальных сможет дойти до пролива, а кто не дойдет пойдет в Краушвайтс, на перевоспитание во! -Уж кто пойдет на перевоспитание так это вы двое! - сказал неизвестный, тихо подкравшись к не обращающим на окружающий мир внимание солдат. И сказав это с максимально получившейся долей типичной ГУшной желчи. -Ох тыж, бля! - в унисон выдали Ганс и Шломо, потом оба стали щуриться, пытаясь в темноте разглядеть лицо человека, что подошёл к ним, а темнота была кромешная даже в окопе, нельзя было выдавать шухер подготовки перед врагом, а свет как никто другой демаскирует подготовку к атаке. -Сука, Вирм, заебал подкрадываться, мудак, - с облегчением выдал Шломо. Вирм получивший такую кликуху за привычку появляться в самый неожиданный момент и пропадать так же. А в общей массе Рейхсмаркта не появлялся почти. Мутный хуй, как про таких говорят, сидит у себя в казарме в углу то ли книжки читает, то ли доносы в 31 строчит. За что его старались избегать, видя звание merhera и 2 Креста Рейха где-то на максимально неприметной части формы и думая: "Если 2 Креста и не повышен, значит не за боевые заслуги, а за стукачество." - а сам Вирм и не против был, единственные, кто не брезговал с ним общаться были Шломо и Ганс, которых то же привыкли считать странной парочкой от чего всякие слухи еретического характера распускают. -Я может и подкрадываюсь в тихую, но пораженческие слухи не распускаю, а вы должны радоваться, что офицеры не слышат, - выдал Вирм подозрительным голосом, чуть ли не шепча и постоянно прищуривая глаза, будто высматривая подозрительные детали в внешнем виде своих "корешей", но на деле он просто лапшу Chűgąŋgeŋ с востока съел, вот и щуриться, кровь свою калийскую испортил, но служил он хорошо, от того его и не трогали, как шутили тут все. -Ой да не надо мне тута, я же не Усташи ругаю и не дезертирую, так что нормально все. -Легкомысленно, - Вирм резко замолчал, переведя взгляд на Шломо и Ганса, как бы задумавшись как их назвать и сквозь зубы проговорил с неохотой, - друзья мои, - после чего переключился на свой привычный подозрительный тон и продолжил, - легкомысленно думать, что вы можете обмануть бога и государство, что он нам дал. Они, поверьте и без меня узнают, и победить государство вы не сможете. На такое заявление Шломо и Ганс сделали лица кирпичами, медленно стали поворачивать головы и взгляды с Вирма друг на друга, а после что есть сил заржали, пока не получили по голове прикладом от какого-то ГУшника из 31 батальона, который проходил мимо и со словами: "Заткнулись, блять" - ушел дальше по своим делам, матерясь себе под нос оскорбления в духе: "Ебучие мобилизанты, чтоб вас черти ебали" - после чего прибавил шагу удалился, полностью потеряв интерес даже не к своим сослуживцам. -Суки, - сказал Шломо, злобно посмотрев в сторону удалившегося ГУшника. -Согласен, - добавил Ганс. -Пусть и суки, но они тут единственные, кто в выигрыше ими государство дорожит, - добавил Вирм, после чего постояв и подумав добавил, - а мы не нужны не иначе как пушечным мясом никому, даже вождю. -И этот человек нас в пораженческих слухах обвинял, - с глупой лыбой сказал Ганс. -А мне уже без разницы, все равно я не доживу до рассвета, а вам ещё пожить удастся, если это можно так назвать, а мне пора готовиться к смерти дальше, прощайте, - в привычном для себя тоне сказал Вирм, после чего развернулся и действительно растворился в темноте окопа, которая скрывала все на расстоянии 10 метров. А Ганс и Шломо остались с каком-то двояким ощущением от разговора, который смешал в себе, казалось все, что только мог. От поржать, до каких-то жутковатых предсказаний от мутного типа. -Да не парься ты, идиот он, чё с такого взять? Завтра к нему подойдем и спросим: "Ну чё? Где смерть твоя" - все будет хорошо, - сказал Шломо, положив руку на плече Ганса. -Думаешь или надеешься? - спросил как-то неуверенно Ганс. -Вот в чём я уверен, так в том, что он псих и за него причин переживать нет. Он еще нас и вселенную переживет, появиться неожиданно за спиной, как он это делает сейчас и будет нести свой бред с предвидением, - с придурковатый ухмылкой ответил Гансу Шломо, пока не сделал вспоминающее выражение еблеца и тихо не выдал: "Блять" - себе под нос и с виноватым видом и уже громче, но чтобы никто вокруг не слышал. -Бля, нам же ещё пулемет сказали сюда поставить, пошли быстро, не простой, а пулемет тяжёлый дотащить бы и не надорвать спину. -Какой же ты, бля, молодец, - сказал Ганс, на удивление, спокойно, но в целом для него было не свойственно открыто выражать гнев, - ну ладно хуй с тобой, пошли по быстрому, действительно, времени не так много, как кажется. -Да я просто, - начал было Шломо, пока не был заткнут подзатыльником от Ганса. -Нет, нет, ты молодец, - он издал нервный вздох, наполненный выражением мелкого разочарования: "Ну ты и дебил" - подумал про себя Ганс, ведь в армии принцип коллективной ответственности действовал всегда, накосячил один, а выебут во все щели, включая пулевые, всех. Оба солдата дальше молча пошли за этим пулеметом, который и в четвертом тяжело нести, каждый патрон у такого весит грам по 50, а в ленте таких 650, так что все вместе весило килограмм 40, и шум от него мог использоваться вместо дворника, что дворы метёт. Пороховые газы сметали горячим потоком все вокруг пулемета на расстоянии 5 метров, а грохот стоял на всю округу, что мимо не пройдешь, а то ухи потекут кровью. К самой такой пулеметной огневой точке не подойдут так же и враги. Патроны от такого пулемета пробивали все: бетонные стены, толщиной под метр, стены окопов, броню танков и тушки солдат, что бегут на тебя с криками: "За Империю" или "За Византрию" в целом, слово Империя обозначает не только Византрийскую Империю, но у всех в обиход вошло, что Империя - это Византрия и не что другое. Так что было важно устанавливать такие огневые точки. И за такие проебы можно было залететь далеко и на очки, что означало, цитирую офицера: "Ты будешь своей феерически тупой башкой, блядскими кривыми руками, чистить куски гавно зубочистка и с очка, что в окопе, что моего, где тебя даже блядунски шлюхи из портовых имперских городов не заставят отвлечься, ты будешь чистить вилкой пока, твоя истории не сотрётся с того места, ты будешь там дольше, чем Рейх простоит" - короче хуево будет всякому, кто накосячит в этой армии. А потом ещё и свои за коллективный ответ на личный косяк впизданут. Но да не суть, пулеметы обычно под ногами не валяются, а берутся на складе, соответственно путь для Шломо и Ганса лежал туда, где была мечта каждого солдата, на склад водки и оружия, почему их хранят на одном складе? Чтобы воровать было удобнее, откатил и сразу отметил, откатил и выпил, но чаще просто выпил и выпил, выпил и выпил, а после просто пил, но уже воду. Но склад в окоп не поставишь, поэтому все вещи подобного рода там появлялись спустя не первую неделю обороны, когда успевали вырыть боковые помещения и их немного обустроить, офицерский стол с планами и картами всегда по ночам превращался в место, где планы были только бухать и карты становились покерными, потому что больше нигде такой роскоши как стол не стояло, а что было так это всякие импровизированные мебельные принадлежности и прочее, что удавалось пристроить из округи. Таки путь до помещения, которое все в окопе гордо назвали "Арсенал" был недолгим, и проходил через позиции сотен солдат, которые готовились к атаке, в меру своих сил скрывая это. А собственно "Арсенал" располагался сразу под деревом, что росло над окопом, на котором неделю назад казнили предателя, которому отрезали руки и ноги, проделали в черепе отверстия и вставили туда, так он там и висит, оповещая всех имперцев, что в плен им задаваться не в коем случае нельзя, а то они повторят его судьбу. А "арсенал" был небольшим, но полезным тяжёлый пулемет там точно будет и всегда есть, так же как остальное оружие, что выходило за рамки обычного для солдата, что массового на фронт не всегда попадет. А вообще этот "арсенал" использовали ГУшники, которые всегда были при оружии, самым лучшим между прочим, а соответственно использовали этот арсенал только они и простых солдата в грубой форме посылали их нахер, но сейчас их там может и не оказаться и можно будет втихаря свиснуть этот чертов пулемет. Подойдя к нужному месту, стало понятно, что просто так ничего не выйдет. Как обычно труп на дереве висел над помещением, а вход охраняли 2 ГУшника, (для простоты гвардейцы - ГУшники, солдаты - Рейхсмарктсы.) Гвардейцы стояли по стойке смирно, не двигаясь ни на сантиметр в стороны, стоя по этой стойке так, что могли сойти за статуи, только иногда поворачивая голову друг на друга, пару раз моргая и назад вставая в стойку аля: "Стою как статуя, как ебаный срочник на тумбе" - и они действительно стояли как статуи, иногда целые сутки, считалось честью стоять так, а если при том еще и не получить замечание в свой адрес, считай красава. Но все-таки люди на посту сменялись, пусть не регулярно и по расписанию, но в среднем раз в 24 часа. Но выхода не было, придется искать решение проблемы, первое что пришло Шломо и Гансу в голову, так это кинуть не активированную гранату под ноги гвардейцам. Пришло без озвучивания в слух, а одним взглядом, но потом в голову пришло, что неплохо бы остаться не под следствием военного трибунала после исполнения плана, да и надолго это их не отвлечет. -Да бля, чё делать будем? - спросил Шломо, после того как прошёлся пару раз типо случайно возле гвардейцев, пока те не стали замечать это. -Предлагаю помолиться и проверить, что произойдёт, если они уйдут, умрут, сменяться или прочими способами проход будет открыт, тогда я молился правильному богу, - ответил Ганс таким голосом, что было непонятно серьезно он это сказал или неудачно пошутил, а эксцессы, когда казалось офицеры или кто-то другой говорит в шутку, а оказалось всерьез происходили регулярно. Как-то раз уже наступив на такие грабли приходиться гадать и молиться, чтобы ты правильно угадал. -Гениально, товарищ, так же гениально как первая идея, что пришла нам в голову, - подчёркивая несерьезность своего высказывания сказал Шломо. -Вот, а я сразу понял, что лучше пойти набухаться! - с небольшим воодушевлением выдал Ганс. -Да тихо ты! Видимо, мы о разном подумали, не лучшая идея, - на это Ганс лишь с небольшой грустинкой опустил взгляд в пол. Пока не поднял его с лицом из серии: "О чё придумал" - Шломо сразу понял, что от этой идеи плохо будет обоим, обычно идеи Ганса были теми самыми "белыми" темками, которые проворачивали некоторые офицеры, надеясь на нежелание особиста заниматься их делами, а дела и по преступлениям, и личные были у него на всех, даже на самого себя тот вел личное дело, на полном серьёзе занося туда все о себе так, слово это не он о себе пишет, а о ком-то постороннем. А вообще, пустить что-нибудь "под жида", как говорили в народе, было как 2 пальца к солнцу вскинуть. Регулярно пропадали самые разные вещи, от личных до государственных, от какого-нибудь ящика сушеных яблок до крейсера А знаменитая волшебная тумбочка, на которую что не положи, так оно на глазах пропадет и найдется у кого-нибудь где-то в сапогах, всё-таки спиженное лучше прятать поближе к себе. Но чаще всего воровали спирты, водку, антифриз - все что содержало спирт сбухивалось буквально сразу же. А кто мог достать алкоголь, тот становился на одну две ступени в социальной иерархии общества выше, особенно под рождество и другие праздники. 19 марта вся страна валялась вусмерть пьяная. -О, ко мне идея пришла, - заявил Шломо. Бросив нехороший, как показалось Гансу взгляд, на него же, - в рождество не набухаться - грех. Тащи бутылку, а лучше 15! - как будто выдав не идею как спиздить у государства, а гениальную научную теорию. -Банальная взятка? - разочаровался Ганс, который ожидал увидеть очередную бредовую историю, за которую его могли и расстрелять, а получил самый банальный вариант, - нет в тебе Эрхард Раус духа конкистадоров-преключенцев. Наши недалёкие предки несли варварам с востока прогресс, исследовали незнакомый им тогда мир, который построили эти дикари и наша цель сейчас продолжить их дело и стереть не только империю, но и остальные дикие народы, а ты не хочешь приключений на жопу, - заявил Ганс с такими нотками в голосе будто у него детство шилом в жопе заиграло. - В прошлый раз с таких твоих слов началась история, в конце которой я был вынужден сидеть у особиста в застенках и пытался придумать тебе оправдание, что это не ты... - Ганс резко закрыл рот Шломо руками, так как те и так слишком громко обсуждали то, что не нужно, а тут ещё и нежелательные факты из прошлого, которые чуть что и сразу в лагеря. -Тихо..ты, - сквозь зубы не столько сказал, сколько прорычал Ганс, - вот только это вспоминать не надо, особенно при этих, - Ганс кивнул в сторону гвардейцев, - услышат сразу убьют, но тут вопрос в другом, а где водку взять? -А у тебя нет? - искренне удивлённо ответил Шломо, - я думал ты свои идеи только под ней придумываешь. -Это недалеко от правды, но сейчас ее у меня нет. -А у кого есть? -Дык, - Ганс некоторые время потупил куда-то в пустоту перед собой, а после продолжил как ни в чем не бывало, - ну...у одного de kąßevirа из 31 она всегда есть и у особиста ихнего, они регулярно бухают, но нам они по доброй воле ее не отдадут, - Ганс резко стал давить лыбу, как будто ему пришла очередная гениальная идея, - А ЗНАЧИТ НУЖНО НЕ ПО ДОБРОЙ, -чуть ли не заорал он. -Ага, они за свой запас будут хвататься сильнее, чем за этих двоих у арсенала, дальше давай, - и ведь не соврал, потому что ценности у офицеров ГУ были своеобразными даже по меркам остальных граждан Рейха и особенно, подданных империи. Фанатизм ГУшников был возведен в абсолют, они были готовы ее просто сами погибнуть во имя вождя и нации, но и чуть что сразу убить всех остальных в стране ради этого, не редко выступая в качестве заградительного отряда для штрафных батальонов, который гнали натурально как скот на убой. Попадали туда за страшные преступления, по меркам Рейха, естественно, но достаточно было родиться кем-либо из недочеловеков: еврей, цыган, имперец, - все, кто не нравился вождю и остальным. Имперцы за 48 лет оккупации, евреи потому что их мировой заговор привел к оккупации, а цыган за преступные гены, которые заставляют их воровать и грабить. Таких штрафников использовали самым разным способом, но чаще всего тупо гнали на вражеские пулеметы с палками в руках, а сзади ещё и свой строчит. Были ещё Lűfŧßhŧrąfeŋ, так шутливо назвали тех, кого гонят на минные поля с целью разминировать их, а иногда и просто так, потому что недочеловеков и врагов нации ещё много, можно хоть сутками их расстреливать, закалывать, вешать и сжигать, не кончаться никогда. И стать за воровство у офицеров водки такими вот недочеловеками не хотелось вообще, а с верху ещё ещё повесят какой-нибудь висяк, даже если его не было в помине, нарисовать не сложно. Историю с проигранным особистом автоматом знали почти все, про нее даже стали ходить своеобразные анекдоты. Особенно среди 31 батальона, у каждого батальона или дивизии ГУ были свои приколы и анекдоты про своих, а вот в Рейхсмаркте такое было редко, там ни дивизии, ни батальоны называть уникальным именем было редкостью, все говорили просто по номеру, например 113 дивизия - это Первая армия, Первый корпус и 3 дивизия, а вот в 11,21 и 31 батальоны сами по себе, это скорее часть названия, чем номер. -Не, ну есть варик где водки взять, но он тебе тоже не понравиться, - заявил Ганс, - короче, - Ганс огляделся с некоторой нерешительностью по сторонам, а после тихонечко так сказал, - а давай, спиздим спирт у нашего санитарного, он все равно уже пьяный в хлам, а поставка вчера была...