летучее глаженье

      Сегодня Антон впервые за свою вампирскую жизнь одевается официально. Да, прям туфли, брюки, белая рубашка… и даже пиджак! Из-за которого он, кстати, и опаздывает, входит в зал за три минуты до начала.              Сев на своё место, он пытается поправить одежду. Сука, ну это «пиздак», а не «пиджак» — плечи как раз, а рукава малы. Его бы снять по-хорошему… Звенит последний звонок. Женский голос называет зрителей уважаемыми и оповещает о том, что двери в зал закрыты, просит не использовать во время спектакля магические скрижали. А Антон за её речь успевает стянуть пиджак и положить его на колени.              Свет плавно гаснет, занавес раскрывается. Это волнительно. Рассматривая декорации, в которых вот-вот начнётся действие, Антон ёрзает — кресло начинает казаться жутко неудобным. На сцену выходит человек, проходит от одной стороны к другой и останавливается у чего-то, похожего на столб. Он в образе. Молчит, смотрит куда-то в даль, но не на зрителей, а за кулисы. Лицо актёра кажется Антону очень знакомым. Возможно, это тот друг Арсения, новообращённый вампир, с которым он недавно показывал фотографию…              Постепенно действие оживляется: на сцене появляются другие герои, они разговаривают между собой, перемещаются. Зрители смеются с чьей-то реплики, но Антон пропускает шутку, заметив Арсения, который вбегает на сцену через зрительный зал. Он говорит быстро, подходит к столу, берёт бутафорскую еду с него, не переставая рассказывать. У него что-то спрашивают, персонаж Арсения смеётся в ответ.              Хоть Антону и непривычно видеть его в роли, даже немного не получается правильно воспринимать игру, но всё же он сильно залипает. Арсением нельзя не восхищаться. Его импульсивные движения, голос, смех этот театральный, костюм…              Сцены сменяются, пьеса действительно затягивает. Особенно удивляют какие-то режиссерские детали, кубы большие, ткани. Наверное, Антон не понимает некоторые художественные моменты, но… это повод сходить ещё раз. Если Арсений, конечно, не будет против. Извините, «вампидап». Ладно, Антон никогда не привыкнет к этому его шоу-бизнесному прозвищу. Главное — на людях не оговориться. А дома можно делать всё, что захочешь (и это не то, о чём вы подумали, точнее: не только это).       

