Следующий день не настанет.

      Звонкий смех заполняет комнату маленький однушки, парень хватается за живот:       — Гю, неужели ты поверил в этот бред?, — Танос сбрасывает поступившие слезинки с уголков глаз и хихикает, — Сам подумай, ну какая третья мировая.       Нам-Гю стоял с телефоном в руке, экраном обращенным к второму парню. На экране громкие заголовки о начале войны. Гю уже и сам стал более скептически относится к этому, телефон убрал в карман и руки сложил на груди.       Субон видя, как испортилось настроение парня, поднимается с кресла и подходит, положив руки ему на талию:       — Ну чего ты, испугался? Я уверен, что это все бред журналюг, иди ко мне, —             Притянув к себе, кратко целует в губы и кладет голову ему на плечо, ведя носом по шее. Гю расслабляется и обняв Субона, прижимается к нему и закрывает глаза, на душе становится необычайно мирно.       Стояли они так недолго и после легли на кровать, Гю как обычно прижался и положил голову на грудь Бона.       Через какие-то пару минут Нам уже видел сны, а вот Чхве почему-то не забирало в царство Морфея. Он долго смотрел в потолок, затем взял телефон и включил новости. Не хотелось признаваться даже самому себе, что колени трусятся от всех этих событий. Откинув телефон дальше на кровать, Бон целует Нама в лоб и обнимает. Он поклялся себе, что во чтобы то не стало защитить своего любимого, они как-нибудь справятся, что-нибудь как обычно придумают. Может уедут за город, может останутся и найдут убежище.       Субон тяжело вздыхает и все-таки проваливается в тревожный и чуткий сон. Ему снится, будто он стоит среди заброшенного города, один. Он оборачивается, в попытке найти Нам-Гю, но не видит его. Затем срывается с места и начинает осматривать дома, они все перекошенные, разбитые, на гнилой бледной земле лежат куски кирпичей и разбитое стекло. Где-то вдалеке видно небольшие пожары, ещё дальше слышатся взрывы, и ничего больше. Ни пения птиц, ни смеха людей, только ветер, сухой и горячий ветер. Субон роется в обломках дома и внезапно он касается ладонью чего-то мягкого, вздох срывается на вой, и он с усилием поднимает бетонную плиту. Под ней лежит Нам-Гю, мертвый. Его глаза стеклянные и смотрит он куда-то в небо. На глазах Су выступают слезы, и он обхватывает руками холодное лицо, целует его, будто от этого тело сможет ожить.       Субон резко поднимается, руки трусятся, а по спине стадами бегут мурашки. Это был сон, всего лишь сон. Парень резко оборачивается и видит, как Нам-Гю потирает глаза и тоже поднимается:       — Что случилось?, — Гю двигается ближе и обнимает, будто уже зная ответ на свой вопрос. Кладет голову на плечо Чхве и успокаивающе гладит по спине.       — Сон такой дурацкий приснился, — Крепко обняв Гю, слегка расслабляется и пытается усмирить сбивчивое дыхание. Берет в руки телефон и смотрит на время — 3:55.       — Пошли покурим, — Бон говорит на выдохе и взяв за руку парня, вывел на балкон. Сигарета и зажигалка появились в руках будто из неоткуда, парень щелкнул зажигалкой и вдохнул смертельный дым. Гю последовал его примеру и тоже закурил. Теплая ночь в Пусане, легкий ветерок дует из открытой форточки. Нам-Гю берет телефон и открывает новости:       — Блять, «на Сеул было скинуто порядка 5 бомб неизвестного происхождения, насчитываются тысячи убитых и десятки тысяч раненых, около 15% архитектуры разрушено полностью», — читает Нам-Гю из новостной сводки неизвестному ему журналиста. Переводит взгляд на Су Бона и тот вздыхает:       — Сука, я думал обойдется. Когда выставили?, — Бон поворачивает голову к Наму и задумчиво опускает взгляд. Нужно готовиться, хоть Пусан далековато, и все же до них точно дойдет.       — 10 минут назад, — Нам-Гю выключает телефон, — Что будем делать?