должны была быть... наверное была...могла быть...значит, что он ещё не всё продал, выпил и т.д, а спирт - это уже половина состава водки, а может и чистым возьмут. -И как ты себе представляешь это? Заявимся мы к нему такие и скажем: "Гони спирт, хуйло медицинское!" - а потом все равно уедем куда-нибудь в лагеря. -Во-первых, спиздим по-тихому, а во-вторых, особист все равно хуй забьет на это, подумает, что сам выпил и дурака строит. Не раз тем более такое было. И что его не закинули, что никого искать не стали. Шломо только сделал глубокий вдох и выдох, а после с большой неохотой и медленно проговорил. -Нуууу...лааадно, - а потом резко протараторил Гансу на ухо, - но знай, что я изначально был против твоих ебанутых планов, конкистадор, блять, - а после сквозь зубы прорычал - и...я...не...собираюсь...еще раз тебя прикрывать от закона мне и прошлого..прошлых раз хватило. -Ну так и пошли времени мало. Санчасть или по факту санитарный угол сральника, потому что насрано там было всегда и всяким: гавном, кровью, шприцами, бинтами, болтами и какой-нибудь непонятной херней. В целом санитар у них был сейчас из 31, а простым солдатам Рейхсмаркта не положено мол, потому что хватит и гвардейского, а когда Рейхсмаркт действовал сам по себе то на всю дивизию, а это 600 тысяч человек, приходилось примерно 5 медиков, что было до ужаса мало, но и другие части много не получали. Даже гвардейские дивизии, на удивление, им полагалось ровно столько же медиков на батальон, хотя в общем условия у них были куда как лучше простых солдат. Но к санитару из 31 уже привыкли и Рейхсмарктсы, и местные крысы, уж не сильно все они отличались между подразделениями родами и сортами войск, все как один бухали спирт из гос.запасов, а потом лечили углем, хорошо если активированным. Если же ранение оказалось серьезней, чем воспаление долбоебизма. То отправляли в тыловой госпиталь, где уже заботливые или не очень люди, в зависимости откуда ты. Если бравый гвардеец, что с дуру в бравом бою с печенью получил по роже бутылкой от собутыльника, то полежишь в лазарете с родной бутылкой под боком пару недель и вперед дальше на фронт с автоматом и гранатой, а простой солдат может рассчитывать на полежать иногда в грязи, а иногда в относительной чистоте, короче хуже раз в 20 тебе бравый солдат валятся с пулей в боку придется. Ну собственно и сам санитар 31 был, как предполагалось пьяный вусмерть и пускал слюни на полу. Одет он был в типичную форму ГУ: черные берцы, броник, штаны. Не типичным была только фуражка, вернее она то была самая обычная с символикой батальона на ней, но носили их офицеры и прочие только в отпусках или во время парадов, а на фронте предпочитали каски или закрывающие все лицо каски с балаклавами, что получили название "шлем", многие ГУшники, пародируя древние рыцарские ордена, нацепляли на свои шлема разные украшения, что ужасали всех, кто не был ГУшником. Один раз Ганс видел одного офицера, который, правда, не был из ГУ, но нацепил окровавленные человеческие ребра на каску, как будто это крылья, звали его Карл Густав де Флёриан, получивший по словам тамошних солдат кликуху "кровавый ангел", таких в ГУ любят. Было это еще в 1988 году во время кратковременного прибывания Ганса в составе 47 армии Рейхсмаркта, а точнее его тогдашнего 22.00.42 батальона Рейхсмаркта. Они тогда участвовали в Северо-Фьендской мясорубке, тот город пролил огромное количество крови и до сих пор проливал. Уже как 7 год на том участке шел непрерывный штурм, рота за ротой, батальон за батальоном, армия за армией, гнали на убой миллионы солдат. И за все 7 лет взять этот небольшой город не вышло, огромнейшие потери с обоих сторон там были. Те, кто там не был, начитавшись победных новостей и наслушавшись радио, говорили и писали как им сказали из Министерства Пропаганды Рейха: "Потери на Северо-Фьенденском участке фронта приемлемые и потери врага в миллионы раз больше, ожидается скорый успех и полный разгром врага на этом участке фронта" - но свидетели говорили, что потери у всех такие огромные, что цена и за взятие и за удержание города уплачивается в десятках миллионах солдат или как сказал Ганс: "Акт бессмысленного кровопролития, которое не имеет смысла ни в тактическом, ни в стратегическом плане для обеих сторон" - но вернемся к нашим санитарам и солдатам. Действительно у санитара удалось взять пару ящиков спирта. На выходящих от санитара с ящиками солдат никто внимания не обратил, от туда и без воровства уходило огромное количество спирта, гвардейцев хорошо снабжали и первее Рейхсмартка, особенно элитные "золотые" батальоны, поэтому санитар получал спирт в огромных количествах и с легкой руки, хрустящей от взятки, хотя давали взятки в основном натуральным продуктом, как таковых денег в Рейхе не появилось. Полная военная экономика и план "ТОТАЛЬНОЙ ВОЙНЫ" План "Тотален криг". Разработан лично Усташи и приведен в действие в начале 1971 года. По нему полагалось, что все население переводилось в разряд военнослужащих. Каждый, кто подходил на фронт, идет на фронт. Каждый, кто не может идет на заводы. И Усташи был полон решимости выполнить план на все 100. Вождь вообще был известен своей настойчивостью, он всегда исполнял все, что говорил. Приказ 7.7.6 создал первые концентрационные лагеря. Всех недочеловеков и предателей, огромное количество людей, загнали в огромное количество лагерей, говорили, что временно. Но как и все временное они оказались там навсегда, работая под прицелом солдат и гвардейцев в шахтах и прочем. Дохли там все как мухи, подохнет один заключенный. Завтра пришлют другого. Из трудовых лагерей и лагерей смерти шли огромные ресурсы. Которые на заводах превращались в патроны, снаряды, автоматы, танки и прочее. Тотальность была тотальной, по истине в ужасающих количествах создавались эти конц.лагеря, где были все или почти все неугодные Усташам. А тех, кого не полагалось в идеальном мире Усташи истребить, отправлялись на заводы, которые так же строились в огромных количествах. Все мирное население работало там, но недостаток даже базового снаряжение: автоматов, гранат, доп.оснащения и всяких мелочей был огромный. Не редко встречались части, которые сами себе стругали самопалы из старых рельс, но у врага было не лучше. предлагали, что на время войны распределение ресурсов даже самых базовых будет полностью подконтрольно государству, армии и Усташи. Еду в тылу получали по талонам, водку - по талонам, все - по талонам, так что валюты в рейхе пока не было за ненадобностью. Про остальных сказать нечего, там либо так же, как в государственных образованиях, образовавшихся после начала войны. Либо как в империи, там, по слухам, ещё использовали бумажные деньги. Хоть те и не имели какой-либо ценности, но имели важный культурный момент, потому что Имперцы считали себя древнее всех на земле и их реалы упоминались ещё во времена Роомской Империи, если ты имперец то древностью своих предков и своей династии, что правит уже 2000 лет, гордишься совершенно точно, а деньги, как самое важное для имперских свиней, является доказательством их превосходства. Ганс и Шломо хорошо знали, что нет лучше взятки в этой стране, чем что-нибудь чем можно вусмерть напиться и забыться. Но в этот раз что-то пошло не так. -То есть как не пропустите? -искренне удивился Ганс, когда они с Шломо пришли к арсеналу и взятку у них не приняли. -То и значит, хочешь прям по пунктам распишу тебе, - язвительно ответил гвардеец, - во-первых, мало. А во-вторых, ладно бы ты нам что-то покрепче предложил, а тут спирт чистый. -Это что не чисто по-твоему? - уже разозлившись, но от греха подальше не проявляя гнев, сказал Ганс, - да это чистый спирт. -Да я по одному виду могу сказать, что если это, - гвардеец ткнул пальцем в ящик с бутылками спирта, которые были стеклянными, объемом где-то литр, и без каких-либо маркировок, кроме надписи маркером: "ẞpirŧą de Rąichmąrkŧ(Спирт Рейхсмаркта), - пить это невозможно, я уж все шо гореть умеет пробовал, - тот даже как-то горделиво поднял голову и сказал, - даже омывайку и танковый бензин. -И как вкусно? - спросил Шломо, поставив ящик спирта на землю. -Вкуснее этой бурды уж точно, - переключившись с горделивого тона голоса на привычно хамский. -Ага щас, сомелье нашелся, печёнка слаба небось выжрать по ящику на брата? -Нам-то? - как-то даже по-простому ахуев от такой наглости, ибо сказать гвардейцу: "Ты не умеешь пить" - считалось чуть ли не оскорблением, на ровне с плевком в лицо. Задетая честь ГУшника, которого, как всем известно, перепить никто не может, выводили их из себя, - ДАВАЙ, БЛЯТЬ, СЮДА, -резко вспылил гвардеец, оскорбленный заявлением, хотя по виду тот прекрасно понимал, что его хотят просто споить в сопли, а после забрать что надо. Но оскорбление чести было важнее голоса разума, да и что им будет за это? Гвардейцами, особенно из 31, не разбрасываются и за мелкие косяки не судят. Хотя вообще у ГУ были свои суды, для своих. Особисты за них то же отвечали, хоть и не всегда. Но в целом законы для ГУ и простых солдат были не сильно разными, никто не собирался судить гвардейцев или простых солдат за привычные для нынешних реалий явлений: пыток, убийств гражданских, массовые расстрелы. Было только одно, что равнялось для всех смертным приговором - сексуальная связь с недочеловеками или изнасилование, такое не прощали даже гвардейцам. Но им такое и в голову не пришло бы, портить свою чистую кровь об грязных свиней, так это для них выглядело. Было просто поразительно иногда видеть, как для гвардейцев тот, кто вчера ещё был братом и добрым человеком, становился без всяких диссонансов уродом-недочеловеком, которого можно самым жестоким образом убить. Чаще всего применяли только один способ казни. Брали взвод, в котором служила эта падаль, ставили их в 2 шеренги, образуя коридор, давали им шпитсрутены. А после провинившегося за верёвку тащили по этому коридору, и гвардейцы со всей силы избивали его этими шпитсрутенами. Кожа спины слетела от ударов кнутами, которые свистели по воздуху, спустя небольшое количество времени от человека сзади остаётся только мясо и кости, которые свисают и болтаются со спины кровавый кашей. А когда бедолага не мог идти и падал от ударов, его продолжали тащить по земле за верёвку. Казнь заканчивалась только тогда, когда провинившийся превращался в кровавую кашу полностью, в которой было невозможно узнать человека. И ГУшники поступали так со своими братьями, с которыми поддерживали дружеские отношения, нужно ли говорить, как поступали с простыми недочеловеками или солдатами. Их могла ждать ещё более страшная смерть или жизнь в конц.лагерях, про которые были все хорошо наслышаны и пока там содержались недочеловеки, предатели и прочие личности не столь государству приятные. Мало кто верил, что мог попасть туда, но тем не менее попадали, пусть и относительно редко. Фанатизм в уничтожении низших рас гвардейцами мог поражать, пугать, но чаще восхищал. Попасть в элиту Рейха для простых солдат было голубой мечтой, которую могли исполнить только упорным трудом, в ГУ не набирали всех подряд, тебе просто приходит предложение(И поверьте мне, автору этой херни, ГУ знает о вас всё и знает, кого к себе брать, а кого нет). Хотя что удивляло, так это безразличие к полу в ГУшных делах, брали туда и женщин, и мужчин. Рейху в целом были несвойственны ограничения по половому признаку. Вождь говорил: "Наши женщины должны так же как и мужчины, при желании, брать оружие в руки и вершить нашу национальную месть и революцию по миру. Глупо отказываться от хороших солдат только потому что они другого пола. Вопреки мнению жалких свиней, которые считают, что место женщин на кухнях и швабрах, чтож пусть дальше так думают. Когда наши солдаты будут громить их воска, а мирное население встречать нас с цветами в руках, они будут жалеть о своих решениях" -но женщин обычно брали в отдельные отряды и с мужчинами те в армии редко контактировали, как говорило начальство: "Солдат должен думать о войне, а не о бабе. Единственные женщины в жизни солдата(а уж ГУшника так точно): Мама и Калийская Национальная Революция. У некоторых недочеловеков и иностранных СМИ это вызвало диссонанс, мол: "Они считают себя высшей расой, но при этом отказывают самим себе иногда в простых возможностях, как говорил их вождь: "Масса ленива, она неохотно берется за большие произведения, только лозунг или плакат могут рассчитывать, что будут прочитаны полностью" -это конечно не правда, Усташи такого никогда не говорил(или говорил, но уже Рейхс Министерство Пропаганды и ГУ эту фразу у всех из воспоминаний стёрло. Решайте сами.) -Хватит втыкать и смотри, - вырвал Ганса из размышлений голос гвардейца, а сам гвардеец открыл литровую бутылку спирта, стерев с нее небольшую часть надписи маркером, и уже был наготове приступить к осушению бутылки, - вот гнида, знает ведь, на что надовить, чтобы своего добиться, - добавил он себе под нос. А после залпом, закрыв глаза и закинув голову вверх, опустошил бутылку спирта. После чего опустил голову, жмурясь и скривившись в лице, а после вытерев рукавом рот, потребовал выдать ему ещё бутылку. -Давай-давай...ты накидывай-накидывай. Вам вон ещё по ящику выжрать на брата, - сказал Ганс, а потом вспомнил про второго гвардейца. -А ты хули не пьешь? - спросил пьющий гвардеец своего товарища, на что Ганс посмотрел на него немного озлобившись, потому что: "Мою фразу спиздил, сука!" -А мне не надо перед кем-то свою честь отставить, - ответил не пьющий гвардеец и встал по стойке смирно. -Ээээээ, пей давай, падла! Пока я в тебя ее силой заливать не начал, - крикнул ему пьющий. -Ты мне мою жену напоминаешь, только она меня наоборот спрашивает: "В тебя что ее силой заливали?" - знаешь, я когда получил от нее таких пиздюлей, что у меня спина до сих пор не разгибается. Она мне между позвонков стальную пластину засунула, а я даже не помню, как и когда. Так что я теперь немного не пьющий. -Так, бля...з-з-запомни, я не позволю какой-то бабе встать между моей гордостью и...и...и чем-то ещё, - пьющий гвардеец, который за время разговора опустошил уже 3 бутылки спирта и явно от такого получивший по мозгами. Резко выхватил ещё одну бутылку и попытался разбить ее об свою голову, но в неравной битве между пьяной мозгой и бутылкой спирта победила бутылка и гвардеец, шлепнувшись на спину, вырубился практически моментально, и доносились от него только звуки храпа и каких-то пьяный бредней. А бутылка была целой, она даже не треснула и лежала себе на земле. Ганс медленно подошёл к ней, нагнулся, взял ее в руку, поднес к лицу и стал с интересом и не понимающе рассматривать. Рассматривал он ее недолго, повертел в руке, пытаясь в темноте разглядеть что-то на ней, а после положил обратно к остальным бутылкам, а ящик поставил на землю. -Так с одним разобрались, остался второй, чё с тобой делать будем? - спросил уже Шломо скорее у Ганса или самого себя. -Так, блять, пошли нахер отсюда, идиоты! - крикнул гвардеец, снимая со спины автомат и передёргивая затвор, откуда вылетел патрон и упал в снег, на что отвлёкся гвардеец, - да ёб...