Часть 1
17 февраля 2025 г., 19:13
Иван просыпается от звука дверного звонка.
Утро. Солнечные лучи словно жидкое золото. Они заливают комнату с грацией и стремительностью бегущей реки. Окна — это берега, занавески — трава, а солнце — водопад, откуда рождаются лучи, и жидкое золото проникает сквозь щели, неся с собой послание: «Пора начинать новый день».
Он подавляет зевок и пытается снова заснуть. Он успеет насладиться красотой солнечного света, когда действительно будет готов проснуться. Его первая пара начинается только в полдень.
Однако настойчивый дверной звонок думает иначе.
Он стонет, смиряясь со своей судьбой — проснуться раньше, чем планировал. Сбрасывает одеяло и позволяет своим ступням встретиться с остывшим за ночь полом. По квартире слышны мягкие шаги, пока он добирается до двери. Открыв её, он лениво опирается на дверной косяк.
— Доброе утро, спящая красавица, — язвительно произносит Суа, явно не в восторге.
— Прости, что разбудили! — весело щебечет Мизи, стоящая рядом со своей девушкой. Их руки переплетены, а бёдра почти прижаты друг к другу. Отвратительно.
— Что вам нужно? — хрипло выговаривает он, прежде чем зевнуть и потереть глаза. — Хотите зайти?
— Не нужно, мы просто кое-что принесли, — вежливо отказывается Мизи, качая головой. Её розовые вьющиеся волосы подпрыгивают при движении. — Но прежде чем передать это, ты должен знать, что…
Она замолкает, понижая голос, и начинает оглядываться, словно пытаясь определить, нет ли поблизости подслушивающих. Рядом с ней Суа делает то же самое, но с куда меньшим энтузиазмом и менее явно.
Как минимум, Иван сбит с толку. Слишком рано — да ещё и в понедельник — для странных выходок его друзей.
— Что? — вздыхает он, отстраняясь от дверного косяка и скрещивая руки.
Мизи заговорщически наклоняется ближе, и его удивляет даже серьёзное выражение лица Суа.
— То, что я собираюсь тебе передать… — начинает она, продолжая беспокойно осматриваться. — Это засекреченная информация, понял?
— Что—??
— Слушай, идиот, — резко вмешивается Суа. В её голосе звучит такая серьёзность, что Иван начинает сомневаться, а вдруг это не розыгрыш. — Это совершенно секретная, засекреченная информация. Её нельзя никому показывать. Ни при каких обстоятельствах. Убедись, что ты один, когда откроешь это. Понял? Отлично.
Она сует бумажный пакет ему в руки, всё ещё скрещённые на груди, и тут же берёт Мизи за руку.
— Если не собираешься открывать сразу, спрячь его куда-нибудь в безопасное место! — напутствует Мизи, пока её девушка утаскивает её прочь.
— В противном случае, на кону твоя жизнь, — добавляет Суа, будто и без того всё происходящее не было странным.
А затем они уходят, весело шагая куда-то вдаль. Вероятно, на свидание. Хотя для них любое совместное времяпрепровождение — это свидание, так что, по сути, неважно. Опять же, отвратительно. Ивану это не понять.
Он тяжело вздыхает и пристально смотрит на бумажный пакет в руке. Коричневый, ничем не примечательный. Весит почти ничего. Ещё никогда он не был так сбит с толку.
В итоге он оставляет пакет под своей кроватью, прежде чем отправиться на занятия.
***
Как обычно, Иван приходит в класс, как обычно, носит свою привычную одежду, как обычно, укладывает волосы. И Тилл тоже сидит на их местах, как обычно. Что не как обычно, так это то, что Тилл нервно и беспрестанно постукивает пальцами по столу, явно напряжённый. Может, сегодня презентация, о которой он забыл? Или проект с горящим дедлайном? А может, устный тест? — Хей, — приветствует Иван, садясь на стул рядом с Тиллом. Ожидаемо, тот вздрагивает. — Что случилось, сладкий? Тилл краснеет, его бровь дёргается, пальцы напрягаются, а постукивания внезапно прекращаются. Хм. Давно он так открыто не протестовал против ласковых прозвищ Ивана. Что же произошло, чтобы снова так его выбить из колеи? Иван мысленно сокрушается о том, сколько усилий он приложил, чтобы Тилл привык к его «дружеским» проявлениям привязанности, только чтобы всё это рухнуло в один момент. Например, прямо сейчас. — Дорогой? — осторожно пробует Иван, протягивая руку к пряди волос, закрывающей лицо Тилла, и убирает её за проколотое ухо. Он никогда не скажет этого вслух, но количество пирсингов, которые Тилл сделал ещё в младших классах, было настоящим испытанием для его сердца. — У нас что, устный тест, о котором я не в курсе? Тилл моргает, словно совёнок, его розовые щёки резко контрастируют с серебристыми волосами. Иван терпеливо ждёт ответа. В это время он мягко проводит пальцем по его уху. Протеста не последовало, значит, он может воспользоваться моментом. — П-прекрати это, придурок, — бурчит Тилл, отталкивая его руку. — Ничего не случилось — Окей… — протягивает Иван. Тилл вскидывает бровь, и он решает не настаивать. Вместо этого начинает что-то рассказывать о своей идее для песни.***