***

      Музыка резко останавливается, герои замирают и стоят неподвижно с минуту. Когда сцена начинает вращаться, до Антона доходит: это концовка. На пустую сторону актёры выходят уже держась за руки — на поклон.              Антон поднимается с сидения вместе с остальными людьми. Он хлопает, не отрывая взгляда от Арсения, который лишь мельком смотрит на него перед тем, как пойти вперёд, к зрителям, протягивающим ему цветы.              Когда актёры скрываются за кулисами, Антон, аккуратно обходя людей, выходит из зала. Но он направляется не к выходу, как все, а в противоположную сторону. Вспоминая рассказы Арсения, находит коридор, разделяющий закулисье с гримёрками, туалетами и другими служебными помещениями. Антон не знает в какой именно комнате находится Арс, поэтому встаёт тут.              Ждёт. Стоит с этим пиджаком в руках, как идиот, и рассматривает сначала пол, потом стены, те оказываются намного интереснее — на них фотографии, плакаты всякие концептуальные.       Он ещё раз прокручивает в голове поздравление Арса с первым выступлением, как будет дарить корзину цветов, уже ждущую их дома, и вазы: Антон был уверен, что цветы подарит ещё кто-нибудь.              Арсений с серьезным лицом выходит в коридор, но, заметив Антона, сразу же становится радостным, очень радостным. Он отпускает себя и буквально бежит к нему, чтобы обнять. Крепко и немного взволнованно.              Антон чувствует эту бурю энергии внутри него, знает, что Арсений пытается её сдержать, но получается не очень: в порыве нежности он ещё сильнее сжимает Антона, тут же ослабляя хватку.       — Я так нервничал, это ужас. Три пачки искусственной крови выпил!.. — Арс хихикает, сам не понимая почему, а потом добавляет: — зато выступили хорошо.              Антон, поглаживая плечо, кивает и шепчет: «вы молодцы». Он смещает ладонь, аккуратно ведёт по спине…       — Арс, это было очень круто.              Тот отодвигается и улыбается как-то загадочно, берёт за руку, говорит «пойдём» и тянет к двери недалеко от них. Неожиданно. В прочем, это в духе Арсения. За дверью не комната, а скорее ещё один коридор со стенами из тёмного кирпича, очень тесный и даже немного пугающий.              — Нам точно сюда?              — Ага, — отвечает Арсений, еле касаясь стены пальцами свободной руки, — Такой дизайн… Архитектор явно романтизирует мистику.              — Как и все вампиры. Это заложено на генном уровне.              Арсений прыскает. Они идут дальше, а потолок становится всё ниже и ниже… В конце коридора оказывается вертикальная деревянная лестница.              — Наверх? — спрашивает Антон.              Кивнув, Арсений лезет первым. У него это выходит быстро и ловко. Антон же поднимается более аккуратно, держась руками за ступеньки и постоянно смотря вниз. По ветру, щекочущему волосы, становится понятно, что это — выход на крышу. Полностью поднявшись, Антон наконец поднимает голову.              — Еба-ать…       — Смотри, Симба, — Арсений указывает рукой вперёд, — Всё, на что падает свет — это наши владения.              Под хихиканье Антона он садится на край крыши у чего-то, отдалённо напоминающего ограждение.              — Прям наше?              — Сто процентов.              Антон опускается рядом. Несмотря на приколы, его действительно восхищает вид. Да и Арса, судя по взгляду, тоже. Тёмное, почти чёрное небо, и город… он как на ладони, вот только превратился в свет фонарей и окон домов. Центр далековато отсюда, но его видно почти полностью.              Они живут здесь чуть больше года. В сознании всплывают воспоминания: обсуждения, поиск квартиры, переезд. Они оставили поместье клана и перебрались в город. Хотели взять с собой сына, но тот решил остаться с дедом. Конечно, при условии, что родители будут навещать каждые выходные. А они и навещают.              Арсений аккуратно спрашивает из тишины:              — Тебе понравилось? Спектакль.              — Да, очень. — Антон разворачивается к нему всем корпусом, хочется обо всём поговорить. — Ты, и сам сюжет, и всякие эти… декорации.              — О-о, с ними вообще столько гемора было. То ткани режиссёру не понравились, то посуду для той сцены со столом не привезли… А позавчера вечером актёры помогали задник устанавливать, точнее — они его и устанавливали. Хорошо, что ты меня в тот день пораньше забрал.              — Обращайся, — подыгрывает Антон.              — Сейчас вообще проблемы с кадрами, — более устало говорит Арсений. — Знаешь, не так много вампиров, увлекающихся искусством.              — Это да… Мне кажется, как минимум половина не в теме. Надо приобщать, тем более к такому.               — Да в этом не было чего-то сверх…              — Прекращай, — перебивает Антон, — это очень круто: и сама постановка, и в целом, что ты этим занимаешься… Я же сегодня впервые увидел вживую.              — И как?              Арсений спрашивает странным голосом. Хитрит или… переживает?              — Ахуеннно, — произносит по слогам. — Нет, серьёзно. Не смотри на меня так! — Шаст пихает его в плечо, от чего оба смеются. У Арсения ещё эти ямочки, да и глаза его невыносимые. Хоть их в темноте и плохо видно, всё равно красиво. Очень красиво. Они возвращают мысли Антона назад, к спектаклю: — Арс, там, на сцене… ты прям… сияешь. Я же вижу, и я правда очень рад за тебя. Рад, что ты нашёл то, что тебе по душе.       Антон редко говорит вот так: прямо в лоб, серьёзно, с паузами. От этой искренности переёбывает обоих. Арсений улыбается тепло и, не найдя ответа, но чувствуя очень много, отводит взгляд. Молчит. Молчит и смотрит на открывающийся вид так, будто находится здесь впервые.              Пальцы заламывают край футболки, перебирают его. В районе груди что-то крутится, вертится… Хочется нежности и тепла.              — Родной, — Арсений редко использует это обращение, но сейчас оно вываливается само.              — М?              — Погладь меня, ладно? — Внутри всё трепетно сжимается.              Антон непонятливо смотрит вместо ответа до того момента, как Арсений меняет облик и аккуратно перелетает к нему на колени. Шаст, еле касаясь, проводит указательным пальцем по неизменно пышным волосам, пробует. И не угадывает — Арс недовольно отодвигает голову. Лёгким движением он падает спиной на бёдра Антона и раскидывает в сторону крылья, подставляя сразу всё тело.              — Понял. — Антон пробегается пальцами по нему, останавливается на шее. Ведёт от неё до подбородка несколько раз, нажимая больше ногтем, чем подушечкой. — Так?              Арсений медленно моргает вместо кивка. Это понимается как разрешение, и Антон, спустившись ниже, делает всё, что хочется: растягивает бока, массирует плечи там, где к ним присоединяются крылья, сами крылья собирает и раздвигает снова — балуется.              Глаза совсем закрываются, когда Антон, наконец, спускается к животу и чешет сразу четырьмя пальцами. Чешет и смотрит. В мышиной форме у Арса особенно выражены клыки, ушки более заострённые, чем у самого Антона, а лапки вообще никогда не оставляли его равнодушным.              «Ну а мордочка? Как такую не расцеловать?» — Антон держится изо всех сил, чтобы не начать говорить вслух все те приятности, что крутятся на языке. Он пальцем проводит по переносице, по лбу, чуть надавливает на щёки с двух сторон, около жевательных мышц. Спустившись к челюсти, замечает, как Арсений хитро приоткрывает один глаз, чтобы подглянуть на наверняка поплывшее выражение лица напротив. В ответ на это Антон легонько щипает его в районе рёбер, а потом хихикает с себя же.              Он чешет открывшуюся часть спины, чуть сильнее нажимая в районе лопаток, когда вспоминает о лапках, о маленьких пальчиках на них. Пройдясь по ногам вниз, правая рука оказывается у правой подушечки, левая — у левой. Кожа здесь другая, шершавая…              Арс тащится — по его довольной улыбке видно, по носу, напряжённому из-за вздёрнутой головы. Причём здесь нет никакого подтекста, сексуального желания. Только нежность пробегает туда-сюда по телу: из головы до когтей на задних лапах, а, возвращаясь назад, она остаётся где-то в районе сердца. Нет, в самом сердце.              И, кажется, он чувствует ещё… кое-что. Но почему-то даже про себя боится сформулировать эту мысль, мысль о чём-то большем, чем нежность.       