твою мать, теперь это гавно искать. Эу, - гвардеец свистнул, после чего резко заткнулся, поняв, что слишком уж они тут много шума издают, а получат все, принцип коллективной ответственности работает всегда. Нация всегда превыше всего, и свое личное ты должен засунуть в задницу и для нации подохнуть, как бы тебе не было плохо, нация превыше всего. Если нация получит лишний метр земли за счёт твоей смерти, то ты должен умереть с счастьем, а если не хочешь то тебя за этот самый Рейх убьют. -ищите давайте этот сраный патрон, - гвардеец наставил дуло автомата на Рейхсмарктсев и сказал он свою фразу уже с сильным раздражением, ибо заебали ужо твари со своими проблемами лезть, да и не пристало гвардейцу с быдлом с полей базарить с солдатами дольше фразы от гвардейца: "Солдатская тварь, принеси, подай, иди нахер, в бой пошел, у мер ну и хуй с тобой" - почему так не принято? А потому что принято, уже никто и не помнит как эти традиции сложились. Война скоро уже 27 дней рождения отпразднует, кто был в начале и все это застал, уже не тут. Базу самую, конечно, помнят и простые гвардейцы, но с подробностями вали к офицерам, типо особиста, а он на тебя посмотрит взглядом: "Ебанат?" - и пошлет нахер и еще лишний раз твоё личное дело пересмотрит и покопает на тебя, а это никому не надо. Пусть даже косяков может и вовсе не быть, но лишнее внимание к одному привлечет к другим, которые будут очень рады и благодарны, если их косяки всплывут. Так что лишний раз никто разумный перед особистом не мельтешит, только если он сам к тебе не придет, тогда можно уже готовить чемоданы и укладывать шпалы где-нибудь на севере. Своих ГУ не трогали, ибо судить их так же полагалось внутри организации и суд этот выносил зачастую приговор в пользу своих, даже не рассматривая дела. -Так спокойно-спокойно! - осознав, что гвардеец не шутит Ганс слегка поднял руки, согнув их в локтях и не подняв выше плеч. -Быстро-бля-кому-сказал, - протараторил Гансу гвардеец. Так всполошился он не просто так, патроны у Гвардейцев были особые и подлежали подотчетности, пусть даже и расходовалась они вагонами в день, но перед выходом в атаку их пересчитывали и проебать патрон до атаки считалось позором и каралось строго. Ганс и Шломо молча стали искать злополучный патрон в снегу. Из-за темноты это было сделать сложнее, чем днём. Но в целом ничего особенно сложного, гвардейцы и простые солдаты регулярно проебывали самые разные вещи и патрон ещё не самое серьезное. -Твою мать, Ганс, где я в жизни не туда свернул, говорила мне мама не идти в армию, - начал было Шломо, но его перебили -А тебя и не спрашивали, забрали и все тут. И вообще потише, перед ГУшником говорить о не желании служить - верный путь в предатели. Сам знаешь. -Да знаю я, но, сука, по ныть хочется и винить кого угодно, но не себя. -Ну вот и ной молча и не подставляй меня. Заберут тебя и в добавок меня закроют, за сочувствие предателям. -Интересно у нас, конечно, близость с обвиняемым документально называют: "Сочувствие предателям" - да и считают сразу предателем, если забрали, то уже все доказали, как минимум в больной голове особиста ты предатель. Так что лучше помолчать, а то устанем повторять: "Расстреляют нас с тобой." -Мне иногда кажется, что мы по многу раз одно и то же говорим, мы ж и так все это знаем, зачем по 20 раз повторять, тем более, что не только мы, но и вся страна это знает, - Ганс немного отвлекся и с тупым взглядом стал смотреть в стену. -Чтобы не забывать, да и просто от скуки. -Да, на этой войне ведь так скучно. -Ну, хоть как-то отвлекаемся. -Отвлекались бы на что-нибудь такое, что не может свести нас с жизни. -Вот я и говорю, нет в тебе духа авантюриста. -А в тебе дух шила в жопе проснулся, тут и так бы выжить, дык ещё и ты под пули подставляешь. -Да ничего, нам же обещают, что сегодня ночью наступление пройдет без стрельбы и потерь. -А кто так говорил? -Ну встал тут один из 31, сказал для своих, а я рядом был подслушал. Не увидел, правда, кто он по званию должности. -Зашибись ты, конечно, надежный источник. Всё время так, че не спросишь у тебя, ответ у тебя есть, только правильный он или нет, даже господь не знает. -За то я не страшусь взять на себя ответственность. -Ага, только страдают от твоей ответственности другие люди. -Если бы люди, я всё-таки железные мечи имею. -Убил ты может и сотни врагов своим мечом, но словом своим ты ещё больших свёл в могилу. -За то во имя Усташи. -Во имя Усташи - это хорошо, он великий человек, но свёл то ты словами своих. -Своих, но если того хочет бог, то он это делает. Так что это не моя вина. -Я не верю в богов, которые кинули нас на растерзание империи, но я верю в вождя. Он точно знает, - тута Шломо что-то нащупал в снегу, но не понял, что. И сказал. -Походи, я нашел его, - тот достал это что-то похожее на патрон и в ахуе уставился на то, что достал. -Блять, - как оказалось, там оказался оторванный палец, при чем довольно давно, был уже синим. -Ну ты, сука, и дебил! - с лёгким нервным смешком произнес Ганс, - пол жизни в армии провел, а патрон от пальца отличить не можешь. -Да иди ты. -Да найди те вы этот патрон уже, блять! - прикрикнул гвардеец, - и во имя бога и вождя, хватит пиздеть! -Мудак, - сказал себе под нос Ганс. -Полный, - добавил Шломо. -Согласен, - сказал сам гвардеец. "Пиздец" - подумали оба солдата, обменявшись взглядами. -Об этой выходке будет доложено нашему особисту, а вас ждёт полномасштабное расследование военно-полевого трибунала, вот пусть особист с вами и разбирается, - после чего Гвардеец вообще ушел куда-то в непонятную сторону, по всей видимости писать донос, хотя вообще-то мог их и прямо так и повесить, офицеры ГУ чаще были подвержены оскорблению своей тонкой душевной организации, за что славились людьми с которыми лучше вне службы вообще лишний раз дела не иметь. -Сильно разозлился, видимо, даже пост бросил, - сказал Ганс, немного растерявшись, - ну в целом пока его нет, - Ганс ещё не решительнее осмотрелся по сторонам, обнаружив, что рядом вообще людей нет, кроме него и Шломо. После этого тот резко вскочил, как озарённый и резко побежал в освободившийся арсенал. Откуда после его прихода послышался грохот и мат, вышел он от туда спустя минут 5 и тащил за собой тяжеленный станковый пулемет за ствол. "Дебил, блять." - подумал Шломо и подбежал к Гансу. -Сука ты помоги, бля, пока этот не вернулся! - сказал гневливо Ганс. -Дебил ты, блять, нас же расстреляют. -Нас и так расстреляют, но так хотя бы этому пидору отомстим, он сам оставил пост, а значит и в этом, - тот сделал кивок головой в сторону пулемета, - сам виноват, то есть наступление тяжких последствий, а значит ему то же грозит петля. Шломо немного подумал после чего сказал. -Хуй с тобой и с ним, потащили, - Шломо обошел пулемет сзади и стал толкать его сзади, но он все равно полз по земле, оставляя за собой дорожку, очищенную от снега, которую тут же засыпал легкий снег, - но нас ведь так точно расстреляют или на что ты надеешься? - спросил Шломо. -Я надеюсь, что особисту станет лень с нами возиться, а если мы не разберемся с этой сраной тяжестью, то он нашей персоной в очередной раз заинтересуется, а на него может и забьет, хотя тут что серьёзней будет? Ну ты как думаешь? -Я думаю, что нам за все наши действия по голове настучать могут и одинаково по силе стучания, за оба варианта. Потащили, хоть родине поможем. По пути таскания этой тяжести возникал вопрос: "Когда же вы, сука, поставите нам что-то легче и новее" - на что логика на него отвечала: "Нам жалко, у нас на складах ещё тысячи не разворованных и не использованных пулеметов 70-летней давности, а вообще скажи спасибо, что у вас они вообще есть. Вон у некоторых самопалы из трубы и гнилой доски." - Шломо в ответ только подумал: "Ну спасибо, блять." "Пожалуйста" - ответила шиза в его голове, имитирующая логику. Встряхнув головой, Шломо продолжил медленно толкать уже заебавший его пулемет, ей богу лучше бы оставили все как есть, спустили бы на тормозах. Ладно уж, теперь все равно придется делать. Пока они эту херню тащили куда нужно, то регулярно ловили косые взгляды сослуживцев, потому что все приготовления такого уровня уже закончены, оружие не выдавали и с минуты на минуту должно начаться, а тут то орет кто-то на всю Усташинскую, то эти двое щас надорваться пытаются. На предложение помочь, эти двое отказывали, так как гордость ГУшника может иметь и простой солдат, только сильно ахуевший. Так продолжалось еще некоторое время, проползая мимо стоящих и готовых в любой момент атаковать, пока они доползли до своего пулеметного гнезда, которое было относительно пустым, вокруг него все равно стояла куча солдат, около 15, а гвардейцы не наблюдались. Поставить тяжёлый пулемет на станок, который тут уже стоял, было делом не сложным, но не когда это делали 2 человека, при чем не самых сильных в этой армии. Просто поднять его было почти невыполнимое испытание, потому его и волочили по земле. -Сука может просто на стене окопа оставим его? Он что на стойке, что на земле, один хер не сдвинуть с места? - спросил скорее риторически Ганс, на что ему ответили. -Ага, вот только чтобы стрелять с стены, тебе к ней придется в плотную прижаться, а гильзы никуда не вылетят, ну, как я могу судить по его виду, - ответил Шломо, думаю паралельно, как его поднять, - мда, старинная хня, явно не для ГУ была поставлена, сколько же ей лет? Такое чувство, будто её ещё в прошлом веке против Имперцев в Славную Войну использовали. -Нет, тогда ещё такого не было, скорее в Первую Великую, как только они тогда с этим справлялись? -Его раньше на станок с колесами ставили, а если поднять, то минимум в четвертом. Может, кстати, помощи попросим? -Хуй тебе, я слишком гордый за такое просить. -Дебил, бля, ладно руки в ноги и надрывать спину. В целом он был прав, чтобы поднять этот пулемет им двоим пришлось изрядно помучиться, просить помощи было им, как говорится, не по понятиям. Рейх один против всего мира стоит, фронт истинных сынов божьих благословенных, против проклятых оккупантов имперцев и сатанистов Коммунистов, хотя с последними фронта нет уже 6 лет. Когда Ганс и Шломо всё-таки смогли затащить пулемет на станок, то ещё пришлось сходить за коробами с патронами, но их достать удалось без проблем, им их просто выдали в оружейке, что была не тем местом, где они до этого стырили сам ствол. А Когда все было уже готово. Ганс и Шломо в составе пулеметного расчета из 2 человек стояли у пулемета и готовились к дальнейшему. -Слушай, Шломо, вот мы сейчас тут стоим с пулеметом, патронами, а южнее наши вообще без патронов стоят, мне вот совестно от этого, им нужнее чем нам, - сказал Ганс, поднося короб с патронами к пулемёту доставая из него ленту и снимая пломбу. -Знаешь, как говорят, в штабах ГУ, что я подслушал у ихних офицеров. "Вождю виднее" - а тут они, считай прямая связь с ним, так что не нам это решать, - Шломо была явно не интересна эта тема, тот в целом отличался тем, что часто плевал на других, но часто и не плевал. Зависит от настроения, может ради кого-нибудь незнакомого броситься в полыми, а может и своего бросить на произвол судьбы. -Да знаю я, что им виднее, но там вроде Имперцы наступать планируют, а у них патронов не хватает. -Ничего мы народ великий и не сдаёмся врагам без боя, в рукопашную отобьются. Тем более у имперцев все то же не лучше. А мы сейчас ещё и отвлечем врага от них, наступать будем быстро и до ближайшего крупного города. -Ну может и верно-то ты говоришь, но все равно мне боязно за них, у меня там сестра служит, - как-то даже ещё более мягко сказал Ганс. -Слушай, что у тебя с голосом стало, ты даже не разу не матернулся? -Ну я всегда так, когда о сестре говорю, она у меня там снайпером служит, а мы с ней в детстве когда были, она никогда не материлась и даже не грубила никому. И меня отговаривала, вот я и стал. -Чёт я раньше не замечал. -Так мы о ней и не говорили, а может и ты не помнишь или не замечал, - Ганс все больше жалел, что вообще начал этот разговор. -И что у нее там? Ордена, медали какие-нибудь есть, чтоб знать на какие похоронные рассчитывать, - Шломо издал лёгкий смешок, на что Ганс подошёл и дал ему нехилую затрещину, после чего постучал 3 раза по дереву, по голове Шломо то бишь, плюнул через левое плечо и помолился, чтоб не накаркать. -Орденов медалей нет и не предвидится пока, тебе то же, кстати, так что сначало сам получи, а потом такое пизди! -О маты вернулись. -А они и не пропадали, просто мы тему разговора сменили. Так что, товарищ рядовой, давайте продолжим выполнять наши обязанности, - уже серьезным тоном произнес Ганс, закончив дела с патронами. -Да мы вроде все с этим остаётся только ждать, - сказал через какое-то время в своем привычном придуркаватом тоне Ганс. -Ага, а как на зло мы его ещё и зря притащить должны будем, вот я тебе отвечаю, что как только в атаку пойдем. Так сразу же поймём, что эта тварь останется без стрелка. -Да не бзди, не зря же нам приказали его притащить? -Надеюсь. А то мы с тобой зря под особисткий взгляд попали. -А ты думаешь, тот ГУшник реально стучать поперся? Ну сам подумай, ему же хуже, мыж даже вроде обсуждали это. Только теперь время прошло, а нас ещё не взяли. Этот сам оставил пост, его кореш пьяный рядом валяется прямо перед атакой. Сами то же получат. -Только вот их за это в предательстве не обвинят, а нас ещё могут расстрелять. -Ну теперь то уже точно до утра доживём, вот возьмём имперские позиции, а дальше считай сразу маршем на вражеский город, через неделю будем греться не у бочек с кострами, а у их сожженных домов. -А ты оптимист, такими темпами мы до туда дойдем только через 3 месяца. По траншее в неделю брать или вообще не брать, вон недавно ходили. -Хотя бы брать, так ещё лет 20-30 и по домам, весь мир в труху, но потом, - Ганс издал небольшой смешок, после чего встал за пулемет и зарядил патрон в патронник. Пулемет лишь издал небольшой характерный щелчок. -Ąhŧűŋg, cöŋöŋireŋ ßhißeŋ!