Слава и открытки

- Вань. Ваня, блядь! - Мирон дернул зазевавшего Евстигнеева за рукав на себя. - Да что ебалом щёлкаешь, смотри скорее. Мирон воровато оглянулся по сторонам, проверяя, нет ли рядом вечно сующих нос не в свои дела одноклассниц или, упаси, боже, главного школьного хулигана Гнойного из 11«В», любимым занятием которого было кошмарить его, Мирона, и вытащил из кармана нечто вырвиглазно-розового цвета.   - Ну и че это?   - Валентинка, Вань! - Мирон перешёл на яростный шепот. - Валентинка!  - Тебе что, валентинок не дарили никогда? - Евстигнеев устало потёр глаза. - Пищишь как девчонка.  - Сам ты девчонка, - Мирон скривил обиженное лицо и слегка ударил его кулаком в плечо. - Дарили, но это когда было. В шестом классе последний раз, тогда все их получали, а сейчас времена другие, из вежливости уже никто так не делает, значит, это всерьёз что-то значит!  - Ты совсем одичал, Мир, со своими книжками, ладно, я понял, - Ваня осторожно потянул валентинку из рук друга на себя. - Кто отправитель то хоть? Не подписано?  - Соня какая-то. У нас в параллели Сонь нет. И у вас, в девятых классах, тоже. Может это прикол какой? - Мирон решительно отвел Ванину руку в сторону и спрятал открытку обратно в карман.  Евстигнеев вздохнул, Мирон был неисправим - вроде уже не школьный лузер, а все поверить не может в собственную привлекательность в чьих-либо глазах. Ваня видел, как девчонки на друга посматривают, хоть и не решаются как-то проявить внимание. Ваня их понимал - Мирон за годы обучения в их школе создал себе репутацию замкнутого, слегка агрессивного и озабоченного исключительно учебой человека. Евстигнеев знал его другим - ранимым, смешливым и суперэмпатичным.  Каждую перемену девочки, которым в этот день отвели роль почтальонов-купидонов, ловили Мирона и всучивали ему все новые и новые розовые, красные, блестящие открытки, хихикая над тем, как тот бледнеет, едва завидев их на горизонте. Под пошловато-ванильными стихами на всех валентинках небрежно-размашистым почерком было выведено «Соня», иногда эту подпись дополняло сердечко, иногда смайлик.  Мирон впервые в жизни не слушал учителей на уроках, раздумывая, кто же эта загадочная Соня. Он уже даже подумывал прогулять какой-нибудь урок и прокрасться в учительскую, чтоб найти и просмотреть какие-нибудь журналы или ведомости, и идентифицировать личность незнакомки. В то, что она старше - верилось сомнительно, но он очень надеялся, что это, по-крайней мере, не какая-нибудь шестиклассница. А вообще, если честно, то мозг снова и снова возвращался к мысли, что все эти открытки - один большой прикол, и в конце учебного дня его наконец высмеют. В голове он отчётливо слышал мерзкий голос Гнойного: «Ну правда, какие ещё валентинки, жид? Ты себя видел?» Гнойный вообще был отдельной головной болью Мирона. Это был единственный человек в школе, который до сих пор пытался его травить и вообще мешал Мирону нормально жить. Вообще-то Гнойного звали Славой, но и Мирона звали Мирон, а никак не залупоглазым жидом, коим тот его окрестил.  Впрочем, после уроков тот его не трогал, а значит это всё-таки был не розыгрыш. Дома Мирон любовно разложил валентинки на компьютерном столе, подвинул даже ради этого, чтоб место освободить, все книжки. Блёсточки на открытках красиво мерцали под светом монитора, а Мирон чувствовал себя счастливее, чем когда-либо.  Ваня намекнул ему, что отправителя они не вычислят, даже если перелопатят всю школу, может в классах помладше их по три штуки на параллель вообще, кто знает, и гадай потом, кто из них. Мирон было расстроился, но Ваня предложил идею получше.  - Напиши в школьное «Подслушано», Мир. Там вся школа сидит. Мол, Я Мирон из 10 «А», Соня, которая присылала мне валентинки, откликнись.  - Ты дурак совсем, Вань? - вспылил Мирон. - Хочешь, чтоб все подумали, что я сам себе их и писал, да ещё и в группу вконтакте об этом пишу, чтоб свой рейтинг в глазах других поднять? Ну уж нет, пусть лучше это так и останется для меня загадкой.  - Ну хорошо, не пиши, что ты Мирон. Хотя как тогда она поймёт, что это именно к ней обращение? Херня какая-то. Мирон пообещал подумать, и даже не соврал. Идея казалась гениальной - остаться анонимом, а для идентификации себя под анонимным сообщением прикрепить фотографии валентинок. Тогда та самая Соня поймёт, что обращаются именно к ней.  Мирон написал коротко и по делу. «Соня, которая отправила мне это, хочу с тобой познакомиться лично, встретимся на большой перемене завтра». Пост выложили буквально через десять минут, все шло по плану. За первые два урока Мирон весь извёлся в ожидании и предвкушении. Вообще-то он морально готовился и разочароваться, но положительные эмоции всё-таки превалировали. Едва дождавшись звонка со второго урока, он выскочил в коридор, предварительно отписав Ване Евстигнееву, чтоб он на километр близко к нему не подходил на этой перемене, вдруг тот своим присутствием спугнет потенциальную поклонницу.  