любовь любовь любовь любовь

любовь любовь любовь любовь

             Антон убирает руки, но ненадолго: тут же подсовывает их под Арсения, складывая лодочкой. Получается как бы «лежанка». Арс крутится в его руках, переворачиваясь, трётся о ладони брюшком, крыльями — просит погладить ещё. И кто такой Антон, чтобы отказывать. Он меняет положение рук так, чтобы одна частично накрыла Арсения сверху и можно было бы провести по телу большим пальцем… Снизу раздаётся что-то, похожее на урчание. Или фырчание.       Боже, в Арсения невозможно было не влюбиться. Антон отчётливо чувствует это ощущение трепета внутри и не замечает, как на лице появляется широкая улыбка. Это уже не влюблённость, это — любовь.              Очень хочется сказать вслух. Пытаясь подобрать слова, он переводит взгляд на город, на тёмное небо, чернота которого не может не притягивать внимания. Антон поддаётся вампирскому нутру и всматривается в неё. В голове всплывает собственная фраза о мистике, заложенной на генном уровне. Другой Антон бы похихикал сейчас, но этот вспоминает реакцию Арсения тогда, в коридоре с лестницей…              Движения пальцев замедляются, они плавно проходятся по практически плоскому пузику. А за мыслью о любви идёт следующая, очевидная для Антона: он хочет, чтобы Арсений был его мужем, а он сам был мужем Арсения. Чтобы всё, что происходит между ними, закрепилось кольцом и тысячами приколов, переделанными анекдотами. И где-то в будущем они срастутся характерами, привычками, мимикой и шутками настолько, что будут понимать друг друга не с полуслова, а с полубуквы. И стабильность будет. И любовь, конечно. Это самый верный исход из всех возможных.              Когда Антон опускает глаза на Арса, становится понятно — тот уже спит. Задумчиво сомкнутые губы снова превращаются в улыбку.              — Мой хороший, — еле слышно произносит он, прижимает локтем пиджак к боку и встаёт, аккуратно удерживая Арсения в более-менее неподвижном состоянии.       Антон, перед тем как спуститься, ненадолго останавливается у люка и поворачивается, чтобы ещё раз взглянуть на ночной город с этой точки. Кто знает, когда они сюда придут во второй раз.              Смотря на дома, огни и силуэты повозок, Шаст думает об их жизни. Кажется, со временем она меняется в лучшую сторону, и Антон очень надеется, что многие вещи, возникшие сейчас, сохранятся на долгое время: их квартира, уровень взаимоотношений, его работа, театр, где играет Арсений, тёплые поездки в семейное поместье… Антон ни за что не сможет отпустить это всё, оно уже такое родное и тёплое. Такое же, как и Арсений, тихо посапывающий в его ладонях.              Надо будет кольцо купить.