(Внимание, артиллерийский огонь), - раздался спустя некоторое время приглушённый крик откуда то из дальней части окопа, а это означало только одно. Началось! Так подумали и Ганс с Шломо, которые с удвоенной силой стали крутиться вокруг своего пулемета. Так подумали и остальные около десятка солдат, расположенные поблизости и то же прильнули к стенам траншей(во многих местах окопы были не столь глубоки и можно было почти не поднимаясь выставить вперёд оружие или встать за пулемет) В воздухе повисло немая тревожная тишина. Конечно, все это время было тихо, но сейчас было тревожно тихо. С каждой секундой тревога и волнение в головах солдат нарастали. С каждой секундой могло начаться, с каждой секундой нужно быть все готовым. В таком тревожном нарастании проходила секунда за секундой, минута за минутой молчания становилось только тревожное. Пока наконец-то откуда-то сзади солдат с расстояния метров 500 послышались звуки минометов. Спустя 15 секунд с неба стала видна яркая белая полоса снаряда, оставляя за собой белый след. С имперской стороны ещё минуты за 2 до этого явления послышалось шевеление, но за такое время ничего сделать было нельзя. Как только снаряд оказался над позициями имперцев, с оглушительным грохотом с неба повалили и очень быстро другие снаряды, освещая нестерпимо ярким светом позиции имперцев. Свет был настолько ярким, что некоторые солдаты зажмурились. А обстрелы продолжались, минометных звуки, осветительные снаряды, боевые снаряды. Взрывов и света было так много, что некоторые вообще не поняли, чем обстреливают врага? Офицеры ГУ наверняка знали, что это было. А был это фосфорный снаряд - страшное оружие, сжигает людей в страшных муках, а в прочем можно ли считать имперцев людьми вовсе? В темпе вспышка, взрыв и так по кругу прошло всего около десяти минут, обстрел прекратился минут на 5. Ганс немного пригляделся и увидел горящую полосу от горизонта до горизонта, которая все ещё довольно ярко горела, выжжено было все, даже деревья на удалении, примерно до середины ничейной земли, то же сгорели без следа, хотя раньше их было довольно много. -Господи боже, - Ганс опустевшим взглядом уставился куда-то в даль, сел на задницу, опираясь спиной на стену окопа, - Господи боже, - ещё раз повторил он, - надеюсь, что там никто не выжил, а то даже они там, скорее всего, сейчас как натурально в адском пламени. -И поделом им, свиньям имперским, пусть горят себе, - с злобой к врагу в голосе сказал Шломо. Молчание продолжалось ещё около 2 минут, пока не появился Гвардеец с 2 повязками. Одна на правой руке была стандартной для 31 батальона, такая была у офицеров. И вторая на левой руке была с католическим крестом, а значит это капеллан. Он проходил мимо солдат и громко орал: "Пошли пошли пошли!" - ну вообщем-то все и стали подниматься. На поприще абсолютной тишины лязги, скрипы, вскрики и прочее, что резко стали раздеваться по всюду, создавали все такое же напряжение как в ожидании ударов минометов. Гвардейцы то же пошли и даже впереди всех шли, явно не испытывая такого дискомфорта как остальные. В целом расстояние до вражеских позиций прошли очень быстро, идя довольно ровными рядами штыками вперёд. Ещё в окопах солдаты и гвардейцы почувствовали лёгкий запах гари, но теперь в ноздри бил отвратительная вонь пепла, горелого мяса, но больше химозы, такой химозы, что хотелось оторвать от формы лоскут ткани и прикрыть все лицо. Воняло настолько сильно, что кто-то даже так и попытался сделать, но получили по рукам от гвардейцев. Когда половину пути прошли, то вперёд вышел Гвардейский Офицер, особист, тот жестом остановил шеренгу на определенном участке. Весь остальной фронт на расстоянии от остановленных метров в 200 продолжил медленно идти на врага, который уже был умертвчлен страшным способом. Офицер бегло осмотрел шеренгу из солдат и гвардейцев, после чего начал словно на параде толкать речь. -Товарищи бойцы, - тот сделал небольшую театральную паузу, - сейчас вы все стали свидетелями мощи нашего оружия и нашего Рейха. Враг сейчас, - тот правой рукой показал на сожженные окопы, - мертв, за этой траншеей лежит город Торгау, за Торгау Имперский пролив и имперское море. Наши солдаты мыли свои сапоги по обе стороны пролива и даже дальше. Сейчас там дьявол, который если мы не возьмём эту землю, рано или поздно, если мы не будем воевать дойдет до нашей земли. Возьмёт наши города и будет убивать наших детей, жён и матерей, обрекая нашу родину, Калию, на новую оккупацию и рабство. Наш вождь и наш бог защищают нас всех от порабощения врагом, они не простят нам и мы себе не простим, если не поработили врага и его землю. Война будет долгой ещё лет на 40, возможно вас заменят ваши дети, - тот шепотом добавил: "Если они у вас есть или будут" - но Рейх будет стоять, а наша нация будет процветать на руинах старого мира, где мы построим новый мир, который полностью отвечает нашим интересам, так что войдите в эти окопы и добейте всех выживших, - когда тот закончил, то реакция была неоднозначная. Гвардейцы чуть ли не плакали и по виду готовы были носить своего особиста на руках, Ганс реакцию их по большей части повторил, смутившись только фразой про 40 лет войны, но то же всплакнул. Остальные солдаты, включая Шломо, конечно вдохновились, но явно не были готовы на 40 лет войны. Да и в целом после недавних поражений и отступлений, которые сменились успехами, но не такими оглушительными, как лет 10 назад, привели к упадку настроений в Рейхсмаркте, ГУ то как готово было воевать до полной победы и мирного господства ценой 90% населения страны, так и остались. Весь мир уже до смерти устал от этой войны, 26 лет - это целое поколение, которое только и знало, что воевать. Сотни миллионов жертв с каждой стороны конфликта то же не добавляли желания воевать, да и что скрывать экономика каждой страны уже надрывалась из последних сил, пытаясь обеспечить миллиардные армии и то не получалось. Каждый солдат мечтал о том, что скоро вернётся домой, но жестокая реальность возвращала этого каждого обратно в говно, грязь, крыс и болезни окопов, фронтов, танков, батальонов, армий и дивизий. Когда шеренга снова двинулась вперёд, куда сильнее стараясь маршировать нога в ногу и штык к штыку. Медленно, но все же быстрее чем остальные шеренги, она шла на выженную землю, где от химии и угарного газа начинало выть не только обоняние, но и глаза. -Сука, надо было противогазы надеть, - выразился в слух Шломо. -А ты забыл, что нам нынче без этого, южнее отправили, у них там в этой их Мясорубке, под как его? Верденом, что ли? Короче, им там нужнее. Я слышал имперцы там газ пустили. -Храни их бог. -Храни нас бог. С каждым шагом вперед становилось все более неуютно и неуютно. Только звуки марша радовались в пространстве. Что с непривычки и вызывало неуют, все привыкли наступать с криками воплями и прочим пиздецом войны. А тут относительная тишина и вонь. Чем дальше тем тревожнее, тем больше виднелись последствия применения такого оружия, чем дальше, тем громче. Изначально неслышные крики и стоны вражеских солдат стали доходить до атакующих. Гвардии было по виду вообще плевать, горят и пусть себе, да и солдатам то же, только кто-то задался вопросом: "А если мы на них так, то чем они ответят? Явно ведь терпеть они не станут" - ну вообщем-то молчаливый поход продолжался, как только наступающие дошли до активной зоны обороны(так называли зону колючей проволоки, достаточно точечного огня от врага, в общем самое самое перед вражескими позициями) пройти через такую зону было сложно, но убери вражеских солдат, оказывающих активное сопротивление, то пройти тут становиться достаточно просто. Да и даже с вражескими солдатами, всегда может приехать танковый батальон и раздавит твои окопы. Но с учётом того, что фронт нынче протянулся от северных океанов до южных пустынь, с учётом надорвавшейся и разломленной экономики со всех сторон, фронт превратился в подобие своей версии 1910-ых, когда 100 метров пройти уже достижение. Быстро пройдя и эту зону, солдаты Рейха стали спускаться в окопы. И наблюдать для нас с вами ужасные картины, но вполне нормальные для них. Горы сгоревших и изуродованных трупов, которые застыли в каких-то страшных позах, закрываясь руками или чем ещё, у кого-то с лица сползло всё мясо, обнажив череп. В целом кратко описать происходящее можно парой фраз. Горы трупов, умерших страшной смертью. А кто не умер, умирает в страшной агонии, моля о смерти. К Гансу, к примеру, подполз на остатках культи из которой торчала обгорелая кость какой-то бедолага, просивший на имперском добить того, но быстро получил по роже сапогом, после чего скорее всего умер. -Блять, сапог теперь весь в этой его обгоревшей херне, - Ганс в целом достаточно быстро отошёл от первоначального шока и стал даже злее обычного. -Ну так убей его в отместку, - бросил Шломо, не задумываясь о последствиях. Прозвучал резкий выстрел, которой на общем фоне относительной тишины, прозвучал как гром среди ясного неба. Обратив на себя внимание всех остальных солдат, которые были ещё относительно шокированы, но в целом жалости к врагу видно не было, спроси кого-нибудь из них, то ответ будет для всех типичен и одинаков. Да и я вам скажу, что каждая сторона не лучше. Какая вообще жалость может быть к врагу, который 50 лет оккупировал вашу родину, угнетал и эксплуатировал ваш народ, да что там весь мир. Мир предателей и недочеловеков, которые предали вашу землю. Все должно быть отмщено и новый мир будет построен на прочном фундаменте, где нации господ займут свое место под солнцем, а недостойные будут работать на них, если не будут уничтожены, что лучше не понятно никому, даже самим Гвардейцам(Усташам, как их называли противники власти вождя народа). Того хочет бог, того хочет вождь. А для ГУ вождь и бог - фактически одно лицо. -Сука, все ни как ощущение тревоги не пройдет, - ляпнул кто-то неподалеку от Шломо. -Ага будто они сейчас встанут и в штыковую пойдут на нас. -Кто эти? Имперцы? - тут собеседник начал откровенно ржать, как и некоторые другие солдаты рядом. Понятно ведь, недочеловеки жалкие, что они могут? -Ну ты...ну...ты...ха.ха.ха, - собеседник продолжил ржать как ненормальный, согнувшись пополам, - ух, сука, ха...ха...ха...ха...ха, ты это...это аккуратнее с такими заявлениями, а то тебя даже не расстреляют, а просто до смерти будут ржать.аххаааа-кхм-кхм-кхм, - под конец диалога собеседник закашлялся, ещё сильнее согнувшись пополам. -Отставить пиздец, - крикнул какой-то офицер, но даже по голосу было понятно, что он не из ГУ, а так и не скажешь что и из Рейхсмаркта, - пошли-пошли-пошли, а то они на тыловых линиях успеют опомниться и пойдут в контратаку. -Да нет, товарищ офицер, у нас тут окопы свежие, они то же не успели вырыть их тут километрами, да и после такого шухера там все на измене сидеть должны или сбежать, - тут солдат почувствовал в затылке длинный продолговатый железный предмет, напоминающий дуло его автомата и послышался строгий голос, задающий вопрос. -А ты бы сбежал? - после чего послышался звук передёргивания затвора автомата товарища из ГУ, - отвечай, гад, а не то башку снесу. Я тебя ещё с того случая отлучки на прицел взял. -Да я тогда на 3 минуты поссать отошёл. -3 минуты - более чем достаточно для вербовки, ГОВОРИ КОГДА, ГДЕ И КЕМ БЫЛ ЗАВЕРБОВАН. -Да, блять, да как же ты меня заебал, шизоид ебучий, - послушался крик особиста откуда то из совсем далека, - я тебе уже говорил, это не твое дело и вообще, я тебе перевел срачник чистить, достался же, блять, писарь ебаный. Я тебя самого щас за предательство отправлю в лагеря. -Что Рейх уже спасать от предателей нельзя? - проорал для слышности на все горло, стоящий рядом гвардеец. -Лучше бы ты свою шею топором от тяжести твоей дубовой головы спас, - ты писарь, а не офицер допроса ебаный твой рот, единственное, что ты можешь, блять, что ты можешь? Нихера не можешь, только хуйню нести можешь. Бесполезный ты кусок говна. -Ну что Рейх уже от предателей спасать нельзя? -ДА БЛЯТЬ, НЕЛЬЗЯ. ЭТО НЕ ТВОЁ ДЕЛО, КЛЯНУСЬ ВОЖДЕМ, Я ТЕБЯ РАССТРЕЛЯЮ. -Да вы чуть ли не каждый день обещаете кого-то расстрелять и потом забиваете, если не лично застукали, вон сегодня жаловаться приходили, так вы их даже не приняли, мол времени нет. -Иди в имперскую пизду, долбан, вот тебе на зло теперь вообще ничего с этим не сделаю, - после этих слов ещё где-то вдалеке, даже дальше чем место, откуда кричал особист, послышалось недовольное: "Ээээээээ, бля." - после чего офицеры стали орать, чтобы дебилы-солдаты продолжали наступление. Особисту, однако, крикнуть чтобы тот прекратил никто не осмелился и тот продолжал орать на нерадивого писаря-дурачка через расстояние. Пока ему не надоело это дело, а надоедало оно ему долго. Тот в целом очень любил орать и не умел контролировать свой голос, громогласно тот произносил почти все слова и на просьбы не орать, отвечал: "Я так говорю, блять!" - и только один человек мог что-то возразить на это, сам вождь, потому как кого бы то ни было другого он, за пределами уставных отношений, слушал редко. Только прошлого командира батальона тот хоть сколько-нибудь слушался, но того уважали вообще все в армии, как героя, что погиб за свою родину в кровавой битве при Куяве, что находиться далеко на востоке в 1986 году. Другой континент, другая страна, а ненависть у Гвардейцев все та же. Особист приказы в плане войны, конечно, исполнял, но во всем, что не касалось битв, расстрелов, гвардии и армии он был себе на уме. Пусть и не настолько он от остальных отличался, доставляли его привычки и странности некоторые неудобства, да, но с этим вполне можно было смириться. Тем более, что за теми пределами военных отношений он только с одним человеком и общался, что бы проявлять свой характер. Так что спроси про характер особиста простых солдат, они мало что ответят. Орать на них любил, храбрый был и пожалуй все, что могли знать простые солдаты. Хотя вообще запомнить особиста в батальонах было достижением, солдат в последние месяца войны постоянно перекидывали с фронта на фронт, иногда целыми дивизиями или армиями и особист никак не запоминался, а тут же личность, которую можно увидеть вместе со всеми идущими в атаку, что для простых солдат Рейхсмаркта было чудом земным. Гвардейцы же удивлялись: "А что тут такого? Мы все одинаково клялись в верности вождю и рейху воевать за них и родину и все равно ходим в атаки". Гвардия много кому казалась странным местом и людьми, но их все равно уважали. В общем, солдатам пришлось идти мимо страшно сгоревших тел и слушать, как с другого конца вражеских укреплений орет особист. Шли не быстро, делая маленькие шаги, стараясь не наступать на ещё живых врагов, что умоляли добить их и на трупы, что разложились по земле. -Слушай, может крикнем ему, чтобы заткнулся? - кинул Ганс, на что Шломо сделал удивлённый взгляд и одновременно смотрел на кореша толи как на дебила, толи безумца. -Совсем идиот, - сказал Шломо без вопросительной интонации в голосе, которую можно было ожидать. -А что? - кажется искренне не понимая что такого спросил Ганс, - ты думаешь он поймет, кто это такой борзый нашелся? -Угу, он тогда всю дивизию к стенке поставит, чтобы найти предателя. -Не липи из него такого монстра. -Слушай, ты вот может не видел или забыл, но именно этот человек месяц назад гнал на вражеские пулеметы недочеловеков с черенками от лопат в руках, стреляя им в спину с криками: "Сметь предателям" - и это в нашей армии практика распространенная, как думаешь? - Шломо сделал паузу, пытаясь создать какую-то странную театральность, - не жалко ли ему будет пустить на смерть 30-50 да хоть сто тысяч человек во имя вождя и с целью найти предателя? -Ну ты и сравнил, кншно, недочеловеков и нас. Так то обидно. -Недочеловеком можно и стать, ты думаешь...- но не успел он договорить, как его перебили. -Если, с позволения сказать, человек уж попал в лагерь, то да здравствует наш суд - самый гуманные суд в мире. Да их и без суда и даже следствия на самом деле можно расстрелять. -Угу, вот мы с тобой регулярно друг другу говорим, чтоб лишнего не пиздели, потому что к этим вот присоединиться можем, а тут значит моя хата с краю про лагеря вообще ничего не знаю. -Ну, вождь говорит, что любая жертва ради нации, и если она будет представлять из себя жизни этих, ẞhvąiŋe или наши с тобой, то ничего страшного. Родственников ни у меня и тебя нет, а значит жалко не будет. -А я может бабу себе на гражданке нашел, свалю из этой армии и буду себе жить с ней. -Ты бабу? Да не смеши, тыж за всю жизнь только с 3 людьми говорил: мамка, я и наш хуев предсказатель. -Я не видел свою мать, её имперцы казнили, потому что она Усташи поддерживала, слава богу, меня не нашли тогда. Мне так отец говорил, а потом и сам помер, он ведь на фронт не попал из-за меня, а там голод и всё. -О ты решил мне душу раскрыть. -Ой да иди ты в пизду, ебучий fűrherąiŋ. -ẞhvąiŋe'műŋde. На этом они больше друг с другом не контактировали.