Они выходят из аудитории после лекции и тут же сталкиваются с Мизи и Суа. — Разве вы не были на свидании? — Иван наклоняет голову, когда все четверо инстинктивно собираются в группу. — Почему ты всегда думаешь, что мы на свидании, если мы вместе? — закатывает глаза Суа. — Почему вы всегда ведёте себя так, будто вы на свидании, когда вы вместе? — парирует Иван, тоже закатывая глаза. — Ладно, хватит, ты открыл? Это случилось? — резко перебивает Мизи, хватаясь за плечи Ивана и встряхивая его. — Что? Что должно случиться? — спрашивает Иван, ещё больше запутавшись. Он уже привык к её тряске, так что даже не сопротивляется. — Да ладно тебе! То, что мы тебе оставили! — Мизи останавливается и скрещивает руки, явно чего-то ожидая. — Эм… — начинает Тилл, почесывая щёку, которая снова подозрительно розовеет. Конечно, это мило. Но ещё и подозрительно. — Думаю, он ещё не открывал. — Эээ? — Иван оживляется. Он обхватывает Тилла за плечи и кладёт щеку в изгиб его шеи. — Откуда ты знаешь, о чём мы говорим? Разве это не секретная информация? — Секретная информация, которую знаем все четверо, — быстро отвечает Суа. Это становится ещё подозрительнее. — Или должны знать. — Да, да, мой косяк, — драматично вздыхает Иван. — Это всё моя вина, что я буквально последовал вашему совету спрятать её в безопасное место, если не собираюсь сразу открывать. — Эй! — Тилл вспыхивает и резко обрывает все дальнейшие театральные выступления. — Когда твоя рука с моих плеч сползла на мою талию, а?! — Хм? — Иван поворачивает голову так, что теперь его другая щека лежит на плече Тилла, и он может заглянуть в его яркие серо-зелёные глаза. Он крепче сжимает его тонкую, идеальную для его рук талию. — Тебе не нравится, сердце моё? Похоже, это сломало Тилла на какое-то время. Достаточно забавно, чтобы Иван проигнорировал бормотание Суа в духе «какая мерзость» и «какие же они слащавые». — Я… — голос Тилла предательски ломается, когда он, наконец, пытается ответить, и он заливается румянцем. Откашлявшись, он пробует снова, пока никто не успел это подметить. — Я ничего такого не говорил… В целом, Иван считает этот день победой. Он ушёл с кампуса, удобно обнимая Тилла за талию.***
Когда он входит в свою квартиру, его голова тяжелеет от мыслей о курсовых работах, которые нужно закончить. Он почти забывает о пакете, который Мизи и Суа оставили утром. Единственное напоминание — это его вид у изножья кровати. Вздыхая, он тянется за ним, решая заглянуть внутрь перед душем. Если это розыгрыш, то… Ну, ему придётся отомстить. Он садится на кровать и открывает бумажный пакет. Он пуст. Ну, почти. Внутри лежит лишь невинный маленький конверт. Иван берёт его в руки. Он окрашен в серо-голубой оттенок, точь-в-точь как глаза Тилла. Подозрительно. На лицевой стороне — ничего. На обратной, почерк, который Иван сразу же узнаёт: тяжесть нажима, изгиб букв — всё это чистый Тилл. Ярко-красными чернилами написано: "СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ". Ниже, менее агрессивным чёрным цветом, чуть меньшего размера: "только для глаз Ивана!!!" Иван усмехается, ставя бумажный пакет в сторону, и бережно вскрывает конверт. Внутри — письмо и что-то, что он сразу же узнаёт как оригами-сердечки. Похоже, их можно зацепить за край страницы. Может, это закладки? Он трясёт головой при виде формы (почему сердце? Почему СЕРДЦЕ? Его настоящее сердце НЕ МОЖЕТ это выдержать прямо сейчас… Но что, если… о боже, о боже, о боже—), а затем открывает письмо.***
Иван бежит. Сейчас, наверное, около 11 вечера, но это не значит, что он не может навестить своего — он чуть не захлёбывается воздухом при мысли об этом слове — парня. Он думает о том, что заставило его нестись как сумасшедшего в 11 вечера в понедельник, он думает о письме Тилла (любовном письме, подсказывает ему разум), он думает о своём новом парне. Этот день и правда победа.***
Тилл просыпается от звука дверного звонка. Ночь. Лунный свет, словно жидкое серебро. Он плавно заливает комнату, струясь с элегантностью и умиротворением неглубокого водопада. Окна — это берега, занавески — трава, а луна — водопад, из которого льются лучи. Жидкое серебро проникает сквозь щели, неся с собой послание — «пора тебе отдохнуть». И он хочет отдохнуть, правда. Но этот чёртов звонок не прекращается. Поэтому он сдаётся, берёт с собой одеяло и раздражённо топает к двери, дёргая её с такой яростью, чтобы ночной гость понял, что разбудил его зря. Иван встречает его по ту сторону двери, с широко раскрытыми глазами, полными обожания — таким, каким он всегда был. Его взгляд светится, как будто он смотрит на солнце и не боится ослепнуть. Он тяжело дышит, будто бежал сюда без остановки, и, судя по его растрёпанной одежде, Тилл не считает это такой уж нелепой мыслью. Прежде чем его затуманенный сном разум успевает что-то спросить или хоть как-то осмыслить происходящее, Иван тянется вперёд, берёт его лицо в ладони, и… о боже, они целуются? Прямо сейчас? Да, они целуются. Тилл принимает это. Он думает, что Иван ждал его достаточно долго. Отвечая на поцелуй, он окутывает Ивана своим одеялом. Чтобы не впускать зимний холод, даже если уже почти весна.
