Кофе

– Что ты делаешь? – Шэдоу рассматривает как агент зачем-то возит несколькими палочками по пенке свежего латте. Движения плавные, осторожные и прерывистые. Явно что-то создаёт. – Латте-арт, – Стоун мгновенно переключает свое внимание на космического ежа. Новый член команды впервые проявляет заинтересованность к чему-то кроме мести! Чудо. Да и этот инопланетянин ему нравится: молчаливый, милый в своей серьёзности и при этом может быть радикальным. Наклз просто раздражал всем своим тупоголовым существованием при нахождении в одном помещении. – Я люблю варить кофе, это как хобби уже. Такой вариант приготовления латте стал чем-то новым. Без развития я чувствую... – подобрать нужное слово сразу же не удаётся. За годы работы на Пентагон он привык к постоянным изменениям, а застой или постоянность обозначала лишь ожидание перед новым шагом к выполнению миссии. Про спокойствие с доктором Стоун позабыл уже давно. – ... тяжесть на душе. Вот, смотри, – он опускает чашку ближе к Шэдоу. Все же еж по росту достигает ему только бедер. Тот с интересом рассматривает изображение бэдника. – Выглядит необычно, – еж признаёт, что это интересно, а не простое детское баловство. А также отдает себе отчет в том, что Стоун мало что делает просто так. Тот явно не просто так это сделал. Они взаимодействуют совсем немного времени, но за мягкой улыбкой и щенячьими глазами прячется не бесхребетный добряк, которым тот кажется на первый взгляд, а боец, тактик и стратег. Особенно это заметно при общении с непредсказуемым внуком Джеральда. Еще тот буквально затылком ощущает его присутствие и он буквально на яву может увидеть как плавные движения агента в случае необходимости смогут мгновенно обезвредить противника с такой же ловкостью, которую тот проявляет при варке нескольких кофе в турке и добавлении всех допингов в чашку одновременно. Тут должен быть какой-нибудь подвох. – Хочешь попробовать? – он осознанно пытается показать Шэдоу жизнь с другой стороны. Интересной, необычной, размеренной. Та мыльная опера вместо сюжета сериала уже привлекла внимание ежа. Потому что никому не стоит утопать в ненависти, иначе ты себя потеряешь. Стоун помнит холодное безразличие сухих песков пустыни, когда шел уничтожать отряды террористов в качестве мести за свой отряд. Долгие месяцы совместной работы обернулись множеством кровавых трупов его друзей, которые потом вдвое окупились смертями противника. Вспоминать про то время всё еще не хочется. Именно тогда его сослали в "отпуск" и он развлекал себя как мог. Именно кофе позволило ему начать снова жить. Рецепты, особенности зерен, разнообразие вкусов и методов приготовления обычного кофе увлекли его, пробудив от сна безразличия. – Это весело, – он возвращается к своему художеству. Не стоит ворошить прошлое. Сейчас нужно лишь добавить еще несколько элементов, чтобы завершить изображение. – Рисовать на пенке? Не думаю, – Шэдоу чувствует как ярость снова заполняет разум. Мария наверняка бы оценила такое увлечение. Она любила рисовать и у нее хорошо получалось. Но ее здесь нет. И никогда не будет. – Ты даже не пробовал, – Стоун отвлекается буквально на мгновение от чашки, чтобы бросить быстрый взгляд на бадника в углу кухни. – Умеешь рисовать? – Немного. – Можешь описать мне что-нибудь, а я нанесу основные линии, которые ты превратишь в полноценный рисунок, – и бадник завершён. – Держи, – ему интересна реакция Шэдоу на такой кофе: сладкий, молочный, другой. До этого ёжик спокойно пил эспрессо или тот же латте, но интереса к определенному виду не проявлял. – Я думал это для внука, – ладони приятно согревает горячий напиток даже через перчатки. – Ему через сорок минут, – агент отмахивается от этого. – Ну так что? Попробуем? – Хорошо, – такая мягкость Стоуна напоминает Марию. Он хочет сделать это для неё. Хочет попробовать что-нибудь новое, что ранее не представлялось им даже поздними ночами за разговорами. Как изменчив мир. – А ты сможешь... Нарисовать по фотографии? – ее черты лица выжжены в сознании и будто бы на обратной стороне век, но испортить ее образ своим неумением не хочется. – Да. По сути это обычное рисование, где полотно - пенка, а краска - кофе, – агент улавливает сомнения ежа. – Благодаря этому я отлично рисую, поэтому смогу изобразить что угодно максимально приближено к фотографии, – тот колеблется, но спустя десяток секунд кивает каким-то своим мыслям, чтобы потянуться к перчаткам. Немного возни заканчиваются сложенным картоном. По краям виден цвет, но что внутри запечатлено не понятно. Но он не станет торопить ежа. У них есть еще долгие сорок минут до начала очередного этапа забега для выполнения миссии, а терять доверие бессмысленным давлением кажется несусветной глупостью. – Можешь нарисовать ее? – Шэдоу не хочет давать последнее воспоминание о счастливых мгновения чужаку. Но и агент не тянется за фотографией, а лишь открыто смотрит в ответ. Таким глазам хочется довериться. – Пожалуйста, – и он осторожно распрямляет старую фотографию, чтобы потом опустить на стол. Не в руки. Нет. – Хорошо. Я не буду ее трогать, не волнуйся, – Стоун не может сдержать улыбки. Шэдоу чем-то напоминает ему доктора. Такой же недоверчивый и обособленный, но в тоже время нуждающийся в признании, взрывной и ведомый эмоциями как бы этого не отрицал. Болезненно раненный в прошлом, но еще не обретший надежду в настоящем, чтобы смотреть в будущее. – Красивая. Подожди секунду, – он тянется за своей чашкой. Хорошо хоть ему внезапно захотелось латте. – Попробуем на моем кофе. – Без разницы, – еж делает глоток из своей чашки. На вкус очень странный кофе, но и не вызывает отторжения. Такой мягкий, молочный и с покалыванием во рту. – Что это? – Раф с сиропом, взрывной карамелью и одним секретным ингредиентом, – мужчина наносит первые линии на пенку, сверяясь с фотографией. На память он не жалуется, но ему нужно лишь набросать общие линии, а не создавать полноценный рисунок. – Ты можешь пить и крепкий эспрессо без сахара, но я решил тебя удивить, – теперь нужно поменять палочку на более тонкую. – Ну как? – Стоун бросает быстрый взгляд на своего импровизированного "клиента". В своей кофейни он иногда развлекал себя такими вещами как составной заказ на его вкус. Людям нравилось. – Неплохо, – взрывная карамель забавно потрескивает в уютной тишине. Это даже можно назвать вкусным. – Готово, – спустя пару минут работа выполнена. – Здесь нет стола пониже, поэтому придётся принести стул.– Подожди немного, – трудно обучать того, кто даже не видит чему его будут учить. – Прошу, – повезло, что доктор в порыве гнева не сломал последний барный стул. У кухонного островка где лежат продукты для нового рецепта есть стулья, но они прикреплены к полу. Он принес еще три для удобства нахождения в роботе, но в порыве двое уже было уничтожено. – Смотри. Для начала я расскажу тебе...       Под болтовню агента Шэдоу принимает решение рассказать тому правду про план Джеральда. Тот достоин чего-то лучшего, чем внезапная и мучительная смерть. Не заслужил этого. Мягкая и гениальная в своей хаотичности Мария походит на Стоуна.