***

Рождественское наступление с применением белого фосфора пусть и принесло успех на начальных этапах, но после захлебнулось и обратно перешло в состояние окопного противостояния. Новых наступлений с того дня не было и не предвиделось. А "предвидец" действительно погиб во время наступления. Дата: 7 февраля 1993 год. Время: ночь. Место: Графство Фьерден, Скальдия, деревня Pärlvik, таки перешла под контроль Рейха и была сожжена. Нынче аспект фронта город Ölŧve. Pov: Автор. Все в том же окопе, которые пролегал где-то далеко на севере усевшись кругом вокруг бочки, в которой неторопливо горели остатки чего-то деревянного, сидела группа солдат и протягивала руки в надежде согреться. Среди них был и Шломо. -Сука, чё так холодно? - недовольно спросил тот в пустоту. -Скажи спасибо, что хоть костер разрешили развести, отсюда вывод, что наступать мы не собираемся, это тоже хорошо, - сказал Шломо какой-то соседний спереди него солдат. -Лучше сдохнуть от пули быстро, чем замёрзнуть насмерть, - ответил ему Шломо с недовольной рожей. -А я у нашего радиста в рубке был, там у него тепло, обогреватель стоит, - сказал кто-то из сидящих во вторых рядах. -Угу, стоит и пиздит, прямо как ты нам тут щас затираешь, электричество должно быть, а генератор врубают только в особых случаях, чтобы эти его механизмы работали не на 5 км, а на всю страну. А генератор тут приватизировали особист и его кореш, сидят вон где-то...в карты играют, - сказал сидящий ближе всех к огню сержант, которому было уже больше 40 или даже 50 лет. -Хочешь верь, а хочешь нет, но он там стоит и что-то пытается поймать, видать гвардейцев опять перебросят куда, - сказал ещё какой-то левый солдат, их там в целом было много, всего человек 20 или 30. -Опять? С искренним удивлением в голосе сказал Шломо. -Не опять, а снова? Потом обратно сюда, потом еще куда перекинут. -Лучше бы нас перекинули и куда потеплее в этот...как его хоть Инд'Аран, там спокойно щас, - сказал Шломо полным грустью голосом, потому что уже сколько лет мечтал уйти из этой чертовой армии, куда угодно лишь бы уйти. Хотя а глубине души понимал, что идти ему ровным счётом некуда, потому как ни родственников, ни гражданской профессии у него нет, тут либо проси милостыню, либо иди много в армию, тут хотя бы кормят, платят и есть своя пастель. -Инд'Аран? Так он же не под нами? Там имперцы! - заявил сержант, повернувшись к Шломо через плече, но быстро вернувшись обратно. -Я тебя умоляю, кому он нужен песок один, да горы. Они наверняка вывели от туда всю армию, а наши из-за его бесполезности взять не хотят, - сказал Шломо с сарказмом. -Ага, чтобы наши и не взять что-то бесхозное, да ещё и бесплатно. Это нонсансе, - сказал в очередной раз кто-то из сидящих сзади. (Господи, как я от этой тавтологии заебался: "Кто-то сказал, кто-то сказал, кто-то сказал." - тьфу, бля, тьфу бля) -О какие мы слова знаем, да ещё и имперские, - сказал сержант, с каким-то недовольством в голосе. -Не, это откуда-то с нашей земли, когда в отпуске у мамки был услышал где-то, - сказал весь извазюканный в говне человек, непонятно какого возраста, расы или даже пола, потому как за отличием внешних признаков у него голос был как у прокуренного алкаша из подворотни. -А моя мамке такие вкусные Pherherföŧßeß готовит, - сказал кто-то из сидящих дальше всех. -Не говори про еду, а то у меня и без тебя кишка кишке фигу показывает. -Мужики! - крикнул появившийся из неоткуда Ганс, радостно подбежав к их костру, - мужики, - Ганс позволил себе передышку, когда на него посмотрели все сидящие, - я консервов нашел! Тушенка, - тот достал банку без этикетки, на которой маркером было написано: "Мясо тушёнки" - после чего стал судорожно и не очень аккуратно открывать её штыком трясущимися от холода руками. Когда банка всё-таки поддалась, от туда вылетела жидкость, так как руки открывающего все ещё очень сильно тряслись. -Аккуратнее, блять, дебил, не дрова принес, - сказал Шломо. Как только солдаты, сидящие у огня, поняли, что кушатс подано, то подорвались с насиженных жопами мест и стали встали в организованную очередь за вкусняшкой. В нынешних условиях тушенка или мясо стали деликатесом, которым даже не на каждый праздник можно позволить, тем более простым солдатам, который зачастую приходилось грабить местное население с целью добыть хоть что-то на пожрать. Очередь началась с Шломо, которому Ганс, по старой дружбе, дал самый большой кусок, который тот насадил на штык и отошёл к костру, чтобы погреть его. Точно так же поступали и остальные голодные, холодные и оборванные солдаты. Довольно быстро все получили свою небольшую, но равную долю мяса и разогрев её стали есть. -Ганс, себе хоть оставил? - сказал Шломо, которые не откусил от своего куска ничего, а просто держал у рта штык с нанизанным на него куском мяса. -Нет, знаешь, не хватило, я последний отдал остальным, - сказал Ганс даже как-то весело, хотя грусть там слышалась. Шломо только молча протянул к его рту свой штык, Ганс откусил хороший такой кусок и отдал остатки другу. Тот в один укус все съел. Сидели они с Гансом уже ближе всех к огню и протягивали к нему руки. Иногда складывая руки в лодочку и поднося их к лицу, после чего усиленно дышали туда с целью согреться. -Как думаешь, как там в Уста'нише, - спросил Ганс сквозь руки у лица. -Хорошо, - отстранено сказал Шломо, - не то шо у нас, вон огонь затухает, - Ганс присмотрелся и крикнул, обернувшись на сидящих за его спиной, - нет, слушайте, мужики, он действительно сейчас погаснет, есть у кого огоньку поддать? - на эти слова вышел старый, по меркам армии, солдат, который нес в руках сапоги, он быстро подошёл и положил их в огонь. (Дальше почти каждая фраза будет от разных людей, сидящих у костра) -Вот, сапоги мои старые, старше вас, наверное, - тот сел по-турецки почти вплотную к бочке, - знали бы вы где я в них был, везде почти: под Фридландом, в Калии, на полях Кондорских и Сандомирских, с Костана эвакуировался один из последних, чудом сбежали. Коммунистов я в них бил, имперцев убивал в их столице. А теперь все их войне конец, а в новых, надеюсь, только домой пойду. -Надейся, только вряд-ли получится. Ежели война не завтра кончится. -Угу, ежели эти предатели из Верховного Совета опять свои клешни не сунут куда не надо. Я хоть и против войны, но в их вопросе полностью на стороне Усташи, Верховный изгнать, имперцев газом отравлять. А воевать до победы, если же мы сегодня не разберемся с имперцами, красными и прочими свиньями еврейскими, то завтра они опять придут. Придут и опять нас захватят. -Ежели захватят, так мы их опять прогоним. В 1867 прогнали, с 1966 прогоняем. -Так прогоняем, что аж в десятках тысячах миль от нашей родины оказались. -Ну, а что такого. Они нас захватили и грабили, теперь мы будем будем. Клин клином вышибают. -Как бы этот клин в нашей заднице не оказался, нас тут уже сколько? Миллиарды человек, уже точно каждый первый в армии, скоро наша экономика будет в такой жопе, что придется нам воевать палками из леса. -Это ты даже не пошутил, чем дальше от гвардии, тем хуже со снабжением. Уже многие что наши, что имперцы с самопалами воевать вынуждены. Совсем скоро экономика мира коллапсирует в ничто, будем воевать камнями. -Ага, конечно, эти пидоры из гвардии обязательно найдут себе и штыков в жопу, и автоматами им от вождя дадут. -Им автомат, а нам тогда без палок воевать придется и что ты думаешь выберут в Уста'нише? -Смотря кто? Верховники предпочтут позорный мир, а Усташи выберет войну до победного конца, до последнего калийца, до последнего солдата и гвардейца. -Ага до последней бутылки водки в его жилах и картах в руках наших офицеров. -Наших - эт каких? В смысле из наших батов или из Гвардии? -А какая разница, лично я вижу тут разницу только в цвете формы и вооружении, те же мудаки. -Ты за всех не говори. Не такие они и мудаки. Как все в атаки ходят, как все почти живут. -Почти...в том то и дело. Я вон вчера только вышел с 13 нарядов в не очереди, сука, 13 дней почти без сна чистил сральники. И самое обидное, что после меня мы и сдвинули фронт сюда, то есть я вообще зря их чистил. -Э не, не зря. За то мы после этого сможешь общим нашим голосованием назначать тебя в наряды всю оставшуюся службу, точно переживаешь. -Уж лучше тогда так и наняться, армейским очкочист. -Должен быть закалён и плечист, - после этой фразы послышался лёгкий смешок от всей братии сидящих. -А раз у нас такая рифмовка вышла, то никто не знает, - говорящий сделал паузу, - шо за случилось с Гитаристом, такой мужик был, а как на гитаре музыку делал, во был не хер, а натенахер. Так чё с ним стало? -Так убили его, дня 4 как. Он это ночью стоял на посту, голову высунул из окопа и ему тудой снайпер хуйнул. Чёрт его знает, зачем он вообще башку сунул туда, мы тогда с мужиками из соседних орали ему: "Не лезь, блять, дебил сука ебаный. Оно тебя сожрёт!" - а он лезет как заворожённый, отмахивается. Мы его после этого похоронили где-то, ну все как полагается, он заслужил. -Мда, жалко его мамку, у нее же сколько, да все: муж, два старших брата, один сын, второй, третий и теперь вот четвертый погиб. -Не, не жалко пока. Мы похоронку то не отправили, вот теперь думаем. Отправить или нет, женщину то доводить в край, от такого не далеко и самой в могилу от горя. -Отправляйте, - сказал неожиданно для всех Шломо, - уж лучше жить в горькой правде, чем в сладкой лжи, - все аж немного удивились с этой фразы, но Шломо продолжил, - тем более, что она узнает, а вам прилетит. -Узнаю тебя, Раус, а ты сам то как без родичей, как сам пережил? -Я удивлен, что вы вообще обо мне хоть что-то знаете, - удивился Шломо почти искренне. -Ты пусть и общаешься только с нашим кормильцем и этим, как его, эзотериком. Но мы тебя регулярно видим и знаем уже столько лет, так что ты давай вливайся хоть как-то в коллектив нам тут с тобой ещё столько лет служить, на что мы все надеемся. -Ну ладно, поведаю вам. Ну как переживал, никак почти постфактум скорее получил это. Как я без родник остался - это не интересно. Мать от имперцев, батя от голода. Я тогда мелкий был, ничего не помню почти, батя только что добрый был ко всем, даже к имперцам и говорил много, что говорил то же много помню. Сказал как-то раз: "Эрхард, еби лёжа, как я мамку твою ебал, так ты и имперцев еби. Не иди ты в эту армию, дебил!" - все немного поражали, а после стали опять молча сидеть и греться. "И почему я его не послушал" - подумал Раус с грустью в мыслях и с кирпичом на физиомордии стал смотреть на огонь в бочке: "И где они эту бочку нашли?" - подумалось ему напоследок.