Коридор был пустым, все школьники разбрелись - кто в столовку, кто курить. Мирон закинул рюкзак на подоконник в рекреации, и сам запрыгнул следом. Уткнулся в телефон, беспорядочно листая мемы, дабы не нервничать. Последнее выходило плохо.  Половина перемены прошла, никто не появлялся. Ну конечно, на что он вообще расчитывал? Что кто-то клюнет на него? А, если даже и клюнет, вот так открыто подойдёт в школе, не стесняясь и не боясь усмешек других? В голове набатом почему-то звучал смех Гнойного, видимо мозг закрепил связь между неудачами Мирона и его смехом. Мирон закрыл лицо руками, подтягивая коленки ближе к груди. Какой же он дурак!  - Жид, ну ты че? - его тряханули за плечо. Только этого не хватало, вспомнишь солнце - вот и лучик, Гнойный пожаловал. - Сидишь невесел, голову повесил. Кто обидел принцессу? Мирон, не отрывая рук от лица, лягнул ногой в воздухе, попадая по чему-то твёрдому, вероятно, по Славиному колену.  - Да ты охуел, - зашипел Гнойный, стаскивая его с подоконника. Глаза Мирону пришлось открыть, драться с закрытыми было явно плохой идеей, а драка, похоже, намечалась. - Я тут со всей душой, а ты пинаться решил?  - Что ты хочешь? - устало вздохнул Мирон, вырвавшись. - Ты можешь от меня отстать хоть на один день? Сейчас даже зрителей нет, для кого шоу?   - Для тебя, блядь, шоу, - Слава бесцеремонно сплюнул прям на пол. - Ты сам написал, что ждёшь отправителя открыток на большой перемене.   - А ты тут причём? Да и откуда ты знаешь, что пост писал я, там же анонимно было?  До Мирона начало доходить. Гнойный тут оказался не случайно. Ну конечно, господи, это же очевидно, это все был прикол, как Мирон и думал, просто почему-то высмеять его решили не вчера, а сегодня. Подольше помариновать его, долбоеба, в мечтах и надеждах, видимо.  - Какой же ты конченый, - Мирон истерично рассмеялся. - Пойдём в столовку, разыграем сценку заново, чтоб все видели.  - Зачем чтоб все видели?   - Ну как, ты же для этого все это задумал, чтоб унизить меня побольше, правда? Лузеру приходит миллион валентинок, и он настолько начинает верить в себя, что даже назначает встречу с отправителем! Вот это экспириенс! Гнойный ошеломлённо слушал его тираду, смешно открыв рот. Следом рассмеялся.  - Жид, ты че, думаешь, я поугарать пришёл? И все это сделал ради этого? - Слава сделал шаг в сторону Мирона, заставляя его тем самым напрячься. Драку все ещё никто не отменял. - Надо было бы мне столько бабла прикола ради спускать на хуйню эту пидорскую! Я мог просто подножку тебе в коридоре поставить, вот и прикол бы был отличный, рабочий.  - Так а зачем ещё тогда ты это сделал?   - Потому что устал пытаться привлечь твое внимание, блядь! - Гнойный приблизился ещё на шаг. - Устал шутом быть, понимаешь? С седьмого класса пытаюсь сделать хоть что-то, чтоб ты отреагировал, а ты только и делаешь, что огрызаешься и ещё больше закрываешься!  Теперь пришла очередь Мирона разинуть рот от удивления. Чего? Пытался привлечь внимание? Зачем?  Последний вопрос он озвучил вслух.  - Да нравишься ты мне потому что, жид, бля, вот почему! - Гнойный подошёл вплотную, заставляя Мирона пятиться назад. - Вот так бывает, прикинь. Клянусь, как впервые увидел тебя, когда ты только к нам перевёлся, так и не могу перестать думать о тебе. А ты ещё и хорошеешь, сука, с каждым годом, вообще легче не становится! - Слава практически прижал Мирона к подоконнику, пользуясь тем, что тот находился в жесточайшем ахуе и не мог ничего сделать.  Он продолжал что-то говорить, но Мирон его уже не слышал, в мыслях крутилось лишь слово «нравишься». «Нравишься». Мирон ещё никому никогда не нравился. Ну в таком плане. Хоть и хотел очень.  - Если ты меня сейчас пошлёшь - я пойму. И больше никогда тебя не трону, обещаю. - у Гнойного были расширенные зрачки, в которых Мирон видел собственное отражение, и слегка влажный от пота лоб. - Но если у меня есть шанс… Хотя бы общаться, я не говорю про большее… Я, блядь, стану самым счастливым человеком, отвечаю. Ну скажи уже что-нибудь, Мирон, че молчишь? Впервые за несколько лет услышав собственное имя вместо привычных нелестных прозвищ из уст Гнойного, Мирон отмер. Он решительно ни черта не понимал, но Слава говорил так пылко и искренне, что хотелось верить в его слова.   - Давай встретимся после уроков и поговорим, ладно, Слав? - он слабо улыбнулся, мягко отодвигая от себя Гнойного за плечи. Руки почему-то противно дрожали. - И подготовь, пожалуйста, объяснение, почему ты назвался Соней, мне очень интересно. А сейчас пошли, звонок уже скоро.  - Хорошо! - Слава просиял и, подхватив рюкзак, вприпрыжку двинулся в сторону кабинетов. У Мирона в запасе было ещё три урока, чтоб хорошенько проанализировать произошедшее. Мирон ещё никому никогда не нравился. Но впереди, похоже, была отличная возможность узнать, каково это.