***

Пока: Август Рэдек.(Он же особист) Дата: 7 февраля 1993 год. Время: 4:57 Место: Графство Фьерден, Скальдия, окрестный окоп города Ölŧve. Сижу я значит за столом в окопном помещении с бутылкой, достаной Юнке непонятно откуда, непонятной браги. Он вообще был мастером доставать какую-то непонятную бухлую жижку, в свою бытность начала службы в начале войны именно Юнке занимал обязательную неофициальную должность Vödißh fire(водочный фюрер). Бутылка стояла на столе, который по виду собрали пьяные солдаты в перерывах между отсутствием сна и приема пищи. В правой руке Август держал колоду из 5 карт: 3 вальта, дама и какого-то хуя соски. Сидящий напротив Юнке, держал в руках бутылку и делал от туда по-большому глотку, после чего смотрел на свои карты и принимался пить обратно. -У тебя колода не полная, братан, - заметил Август, когда думал какую карту выкинуть. -Мдэ? - сказал Юнке скорее с недовольством от того, что его прерывают от процесса употребления божественной амброзии, - ну и хуй с ним, - тот резким движением выкинул на стол 3 карты шестерки, почему-то одной масти. -Я до сих пор не понял во что играем, - спросил Август подняв вопросительно одну бровь, впрочем за каской и прочим намордным из формы офицера это было не сильно видно. -Считай, шо в подвид покера в стиле пьяный мастер. -Скорее уж ебланский мастер. -Ну или так без разницы, кстати, ставка то какая? -200 талонов. -Херн..ня давай, бля, повышай. -Дай крыться то! -Ставь, сказал, мы на...такую мелочь не играем, - Юнке посмотрел на Августа своим фирменным взглядом пьяного идиота, который пока что ещё трезвый. -Ладно, ставлю 12.000. -Поднимаю до 20, - тот сделал ещё более тупой взгляд, после чего положил карты, оставшиеся в руке, на ногу. -Кройся, - сказал Август надеясь выехать на хаотичности правил игры и соперника. -Блять, - Юнке достал карты и стал крыть свои же, что положил буквально секунд 30 назад, - сука, беру! - тот пусть и покрыл каким-то чудом свой предыдущий ход, но почему-то решил забрать откровенно мусорные карты назад к себе, - блять, гавно какое-то...а не карты, - выдал Юнке, смотря Августу в глаза. -Не, бля, братан, ты явно ещё до начала мероприятия выпил святой воды и без меня! Ну как ты мог? - сказал Август больше шутя, чем рассчитывая на серьезный ответ, но его товарищ юмора не понял. -Ну...да було чутка, в конце концов водка всему голова... - под конец фразы товарищ Августа завис где-то в собственном создании, после чего продолжил как ни в чем не бывало. -Сушай, а чё там этот радист сидит ловит, ничего же не собирались передавать? - спросил Юнке как бы невзначай. -А, да я приказал ему сидеть ломать комедию всю ночь, а то нам ещё может прилететь от начальства, что расходуем электричество на свой бухич туташа, - отмахнулся Август после чего кинул пару карт на стол. Юнке оценил их и стал крыться своим мусором, который в обычных условиях бы не покрыл и всей суммой одной карты Августа. На этом моменте из своей каморки пулей вылетел радист с портфелем каких-то бумаг, которые торчали из него. И не сказав ни слова, прошел мимо офицеров. -Опять нарушают устав, когда же они научатся? - иронично спросил Август. -Когда война кончиться, - не менее иронично ответил ему товарищ напротив. Дальше они ещё минуту втыкали в потолок, пытаясь по думать, как ещё убить время. Пока радист опять не вбежал в помещение со словами: "Товарищи офицеры! Это самая важная новость за последние 30 лет, я искал самого старшего тут, но похоже это именно вы!" - с этими словами и как-то шокировано взволновано радист протянул портфель с бумагами Августу, тот молча взял его достал первый документ, что попался ему, на котором ещё была надпись: "Дело национальной сверх важности!" - и стал читать в слух. -Дело национальной сверх важности! Обращение вождя Рейха к народу и армии! Сегодня 8 февраля 1993 года в час ночи по центрально-костанскому времени представителями всех воюющих сторон было подписано соглашение о перемирии и прекращени огня, подписавшиеся: Византрийская Империя, Рейх Усташи, Коммунистический Союз, Империя Сингокай и т.д, - о прекращении огня и окончании боевых действий с начала 3 часов ночи по центральному времени. Решение о подписании перемирия было принято на заседании Верховного Совета в полном составе, однако, 4, включая Усташи, проголосовали за продолжение войны. Окончательный мирный договор, как и переговоры о границах и устройстве послевоенного мира пройдут в ближайшее время. Народ и Армия Рейха, вас ждут мирный труд во благо нашей нации и нашего Рейха, - дальше Август уже не читал, а в полном шоке уставился отсутствующим взглядом в ближайшую стену. В этом взгляде было трудно прочитать какие-либо эмоции или чувства, просто перманентный шок, который пронзил бывалого офицера Гвардии Усташи и остался в нем непонятным пятном. -Что прикажите, товарищи офицеры? - спросил радист, не особенно надеясь получить ответ на вопрос. -И...и...и, - замечательно, от шока Август даже говорить разучился, но Юнке продолжил за него. -Иди, блять, всем зачитай, теперь знать должен каждый, - товарищ Августа был намного радостнее своего друга и ему была совершенно непонятна реакция товарища на такое радостное известие. -Ну ладно, брат, я пойду за этой...проветрюсь...а...а...бля, - Юнке, так же полный шока, но меньше своего друга, медленно встал из-за стола и медленно направился к выходу из помещения, в котором радиста уже не было. Тот видимо только сейчас осознав, что вообще это был за новостной документ, то же был на веселе и радостный побежал рассказывать новость своим сослуживцам и только уже еле слышимый крик вдалеке напоминал о нем. Pov: Церсий. Признаки того, что ещё несколько секунд назад я чуть кое-как связывал слова в предложения быстро сошли на нет, а вот Август от шока, похоже, наоборот опьянел, хотя вообще сегодня не пил. Как только я вышел из темного, тесного помещения и встал в полный рост, то сделал глубокий вдох. В нос ударил свежий северный воздух и в это самый момент пошел лёгкий снег, который стал засыпать окоп, мне даже подумалось: "Опять, блять, чистить этот ебучий снег" - однако такая мысль быстро прошла, уже не придется ни чистить окопы, ни их копать. Я только посмотрел в ночное небо, где по слухам можно было разглядеть северное сияние, сказал: "Блядский снег" - показав средний палец в небо, как бы бог ещё не разгневался на это. -Товарищ de ger kąßevir, разрешите доложить! - сказал подошедший ко мне гвардеец. -Разрешаю, - ответил я опустив взгляд в пол и пошел куда-то, сам не знаю куда. -Военная полиция в лице меня и моего товарища задержала подозрительного гражданина, тот вышел, орал как сумасшедший, бегал и нем какой-то бред, не разобрали вообще чё несёт! Шо с ним делать, - дежурно проговорил дежурный гвардеец, который не первый раз ловил подозрительно плохо молящихся вождю солдат, в данном случае непонятно что несущих, но от бормотания себе чего-то под нос или криков на всю Гансовскою улицу до предательства один шаг. -Отпустить, - так же буднично проговорил я. -Но, - попытался сказать гвардеец, но его перебили. -Гавно, - сказал я с нотками раздражения в голосе. -Аааа, - попытался выдавить хоть слово из себя дежурный, но его опять перебили. -Хуй на! Блять, мозги мне не еби! -Так по законам военного времени...же...ну нельзя! - как-то неуверенно в себе под конец сказал гвардеец. -А ты что не слышал, что он кричал? Военного времени больше...кстати, сколько сейчас времени, по центральному времени? -По центральному, где-то 4 часа. -А ну вот, с 3 часов ночи по центральному времени 7 февраля 1993 года от РОЖДЕНИЯ, БЛЯТЬ, ХРИСТА. Война официально закончена. -Дебил, блять, перемирие с этого времени наступает, а война закончиться после подписания мирного договора, а не о перемирии, - послышался крик Августа из помещения. -А ты вообще молчи, ты в ступоре сидишь! - крикнул я другу, но не привычным для себя голосом орущего на провинившихся подчинённых командира, хотя в моем случае скорее мои подчинённые - орущие командиры, так как в гвардии косячили куда меньше, чем в Рейхсмаркте. -Дык, ты, жаэ'хдаэрм, - последнее слово было произнесено с ярко выраженным, но довольно кривым Имперским акцентом, - сколько у тебя человек в подчинении? -14, товарищ... - договорить ему я опять не дал. -Так хорошо, строй всех где-нибудь неподалеку, найдешь кого-нибудь ещё неважно откуда они будут, то же строй, а я щас вернусь, объявление будет, государственной важности. ВЫПОЛНЯТЬ, - сказал я, смотря на гвардейца снизу вверх, так как тот был немного выше меня. -ЕСТЬ, - ответил тот по уставу и быстрым шагом удалился, как впрочем сделал и я, только в помещение, откуда только что вышел. Зайдя в каморку Август все так же сидел в ступоре, держа в руках документ. -Август, брат, я возьму у тебя это... - сказал я чисто для формальности, так как просто без боя отобрал, что нужно мне у друга, в процессе чего из документа вылетела ещё одна бумажка. Сам он сидел с отсутствием взгляда и мыслей в стену, повторяя себе под нос много раз: "Я думал она никогда не закончится. Ничего не понимаю". Нагнувшись и подняв бумажку, я прочитал что там написано: "Наградной лист 31 батальона ГУ и приписанных к нему по фронту подразделений за период с 02.02.1992 по 07.02.1993." - открыв его и пролистав довольно длинный список до конкретно моих и Августа подразделений, обнаружил, что нового там нет, но из приписанного был один человек Эрхард Раус, награждается орденом за боевые заслуги. Ухмыльнувшись и решив, что либо на построении с зачитыванием документа о конце войны, либо потом когда-нибудь скажу ему о новости. Положив документ о награждении себе в разгрузку бронежилета, я быстро пробежался глазами по тексту изначального документа и пошел обратно на свежий воздух, который все так же пропускал через себя снежные хлопья, которые что Август, что Юнке, что вообще весь 31 батальон не любили с самой отрицательно наступательной операции на далёком востоке, когда от холода и голода погибли многие бравые солдаты и гвардейцы. От чего многие дивизии, подразделения и даже армии пришлось собирать практически с нуля, от чего в ГУ такие называли "части вторичной формации" - так как былые успехи и слава к этим подразделениям имела весьма посредственное значение и по факту это были другие яйца в то же обертке, которая косит под братские дивизии ГУ. Имена друзей, знакомых и братьев, которые фигурировали в первичной формации подразделения тяжким грузом отдавались в сердцах и умах солдат и офицеров, от чего они очень редко могли относиться по братски к этим вторичкам.

***

В тот день 7 февраля 1993 года закончилась самая страшная война в истории человечества. Продлившаяся 27 лет война унесла жизни миллиардов человек, разрушила империю, что правила всем миром 48 лет и установила на следующие 7 лет новый мировой порядок. Но с официальным концом войны она не закончилась для всех. Ещё оставались те, кто отказался сложить оружие. Многочисленные партизанские группы и варлордские недобитки по всему миру все еще продолжали сопротивление новым порядкам.

***

Pov: Август Рэдек Место: Инд'Аран Дата: 22 июня 1993 года Время 6:00 по-местному времени. Стоял я значит в дверном проёме, который на самом деле не дверной уже вождь знает сколько, а просто дырка в стене. Стоял я оперевшись на...ээээ...назовем это стенкой, скрестив руки на груди и смотрел на Юнке, который спал уже в привычной для него позе валета на полу. Спал он в обнимку с автоматом и бутылкой, в полной до кучи военной форме. -ПРОСНИСЬ! - резко заорал я, после чего Юнке подорвался по стойке смирно, переключив автомат в автоматический режим стрельбы. -ШО, ОПЯТЬ ВОЙНА? - спросил он как-то панически. -Нет, пока нет! Но будешь спать, так мы эту проклятую пустыню не покинем никогда! - заявил я ему с полной серьёзностью. -Ой слушай, по уставу спать положено до 6 утра, а ещё 6:02, я лег минуты 2 назад, не буди меня следующие сутки, - заявил мой собеседник, попутно пытаясь лечь обратно спать, что я ему не позволил. -Харе уже. Нам тут недолго осталось спать. -Ага, скоро нас всех распустят к хуям, мыж кто Гвардия Усташи, а он уже не вождь. -Это мы, блять, ещё посмотрим. Давно пора было с этим Верховным Советом разобраться, я вот уверен, что вождь двинет нас брать Уста'ниш в ближайшем будущем, ладно харе базарить, пошли уже. Куча дел на сегодня. Во-первых, нужно принять армейского генерала, приезжает, а хуй знает, когда он приезжает. Нас вообще хотят перебросить по ближе к столице, а эту жопу им. Вот тебе, кстати, доказательство, что я прав! Повоюем ещё, поубиваем! - сказал я с сильным воодушевлением в голосе. -Это точная информация, ну что нас перебрасывают под столицу? - спросил Юнке, как будто даже не надеясь получить ответ. -Ну не точная, но я тебе отвечаю, если мы принимаем генерала, который вообще-то не из гвардии, то передаем другим подразделениям Инд'Аран, а если передаем, то куда-то нас перебрасывают, а нас только под столицу, а значит будем штурмовать! -Угу, надеюсь на это, - сказал Юнке таким голосом будто сейчас упадет от желания спать, - а кстати, чем нас сегодня хорчевать будут? Надеюсь не этой лапшой, 30 лет одних глистов жрём! - последнее предложение было сказано с таким ужасом, что даже не знаток интонаций понял бы: "Лапша за 30 лет в армии уже заебала до смерти" -Угу, надеюсь. Но нам то с тобой те времена с ужасом вспоминать надо, как в гвардию перешли стали хоть нормально жрать, хотя бы у местных пиздить все подряд. -Да мы тут около 2 недель, а я за 2 раза, что питался тут уже вспомнил эту ебучую лапшу, тут только ей и кормят, а у местных только песок в еду или своих детей едят там, я не знаю. -Определенно, товарищ, хули с них взять то с недочеловеков, я тебе как особист отвечаю, вчера только 3 распяли, так ты что думаешь? -Что? - зивнув сказал Юнке. -Сожрали, прям с крестов даже своих родных детей снимали и что стервятники не сожрали, то в рот пихали. Вон, мне вчера телега пришла отчётная, мол Гвардеец Ганс де Рунштед из уважения к телам убитых штыком зарубил 4 человек. Потому мы и тут, они должны быть уничтожены. Либо мы их, либо они нас. Закон Усташи. Во время всего этого диалога Август и Юнке медленно шагали по разваленному зданию, коридоры в нем были засыпаны мусором и песком, а иногда просто зияли дыры в стенах и пара обломков рядом валяется, а в эту дыру, размером 2 на 3 метра. В которую пробивалось супер яркое южное солнце, которое в отличии от привычного северного, сжигало все и глаза в том числе. Иногда у Августа или Юнке, или вообще кого угодно из батальона просто с нихера, а точнее от жары, возникало чувство как после резкого вставания с дивана. Разноцветные пиксели перед глазами приводили даже к экстренной госпитализации гвардейца, один бедолага вообще был отправлен на лечение в столицу. Выйдя в коридор здания, которое было ещё очень старым зданием администрации власти ещё Священной Византрийской Империи, хотя что то что это в Рейхе не приветствовалось и считалось греховным поражением сатанинскими имперцами. В главном зале этого здания были причудливые интерьер и декор, когда-то модные, а сейчас безнадежно устаревшие и развалившиеся. По залу стояли около дюжина гвардейцев, по стойке смирно держа автоматы в руках. 4 из них стояли у главного входа, который представлял из себя просто проход в стене, в котором, очевидно, раньше были двери, а сейчас...ну...тупо дыра в стене, не по архитектуре, а по попавшему сюда снаряду, сам снаряд попал сюда лет 20 назад, может вообще до войны, так что разкурочено тута все было основательно. Как только мы сделали первый шаг в зал, то из другого коридора, ведущего в правое крыло здания, вышли 2 солдат, которые несли достаточно большой такой портрет Императора Сизара II Византрийского, который был исписан надписями на местном языке и на Калийском. Там было написаны оскорбления, обвинения, гадости и прочее. Солдаты вынесли портрет Императора из здания, поставили ближайшей стены. После чего достали зажигалки и подожгли его, после чего как нив чем не бывало стали любоваться красотой огня и горением ненавистного императорского лица. Огонь распространился быстро, сначала сгорела нижняя часть портрета, на которой был нарисован торс императора, хотя был он на самом деле дрыщеват, но за то вышел рылом как эталонный прынц из сказок, а так и не скажешь, что мразь, глядишь и за человека сошел бы. Остальная часть портрета сгорела ещё быстрее первой. После чего гвардейцы окончательно потеряли к нему интерес, оставив деревянную раму догорать. -Август, кстати, мне тута недавно прислали одного человека, Эрхард Раус. Его сразу после войны наградили и перевели к нам, токо я не понимаю, кто он, где он и за что вообще награждён, - спросил Юнке, резко появившись у меня перед взглядом. А сам я как вышел в главный зал, так и встал как вкопанные в землю. -Плохо, что не знаешь. Надо знать, надо знать. Найти надо, но потом сейчас генеральские щи встречать будем. Этот едет, Амилькаре, надо встретить по красоте, а у нас солдаты. -Сержанты, - ответил Юнке, перебив Августа. -Да хоть сам Папа Роомский тож предатель не лучше остальных. Найди мне это чудо в лычках и ко мне, на беседу. Личное дело его ещё теперь искать. Геморрой сплошной, на фронте и то лучше было. -Угу. -Хуй на лбу, или ищи его. -ЕСТЬ, товарищ верховных генералиссимус, так точно! - Юнке театрально и наигранно гротескно отдал честь и таким же строевым шагом(поднимая ноги чуть ли не выше головы) полагал в неизвестном направлении. -Хотя погоди? Тыж базарил, что не гвардейский генерал приезжает? - добавил Юнке, появившись из того же направления. -Иди нахуй! - крикнул ему Август с какой-то неведомой злобой. Юнке молча пошел дальше по своим делам. "Ну и куда он направился?" - подумал про себя я и пошел дальше по делам. Путь мой нынче лежал в штаб наших войск в этом пустынном регионе, который расположился в здании бывшей имперской тюрьмы СИ-220, почему именно там? Да хер знает, нам приказали, а мы исполняем. Я бы предположил, что это все потому что СИ-220 тупо лучше сохранилась после боевых действий, но заняли мы город вообще без боя, въехав сюда на танках, а после шлефанув все это войсками на БТР и БМП. Так что вероятно начальство просто тыкнуло пальцем в небо и все тут. Сам город, когда я вышел из здания, где находился, выглядел как готовящийся к боевым действиям. В местные не высокие одноэтажные здания, что сильно выделялись на фоне здания администрации и СИ-220. Они выглядели как островки цивилизации посреди моря варварских племен. Эти мелкие одноэтажные здания были просто утыканы пулеметными гнездами, на крышах домов и улицах города были построены баррикады из всякого мусора и мешков с песком. Танки стояли по среди тех же улиц, стоявшие монолитной стеной, которую ничто не могло пошатнуть или разрушить. Иногда проезжали машины с солдатами, БТР и БМП. Все действительно выглядело так, будто город готовился к обороне перед наступающим врагом. Хотя такую жопу никто оборонять бы не стал, не выгодно. Тут одни пески и бедный, даже нищий город. Имперцы так и сделали, просто увели свою войска в более нужный регион, что принесло нам не мало проблем в войне, что-то что, а воевать эти твари умеют, пусть и не так как мы. А уж эти местные варвары даже не собирались защищать свою родину, они и должны быть варварами, у которых нет права на жизнь. Мимо меня проходили разные люди, в основном, даже не его сослуживцы, а местные гражданские, которые старались держаться подальше от меня или патрулей, которые были известны своей привычкой делать что хотят. Такие патрули не редко просто хватали кого попало и вперёд в лагеря или сразу к стенке. Вот пройдя мимо перекрестка в центре которого были награждены баррикады в форме квадрата, целый укреп район. В центре которого на виселицах в созидание всем висели свежие трупы, я самолично выбирал кого казнить и повесить. Да казнили мы их отдельно, а потом повесили. По расписанию показательные казни будут только через неделю. А мимо вышеупомянутых баррикад, чем-то напоминающих форт времён 19 века, проходил патруль из 2 солдат и одного старшего, который указывал рукой куда-то в сторону "форта" после чего вся компания дружно ржала, при этом движение в сторону меня они не прекращали. Но прошли мимо, молча отдав честь. А я тем временем продолжал двигаться в сторону СИ-220, которая продолжала возвышаться над одноэтажной застройкой местных городов, виднелась все ближе и ближе. Пока я и вовсе не встал прямо на против этого здания, пройдя через узкие словно кишки улицы и повстречав таки по дороге пару местных, но они завидев меня в далеко от греха своего тупого бога развернулись и пошли куда по дальше. Pov: автор Августу, пройдя сквозь узкие коридоры улиц этого города, которые напоминали ему уже родные окопы. Многие, кто ушел из армии на гражданскую службу или вообще из гос структур уже начинали говорить о том, что они эту войну, армию, окопы и заебавшую за 30 лет лапшу и кашу с комочками всей душой ненавидят. Август же про себя такого сказать не мог, в свою первобытность, ещё только выпустившегося из военного училища офера, он воспринимал все происходящее как обожаемое им место в жизни. Ведь кем он до этого был, сыном мелкого барона, который сидит себе целыми днями и буквально свиньям хвосты крутит. А теперь он, как миллиарды других солдат и офицеров армии или гвардии выполняли важную миссию по охране любимой Калии, Вождя(не менее любимого) и Рейха, тут его хвалили сначала офицеры, потом то же делали генералы, а в 87 году, во время показательных военных смотров, его похвалил сам великий вождь, что для многих было пиком счастья и Август стал рисовать у себя на плечах уже даже не следующие по старшинству погоны полковника, а генеральские или маршальские. Короче Август войну обожал(кроме лапши и каши с комочками), когда многие ненавидели. А сейчас он как и последние 2 месяца не понимал что ему делать без приказа, понятно уж что гвардию не покидать точно. Извечный вопрос: "что делать" - для всех 3 миллиардов человек, что покинули добровольно армию он стоял ребром. Ты за всю жизнь только и умеешь, что убивать врагов и стрелять. Работы у тебя почти нет, даже Августу в Гвардии почти не платили, как и всем там собственно. От того и Август не знал, что ему делать, потому как теперь ему никто и ничего особенно не приказывал. Делай считай, что хочешь в свободное время или даже на службе, а что ему делать свои не косячат, а других тут и нет, значит и работы нет. А от сюда, сиди себе и бухай целыми днями со своим лучшим другом, водка вон всегда есть. Да в целом и до этого вся страна пила много, но сейчас по работе Августу пришлось написать отчёт и выяснилось, что нелегальную водку стали пить в 5000 раз больше(водку можно было купить только у государство, одна из главных статей дохода, межу прочим.), наглецов конечно быстро расстреляли, но потом опять делать нехер. Проклятые предатели отправили великого лидера в отставку и всем понятно, что верных псов этого вождя в этом новом режиме ждать будет жизнь не простая. А хозяин к своим любимым псам пришел не просить помощи, а приказать разобраться с предателями. Верховный Совет не осознал, что власти тут кроме словесной у него не было никогда, а была она у вождя ему служит вся армия и скорее всего пойдет за него воевать почти вся, у него есть личная гвардия, которая ему беззаветно верна. Короче у него сила и он готовиться ее применить, да даже фактическая власть все ещё у него, это только формальная не его. Силовики до сих пор за оскорбление вождя сажали и расстреливали всех причастных. Страна по факту разделилась на 2 части 95% процентов где власть вождя пусть неформальная, но очень крепкая и 5% где кое-как держится "власть" Верховного Совета, а тута даже не города и села, а районы и улицы крупных городов или даже мелких. В столице вообще власть Совета держится только в самом здании верховного совета и то там подвалы под контролем ГУ. Дело идет и очень быстро пусть к небольшой, но гражданской войне. Все эти мысли в какой-то мере лезли в голову Августу, пока тот шагал по пустым коридорам СИ-220, довольно обшарпанные стены и пустые камеры и кабинеты были ему приятны, как представит, что там будут враги, так как-то немного легче на душе становиться. Шел Август в свой "кабинет" по мимо встречи сегодня своего непосредственного начальника, до этого нужно было много чего ещё успеть сделать. Сегодня было как-то даже аномально много работы, что даже не выпить водки будет. Во первых Август по сути стал на время самым главным полицаем в Инд'Аране, и сейчас ему предстояло хоть как-то организовать оккупационный силовой аппарат. Сам этот аппарат работал в данный момент как-то случайно, случайные патрули в случайных местах ходят хватают для устрашения случайных людей и как-нибудь жестоко с ними расправляются. Считай, делай что хочешь, пока не видит товарищ из ГУ, который больше не видит, потому что там не ходит и вообще больше сидит и бухает целый день, потом трезвеет и опять пить. Да и в целом как-то даже привычная работа была у Августа на сегодня, каждый раз при захвате какого-нибудь крупного или не очень города, какая-то часть войск была вынуждена оставаться там и как-то формировать местную власть. В некрупных селениях и деревнях чаще всего просто назначали старосту, казнили как-нибудь жестоко местные прошлые власти и кого-нибудь ещё левого. Потом уходили и приходили только за данью или в случае карательной операции, что было очень и очень часто. В крупных городах если давались относительно целыми, то устанавливался похожий режим, но чаще там просто кого угодно и совершенно случайной отбирали и расстреливали или убивали, по обвинению в предательстве. Вообще главными в городах были начальники местных гарнизонов, но сейчас какой-то уникальный случай, что главного обещали вообще из столицы прислать, а Август, которому иногда доверяли организацию подобного, впервые вообще должен был делать это в таких масштабах и потому слабо представлял себе, чё вообще делать. Дойдя по сырым коридорам до своего места работы, которые выглядело как простое помещение. Вообще без всего, кроме стола из фанеры и стула. Просто пустая гнилая коробка из какого-то бетона. Даже окон нет или лампы. Только обсыпаная штукатурка в углу и плесень в количестве с жизнью, если там окажется человек, несовместимом. Но делать Августу все равно нечего, придется сидет тут и по всей видимости думать, даже ручки тут не было на самом дела. А значит, что предположение Августа о работе на сегодня полностью себя не оправдало. Тот немного походил кругами по с позволения сказать "кабинету", делая широкие шаги и иногда останавливаясь, смотря на стол. После чего продолжал так ходит по кабинету, пытаясь, видимо, вытоптать таким образом дырку отверстие прямиком в ад. По ощущениям Августа прошло часа 4, а по факту минут 10. Поняв это, Август тяжело вздохнул и сел таки на этот несчастный стул. В целом он мог выбить себе и помещение получше, и мебель из дорогого дерева, обшитую бархатом. Но просто не хотел, привык он спать иногда по-спартански, а в его случаи это "иногда" превращалось в "очень часто". Спать на холодной, мёрзлой, а лучшем случаи покрытой какими-нибудь ошметками коры от ближайшего дерева, приходилось часто, да что там часто почти всегда. Пусть Августи и офицер, и одного из лучших(хотя сама фраза "один из" бесила многих гвардейцев до безумия) формирований в вооружённых силах Рейха, но это мало что меняло. Кровать тебе никто не будет тащит на передовую, да и тебе это бессмысленно. Конечно, когда наступал длинный позиционный тупик на фронтах, то окопы превращались в какое-то подобие городов, где, чтобы не заблудиться, приходилось ставить даже указатели "В столовую", "В арсенал", "В штаб". Вот там стояли и не только кровати, а иногда даже телевизоры, что было большим везением. Многие вообще за всю жизнь такого не видели, а тут на передовой классика кино раз в 2 или 3 года становилась таким себе праздником. Решив, что всё-таки лучше на стуле не сидеть, Август продолжал наворачивать круги по комнате. Пока не заметил паутину в углу, тут же забыв о своем предыдущем занятии, он бросился к ней как сайгак и встав по стойке смирно, стал считать секции между нитями, попутно ища паука, который все никак не находился. Уж не зная сам с какой целью ему этот паук понадобился, да хотя бы и съесть его или раздавить, наблюдая, как тот медленно умирает, чем Август часто развлекался, только на chűgąŋgeŋ. Если ты не получаешь удовольствие от убийств, то можно сказать, что в Гвардии ты не приживешься. -Сука, как же скучно, - сказал Август немного вздохнув перед этим. После чего сел разглядывать щели в столешнице, ногтем вырисовывая круги и разные нехорошие символы с заборов, опять таки неприлично много времени, что Август даже потерял счет времени может он там часа 4 сидел, продолжалось сие надругательство над столешницей, пока к Августу не пришла в голову идея. Во-первых, нужно найти кого-нибудь в этом здании, а кто-то должен быть. Но не на его этаже. Который вообще был недостроен, от того и тут вообще ничего нет. Просто коридор длинною метров 30 и все. Даже освещение не провели. Выйдя из своего кабинета, Август быстро и даже как-то энергично прошел по кабинету и даже сам, казалось, не понял куда он подорвался. И шел куда глаза глядят, выйдя на лестницу, Август пошел наверх. К административным помещениям самой тюрьмы, которые были таковыми ещё со времён только постройки здания. Там, как казалось Августу, могло быть хоть какое-нибудь дело, в крайнем случаи, если никого не будет, то Август найдет ближайшего солдата и там по-привычному прогону нарушений. Почему берцы не так зашнурованы, почему яйца не бриты, короче разгонит с нихера бубнеж и давай бедного солдата дрючить ни за что не про что. -Сука, да чтоб никого нет то, блять! - выругался в слух Август, попутно продолжая подниматься выше по лестнице. И пусть на этаже Августа было довольно тихо, на верхних этажах здания было куда как оживленей, по крайней мере, Август на это надеялся. И продолжал подниматься выше, пока таки не дошел до, как ему показалось нужного этажа. Как раз в этот момент мимо него прошли двое гвардейцев, которые Августу сразу показались какими-то левыми. -Стоять, - приказал Август, когда гвардейцы были уже за его спиной, - из какого подразделения? - продолжил тот, будто находясь на допросе. -15 Айнзац команда, - ответил, по-видимому, старший из этих двоих. -Не помню, чтобы у нас было такое подразделение? - уже привычным для всех тоном, аля "одно неверное слово и сразу в лагеря" сказал Август. -Дык, нас это переформировали. Мы из дивизии "Иерусалим" она же была расформирована и оставшийся личный состав распределен по другим подразделениям, - ответил солдат с лёгкой ноткой удивления в голосе. -Бардак, блять, переформирования, а особый отдел не в курсе. Так вы двое, все дела побросали и идите проведите там на этаж ниже электричество и свет. -Но мы ж, блять, не электрики! - возмущённо ответ уже другой солдат. -Что!? - вот тут Август конкретно так был возмущен и зол, привыкши к тому, что тебе никто и слово против сказать не может, было явно не приятно возвращаться к моменту, когда тебе ещё и так нагло смеют перечить да ещё и кто перечить! Какие-то рядовые из обосравшейся и разгромленной дивизии, - Что !? Что!? Д...д...д, -опешивший Август даже потерял дар речи от удивления, - бардак, блять, глисты безмозглые, свиньи низко интеллектуальные. Так, блять, хуй с ним с освещением. Лично дело свое тащите мне, ОБА! И где только такому учат, у вас там в "Иерусалиме" блять, совсем с особым отделом не взаимодействовали? Сомневаюсь я в этом? -Так, нет, не было его у нас. На всю дивизию не организовали, эт только командованию, ну, напрямую ротным, взводным и так далее все передавали по вашей части. -Я НЕ ПОНЯЛ, - чуть было не заорал на всю ивановскую Август, но чудом сдержался, - если вам сказал офицер нести личное дело - это не значит, что он потребовал от вас начать распинаться в причинах собственной ущербности! -Так выж сами сказали! - попытался было продолжить переперания солдат, но его прервал его друг, стоящий рядом и до этого молчавший. -Да тихо ты, а то нам ещё статью пришьют! -Короче! - Август перебил и до сели молчавшего, - чтобы ваши личные дела, через 30 минут были у меня! -Так а вместо нас кто будет? -Да хоть кусок говна, мне похуй! А ты у меня, сука мудазвонская, я тебе сгною в штрафбате ты понял, меня, тварь, блять! Чтоб ты ещё раз после этого мне что-то подобное высрал! Пошли нахуй теперь! -Так нам нахуй, за личными делами или свет проводить идти? Вы уж определитесь, пожалуйста! - ещё более нагло заявил гвардеец. -Есть, - одновременно со своим другом сказал другой. -Безобразие! Блять, поперебрасывают со всей страны мудаков, один мне потом не пойми зачем про это рассказывает, другие тут, блять, выебываются! - прокричал им в Август, -Так, блять, ща за мной, два еврея! - сказал Август, после чего дал затрещину самому борзому с такой силой, что послышался хруст то ли костей черепа, то ли костяшек. А после ещё дал второму ногой в позвоночник, от чего тот вообще потерял равновесие и ебнулся на пол, потеряв сознание. -Блядь, идиоты, - прорычал Август в гневе, - чё смотришь? Тащи его, а куда тащи? А похуй куда! Неси его говорю! - проорал Август солдату, который в ахуе переводил взгляд, то на офицера, то на сослуживца. После чего тот развел руками, но всё-таки подчинился приказу, перекинув своего друга через плече, как будто это не человек в бронежилете с автоматом и весом под 80 кг, а тряпичная кукла. -За мной, блядина! - приказал ему Август с недовольной рожей после чего присмотрелся к этим двоим и сказал, - бляди! -Есть, - ответил стоящий на ногах, после чего бессознательный сквозь сон пробубнил: "Так точно" -Вот! Даже этот вон, сознание потерял, а все ещё умнее тебя, поднимает IQ всей армии! - сказал резко повеселевший Август. -Гвардии, - уточнил борзый, после чего настроение Августа сделалось паршивым в очередной раз. -Да хоть во флоте, будь он неладен. -Во истину неладен, вот у нас пока ещё в Иерусалиме был, пока с Калии перебрасывали по морю с этими чертовыми матросами и игиними офицерами месяц просидел. Так эти пидоры в первый день, взбудоражили, всюх на ухи поднямши среди белой ночи. Так и что? Они ебучего кита с подлодкой имперской перепутали, весь ебаный боезапас истратили, так ещё и по своим ебашили и что? Ни одного не попали. -Воть! Тебе туда самое место, мудила отсталый! - продолжал изъявлять свой гнев Рэдек, - там таких разъебанов как вы, - Август развернулся через плечо, указав пальцем на идущего за ним солдата с сослуживцем на плече, - как раз полны корабли, инвалиды что они, что вы. -Ну к черту тогда эту армию, скок лет прослужил, чтоб на флоте оказаться. Все сердце и душа мои с пехотой, так что либо тут, либо не как. -Так значит в личку тебе ещё припишу ненадежность, с поправкой: "Открывается служить в вооружённых силах Рейха. Ушел из гвардии по собственному желанию" -Ага-Ага, - выдал идущий сзади таким тоном, будто не ожидал исполнения угрозы. Во время всего этого разговора солдат и офицер двигались по все тем же замшелым коридорам старого здания, но в этот раз хотя бы редкие лампочки горели в потолке. Подойдя к железной двери, выкрашенной в красный цвет Август уж хотел начать стучать туда, пока не решил включить режим батя ин да хаус.

***

Командир 31 батальона сидел у себя в кабинете, подписывал какие-то, не совсем для него понятные бумажки, казалось, что даже для тех, кто эти формы и конкретно эти бумажки заполнял до него, не понимал в этих бумагах нихрена. Тяжело вздохнув, в предвкушении очередного веселого до пиздеца дня, особенно с высшим начальством и прочими не равными ему или равными личностями. Пока вдруг не услышал шаги, ругань и маты очень знакомого голоса заебавшего за столько лет в край особиста и уже приготовившись к худшему. Шаги и маты прекратились, а стука не последовало. Подумав уже, что обошлось и особист ушел. Но командир понял, что рано радовался. Потому что дальше последовало. -Ты совсем там ахуел, блядь, - послышался голос особиста из-за двери, а дальше громкий звук удара ноги в дверь и попытка выбить её, которая закончилась неудачей, после чего из-за двери послышалась новая гора матов, которые иногда даже сам командир не знал. И новые попытки выбить дверь, - ОТКРЫВАЙ, СУКА, ТЫ МНЕ ВСЮ КИНОШНОСТЬ ПОРТИШЬ! - потребовал особист, на что командир подумал было: "Если не открою, то он сам отъебется от меня" - но удары со всей силы в дверь ясно дали понять, что либо особисту откроют, либо он это дверь с петель снесет, вместе с остатком стены. Так что не хотя командир таки снял дверь с щеколды, но не стал открывать саму дверь. А Август за дверью, матерясь, стал стучать по стене, видимо, не подумав, что дверь ему открыли и ничего не услышав из-за криков и стуков. Но резко тот остановился и спросил у своего спутника: "А у тебя не будет изоленты?" - на удивление, он получил положительный ответ и дополнительные вопросы задавать не стал. -Отойди, блять, желательно за несколько стен, - сказал Особист своему спутнику, который, судя по шагам, действительно и быстро ушел. Как на всякий случай сделал и командир батальона. И ровно в момент, когда уж опять подумалось, что все. Раздался сильный взрыв. От чего в ушах случился сильный звон, в глаза полетела пыль, а в голову полез ахуй. Развернувшись на месте, командир круглыми глазами уставился на пролом в стене его кабинета. Который в силу хлипкость здешних стен выглядел больше как отсутствие стены и кучу обломков и всякого говна на полу и вообще везде. И тут через облако пыли показался черный силуэт особиста. Когда стало возможным разглядеть его лицо, то командир ещё больше ахуел. Потому что лицо у него было довольным, как у кота, который нагадил хозяину. -Вечер в хату господа! - произнес вошедший в пролом человек, после чего повернул голову на дверь, которая каким-то образом осталась стоять на месте. Потянулся правой рукой к щеколде и подёргал её, соображая, что он, на самом деле мог не взрывать стену. Но видимо быстро забив на свою выходку вернулся к изначальной цели прибытия.

***

Личное дело номер 8.009.471.021 Имя: Брюнер Адольф де Блюментроц Звание: Űmbfire Партийный билет: 41.187.222 Кличка: не имеет. Родился: 1 декабря 1945 года. Место рождения: Роом. Образование: Высшее техническое. Организация: ГУ. Родственники: мать, брат. Религия: Роомский католик. Специализация: Командир 31 батальона. Судимости: не имеет. Гражданское положение: не женат Характер: Отсутствует Привычки: Алкоголик. Связей, порочащих себя не имел. Верный вождю рейха офицер. Награды: Орден Крови, медаль участника восточной компании, рыцарский крест железного креста. -Ты...ты...ты...ДА ТЫ СОВСЕМ АХУЕЛЬ, ИДИОТСКАЯ ТВОЯ ПИЗДА! - запнувшись в начале от шока сказал, Брюнер. -Да-да-да. Давай быстрей закончим с моими претензиями, что бы я мог пойти отсюда бухать, - выдал Август, кажется, абсолютно не заботясь о реакции собеседника. Брюнер зло посмотрел на Августа, но сдержал неконтролируемый порыв мата и ругани, после чего сквозь зубы процедил: "Хорошо! Присаживайтесь" - Август посмотрел на раскуроченный его стараниями кабинет с лицом довольного кота покрутил у виска палец, как бы подразумевая: "приберись тут сначала" - но вошёл в остатки помещения. Сделав 2 широких шага, во время которых под берцами что-то громко хрустело. После чего Брюнер понял, что конкретно издавало такой звук. -БЛЯТЬ - прокричал тот в гневе, но опять быстро успокоился, - ты своими необдуманными действиями опрометчиво сделал некоторую гадость. Ты разбил мой стеклянный, сука, дорогущий - но не успел он опять договорить как его перебили. -Да-да-да, поебать вообще, - сказал Август, нагибаясь и поднимая с пола какой-то осколок, - не сочувствую вам, - сказал тот и выкинул осколок куда-то в сторону, - но у меня к вам базар по поводу гастарбайтеров...из соседних. -Да пошел ты нахуй, черт! - сказал ему Брюнер, на что словил гневный взгляд особиста, который говорил вместо слов, аля: "Ты щас серьезно против меня пошел?" -Вы не поняли, я тут не просить за их счёт пришел, а ставить перед фактом, - тот достал откуда-то парт сигар с партийной символикой орлов, портретами вождя и надписью:"Rąich" - иииии тем более, что власти у вас тут меньше чем у меня, то я предлагаю вам молча послушать и не закапывать себе ещё глубже со стороны нашего великого вождя и государства. Может для вас это будет открытием, но вы ходите по ахуенно тонкому льду и может быть раньше вам и простили некоторые косяки, но нынче у вас большие проблемы. На высшем уровня пришла информация, мол: "Ищут замену командиру 31 батальона, Брюнер попал в опалу Амилькаре и тот рыщет малейший повод к отстранению." - так что молчи и слушай. Блюментроц ахуел, крайне ахуел. От чего у него глаза сделались круглыми, а от злости почти что не вылезли из орбит. Но тот опять сдержался и дальнейшей реакции не последовало и тот молча слушал. -Ну так вот, тут у меня два "еврея" есть. Нужно разобраться, а точнее расстрелять. Сам знаешь, как такие процедуры у нас проворачивают, так что с тебя привычный набор действий. Dąßede firŧßűmeŧŋev(Это во-первых. "Только сказал он это на церковной форме Калийского языка, ну или на Старокалийском*6-14 века*"), а во-вторых, ты там совсем с кукухой не дружишь? Где свет, где, блять, хотя бы проводка на моем этаже! Работать невозможно! -Ой да ты и так никогда не работаешь толком. У тебя рабочий день состоит из бесконечного цикла бухла в одиночку и с товарищем и что тебя вообще на черных потянуло, зелёных стреляй сколько хочешь, а с черными проблемы будут, - всё-таки возмутился Брюнер. -Могу себе позволить, но в отличии от тебя я по штабам и тылам не сидел всю войну, а по-поводу проблем, то их не будет я могу это гарантировать. Эти Ierűßame ßchvaiŋe не ровня нам и вообще гвардейцами считают их только разве что они сами, на них похуй, - ответил ему Август, положив на него взгляд полный призрения, который быстро сменялся, то на небольшую злобу, то обратно в презрение, то в удивление. -ГОСПОДИН ẞCHŰTRM BĄŦĄLIÖŊEŊ DE GER FIRE(Штурм-батальон командир), срочно! Местные ßchvąiŋe атаковали наши блокпосты в городе! - сказал резко появившийся из неоткуда солдат, видимо, даже не обратив внимание на отсутствие стены и другого офицера. -БЛЯТЬ! Атаку отбили? - спросил немного потупив в пол Брюнер. -Так точно отбили, потери не могу сказать. Но захватили 2 пленных, отвели в подвалы, заперли. Вроде там никого ценного, но точно не известно, - тут вмешался Август, когда услышал, что есть что-то похожее с его профессиональной деятельностью. -Этих двоих не трогать без меня! Всех подозрительных местных сразу расстрелять. Патрулям, блокпостам - ебейше всем полная боевая готовность, - крикнул Август на что солдат отдал честь и быстро ушел со словами: "Есть" - после чего Август сам встал и ушел по своим делам.

***

5 декабря 1993 года 3 батальона Гвардии Усташи взяли столицу, Уста'ниш ходе непродолжительного штурма. Был Арестован Верховный Совет Рейха Усташи, объявив Усташи Аливера де Фостера пожизненным вождём нации и государства. Положив окончательное начало диктатуре Национал Социальной Партии и себя над континентом.