Ночная смена

      Доктор Чон Чонгук, переходя из государственной шарашки в клинику для богатых альф и омег, был на сто процентов уверен, что теперь ему не придётся работать с противными тупыми интернами, которые уже всю плешь ему проели.       Он всего лишь хотел спокойно работать, а не воспитывать детский сад. Доктор Чон был очень известный в определённых кругах профессор-омеголог. Сделавший своё имя на тысячах успешных операций и своих исследованиях и нововведениях, очень удачных, к слову. Работал он словно сумасшедший, и лишь одно могло вывести из себя — непролазная тупость начинающих недоврачей.       И вот, перейдя в престижную частную клинику, он понял, что ему практически насильно засунули в обучение этого сопливого недоврача — Ким Тэхёна. Из преимуществ у этого омежонка с розовыми щечками было лишь его модельное личико и красивый медового цвета хвост. Ну, может ещё и треугольные кошачьи уши, за которые его хотелось жёстко оттаскать.        — Ким! Какого хрена тебя занесло в медицину? Шёл бы работать айдолом, больше толку было бы, — ворчал Чонгук, глядя на розовеющие при виде него щёки и прижимающиеся к голове ушки.       Тэхён откровенно его побаивался, но вместе с тем слепо обожал и таскался, словно хвост, задавая без конца свои тупые вопросы, не давая сосредоточиться буквально ни на чём.       — Кофе, профессор Чон.       — Давай, — буркнул Чонгук, глядя на это симпатичное свеженькое личико.       Этот Ким Тэхён являлся сынком одного мастодонта, что представлял всю медицину Кореи в парламенте, и отказаться от этого балласта не представлялось возможным. Его трепетный папаша посчитал, что непутёвый сынок, работая бок о бок со светилом корейской медицины, будет столь же успешен и популярен. Но омега, который рожал этого котёнка, явно забыл родить ему мозг! Ибо доктор Чонгук в данный момент успокаивал высокопоставленного альфу, которому неудачно сделали анализ отделяемого простаты.       — Помимо того, что ваш доктор полчаса ковырялся в… сами знаете, где, — шипящим шёпотом сказал альфа в дорогом костюме. — Сегодня лечащий доктор сказал, что сок простаты собран некорректно и мне нужно пройти всё заново.       — Я сам возьму у вас анализы. Приношу свои глубочайшие извинения! Доктор у нас очень опытный и, возможно, лаборатория просто напутала, — голос профессора был полон сочувствия.       При этом Чонгук точно знал, что напортачил именно пиздюк! И его он просто уничтожит сегодня. Но перед клиентом нельзя было говорить, что доктор некомпетентен. Во-первых, именно он, Чон Чонгук, закрутившись в пациентах и делах, поручил собирать анализы Тэхёну. Который лишь иногда проявлял чудеса благоразумия и даже научился попадать в вену дрожащей иглой. И теперь, разок возложив на Тэхёна ответственность, профессор пожинал плоды своего легкомысленного поступка.       Сама по себе процедура хоть и была элементарной, но для несведущего альфы являлась довольно унизительной. Плюс требовала подготовки, клизмы и так далее. Тут ещё этот криворукий хвостатик всё напутал.       В конце концов, спокойно поговорив с пациентом, успокоив его, Чон провёл полный анализ его состояния на основании имеющихся исследований. Сам поставил ему клизму и, наконец, взял успешный образец секрета простаты.       Под конец приема высокопоставленный альфа чуть ли не обнимал симпатичного молодого и такого талантливого доктора.       Как только дверь за пациентом захлопнулась, Чонгук сменил выражение лица на чудовищно злое.       — Ким Тэхён! — зычный голос Чонгука не сулил ничего хорошего. Скорее, надвигался грёбаный армагеддон в отдельно взятой клинике. — У тебя сегодня ночное дежурство! Надеюсь, пояснять не надо, за что?       — Да, доктор, — проблеял Ким, и аромат цветущей сливы заполнил маленькую ординаторскую.       Специфический аромат феромона этого омеги Чон отметил сразу же, как только их представили друг другу. Но тогда он подумал, что пиздюку с таким флёром лучше искать своего истинного альфу, а не вникать в перипетии омегологии.       — У тебя что, стрессовое недержание феромонов, Ким?       — Да, доктор. То есть нет! Здоров я, — он жал свой пушистый хвост к спине.       — Придурок. Дежуришь сегодня в ночную смену. Покажешь, где простата. Пока не добудешь сок, я тебя не выпущу из ординаторской.       — У кого брать-то? — шмыгнул носом интерн, теребя свой шикарный бежевый хвост.       — Вот в ночную смену и узнаешь! Остолоп хренов!       Весь день Тэхён пытался лишний раз не попадаться на глаза разгневанному профессору Чонгуку, ибо тот был зол по шкале от одного до ста на двести баллов. Все у него летали — и медбратья, и санитары, и даже некоторые не особо удачливые клиенты.       Закончив прием в поликлинике, Чон потом занимался бумажной работой. А к полуночи поднялся в стационар, где уже готовился к своей участи Ким Тэхён, переминаясь с ноги на ногу возле двери ординаторской.       — В смотровую! Бегом!       Отделение уже погасило свет в коридорах, время было далеко после отбоя. Лишь рандомные покашливания да шарканье редкого медперсонала раздавались в гулкой тишине.       Смотровая, в какую они направлялись, находилась в отдалении от палат, и их никто не стал беспокоить, так как Чонгук предупредил на посту, что будет выполнять воспитательные процедуры.       — Снимай низ и залезай на кресло!       — Что? — задрожал ошалевший Тэхён. Даже уши прижались плотно к голове от страха. — Но вы же альфа… а я омега… как же штаны…       — Я доктор! А у тебя есть простата! Вот её сейчас и найдём. Если ты такой особо талантливый, то начнёшь с себя. И не дай бог ты мне сейчас не покажешь чистые росы своего секрета простаты! Будешь судна мыть полгода! Не посмотрю на твоего высокопоставленного папашу! Мне вообще насрать!       — Ладно, — глядя на то, как распаляется профессор, Тэхён отчётливо почувствовал панику. Но, в конце концов, Чонгук был действительно очень компетентным специалистом, и чтобы пройти у него осмотр надо было записываться за много месяцев накануне. Этот чёртов доктор с дьявольским характером мог творить настоящие чудеса. Так про него говорили.       — Секрет простаты берётся не в этом положении, — пискнул Ким, забираясь на омегологическое кресло. Он уложил свой хвост сбоку, и тот пугливо прижался в области рёбер.       — Да что ты мне рассказываешь! Вообще подойдет любое положение, ну а для тебя так будет нагляднее! Руку! — Чон надел омеге медицинскую латексную перчатку на правую руку, потом, подумав, надел и на левую тоже. Потом и свои руки облачил, конечно же. — Держи, — он впихнул Тэхёну в пальцы предметное стекло. — Так уж и быть — член я твой подержу, пока другая твоя рука ищет простату. Но секрет соберёшь сам! Это принципиальный момент.       Чон поднял спинку кресла почти вертикально, чтобы омеге было удобнее добраться до своего же ануса.       Красный, как рак, Тэхён положил свои ноги в держатели. Не думал он, что когда-то в этой жизни окажется перед доктором Чонгуком, который, к слову, ему охренеть как нравился, в таком неоднозначном положении… таким открытым и беззащитным…       — Приступай, — безапелляционно заявил доктор, наливая омеге на указательный палец прозрачный медицинский гель из огромной бутылки.       — Мх… — закряхтел Тэхён, стараясь попасть в сжавшийся от пристального внимания анус.       — Ты должен делать поглаживающие, выдавливающие движения, и тогда сок простаты появится. Ты же здоровый омега, без воспалений и проблем, у тебя должно прям брызнуть сейчас.       Но с членом Кима ничего не происходило, и прозрачные капли сока простаты и не думали появляться.       — Поразительная тупость и невежество! — сказал доктор Чон, трогая Тэхёна за пенис и чуть оголяя головку, что заставило чуть не подпрыгнуть до потолка. — Ищи лучше, что глаза выпучиваешь на меня!       — Д-доктор, — чуть всхлипывая, произнёс Тэхён. — У меня не выходит. Это положение неудобное, надо на боку. Ну или в коленно…       — Альфа твой будет тебя в коленно-локтевой! — рыкнул профессор.       — Может, у меня простаты нет, и я инвалид? — канючил интерн.       — Да блядь! — чуть не схватился за голову Чонгук. В следующее мгновение он смазал свой палец гелем и присоединил тот в узкой заднице Кима к его собственному. Любую простату профессор мог найти из всякого положения и, надавив своим пальцем на палец своего интерна, он моментально помог найти искомое. Искры удовольствия пронзили позвоночник, сосредоточившись в области копчика омеги.       — А-ах, — застонал Тэхён от внезапно нахлынувших острых ощущений.       — Ага! — победоносно воскликнул доктор. — Я хочу, чтобы ты прочувствовал к тому же! Ты должен делать поглаживающие движения вот так и так. Понимаешь?       Тэхён в ответ на каждое движение их пальцев внутри начал дрожать и тяжело дышать, но увлечённый профессор, сопровождая свои действия комментариями, продолжал надавливать в это самое местечко, отчего Ким натурально сходил с ума, готовый кончить в ту же секунду.       — Ты соберёшь сок простаты или… — тут доктор заметил, что у его малыша-интерна возник внезапный конкретный стояк. Тот пытался закрыть его рукой, одновременно удерживая предметное стекло. При этом выработка его феромонов стала такой интенсивной, что смотровую можно было сравнить с оранжереей в душный день.       — Ким, у тебя течка, что ли? Почему не сказал? — ошарашенно спросил профессор, всё ещё находясь рукой в заднице омеги.       Бедный Тэхён даже не мог свести ноги из-за того, что был распят в этом грёбаном кресле. Лишь его анус нетерпеливо сжимался вокруг их с профессором пальцев, соединённых вместе. Молодой здоровый организм омеги агрессивно требовал своего.       — Не было течки… не было… а теперь похоже есть, — всхлипнул он.       — Твою мать! — разразился бранью профессор. — Это ж подсудное дело…       — Только в том случае, если кто-то узнает, — всё ещё всхлипывая и тяжело дыша, отозвался омежка.       — И то правда… — профессор медлил всё ещё ощущая напрягающийся анус вокруг пальца. Он даже не ожидал такой реакции от себя самого. Всегда профессионал… он вовсе не помнил, что является молодым альфой, которому ради здоровья нужны регулярный секс и значительный выброс феромонов. Сам он, как доктор, это знал, как никто. Это золотое правило альф, но, как водится, за работой и прочими заботами в отношении себя стабильно забывал. Теперь, находясь пальцами в теле сладкого внезапно течного омежки, он терял свой человеческий облик и контроль.       — Секрет собери, — сказал он пересохшими губами еле слышно.       Омега, совладав со своим стояком, собрал секрет, который стекал с головки густыми прозрачными каплями. Тэхён передал предметное стекло, и альфа положил то на столик рядом.       — Чёрт! — задыхаясь пробормотал Чон.       Одним из его нечастых постыдных мечтаний было разложить Кима Тэхёна на омегологическом кресле, и когда он реально это сделал, не предполагал, с какими последствиями придётся столкнуться. Ведь он в гневе тоже исторгал феромоны, которые так или иначе влияли на омегу. Он аккуратно вынул палец Тэхёна из его задницы и добавил второй свой. Парень застонал, откидываясь на спинку кресла.       На самом деле Ким даже не знал, трахает ли его уже профессор или проводит специальный осмотр. Есть же одна процедура в омегологии, которую положено проходить именно в течку. Тэхён частенько задумывался, что чувствуют бедные омеги в это время. Теперь сам, широко расставив ноги, глядел на доктора, которого всё ещё мучили сомнения.       Омегу сводила с ума мысль о том, что у профессора под этим лаконичным белым безумно дорогим халатом с эмблемой дорогущей клиники стоит на него, на малыша Ким Тэхёна. Хотя этот Чон был таким мастодонтом, что, возможно, одной силой мысли заставлял свой член лежать и прижиматься к ноге, словно тот был зверочеловечьим хвостом.       — Или вызвать скорую омежью помощь? — бормотал Чон, массируя омежий анус, который потёк так, что можно было собирать уже другой специфический анализ.       — Нет, не надо службу, профессор! Только не это!       — А как ты думаешь справляться? Для ингибиторов поздновато уже, пока я в тебе. Пока не кончишь раз несколько, и не помогут.       — Доктор… пожалуйста… — плакал чистыми слезами омежка, зная, что Чон просто ненавидит его, но отчего-то всё же медлит.       Чонгук вынул пальцы из омеги. Тэхён резко втянул воздух и попытался снять свои ноги с подставок.       — Сиди и не дёргайся!       Чон резко потянул на себя дверцу шкафа и достал презервативы, предназначенные для УЗИ и ещё некоторых диагностических манипуляций.       — Вы уверены, что это можно использовать так?       — Есть другие варианты? Служба приедет со своими, если что.       — Нет, не надо службы, не надо… пожалуйста!       — Тогда заткнись, Ким… просто заткнись, — сказал профессор резко вставая на скамеечку перед креслом. Перегнувшись и вцепившись пальцами в колени на держателях, поцеловал омегу в губы. Поцеловал прям!       Тэхён выпучил глаза, не ожидая такого от человека, который секунду назад распекал его на чём свет стоит.       — Не смотри на меня так! У тебя же первый раз. Поэтому тебя нужно настроить. Первая течка с альфой вовсе не шутки…       Тэхён не дал договорить и, обняв за шею, заткнул его рот своим поцелуем, смело протискивая язычок внутрь. Раз уж он сам первый начал, сам и виноват.       Руки профессора проворно расстёгивали смятый уже до состояния тряпки халат на омеге, добираясь до его особо чувствительных в течку сосков. От того, как омега реагировал на лёгкие поглаживания, профессора вело, словно наркомана. Оторвавшись от сладких красивых губ, на которые он столько залипал, Чон припал к розовому уже торчащему комочку. Тэхён застонал сквозь зубы, запрокидывая затылок и проезжаясь им по спинке кресла. Пока рот профессора выписывал непотребности на его сосках, шее и коже груди, его пальцы снова пробрались в течное местечко — высекать искры из злополучной простаты. Каждый раз омега подпрыгивал на месте.       — Можно я отсюда слезу? — взмолился он, так как эта открытая поза смущала его, хотелось свести колени.       — Да чёрта с два! Сначала я тебя трахну именно так! Чтобы дух медицины проник в тебя до основания, Ким.       Чёрт, его всегдашние приколы звучали сейчас слишком горячо. Этот дух медицины в презервативе для манипуляций ощущался словно рай. Омега дрожал, не в состоянии как-либо свести свои распятые в кресле ноги, а профессор держался за его округлую ягодицу, пока медленно вводил свой член, наслаждаясь этим действом, глядя прямо в раскрасневшееся личико.       Маленький омега предпочёл бы, чтобы профессор его целовал или дышал куда-то в шею, но тот словно наслаждался тем, что видел. Когда заполнял его до конца, входя на полную, омега начинал тихонечко скулить и подбрасывать попку кверху. Вид входящего члена в мокрый анус собственного ненавистного интерна был чересчур пошлым и оттого невыносимо сладким.       Не выдержав, Тэхён протянул руки, и доктор склонился над ним, жадно целуя уже совсем без тормозов, пожирая его, обвивая свой язык вокруг его нежного язычка. Делясь слюной так, что становилось непонятно, где чья, и всё это было сладким. Маленькие розовые соски было приятно тереть, так как омега выходил на запредельно высокие ноты в такт толчкам снизу. Кресло для осмотров, не созданное для таких действий, начало скрипеть по мере нарастания темпа.       Почувствовав особую дрожь, Чонгук обвил пальцами член омеги, и как только он это сделал, тот излился горячим семенем. Глядя на подрагивающие в держателях ноги, давая несколько секунд передышки, распалённый профессор в два мощных толчка кончил сам, впиваясь в свою жертву так, будто готов был пронзить её своим профессорским членом насквозь.       Чонгук снял дрожащие ноги с подставок и, взяв омегу на руки, переместил на кушетку.       — Как вы поняли, что это самый первый раз?       — Ну, я тебе тут профессор или так, мимо проходил? — буркнул Чонгук, сбрасывая с влажного тела Кима остатки халата. Течка набирала обороты, и омеге становилось жарко и невыносимо от ощущения ткани на коже.       — Вы тоже, — несмело дёрнул Тэхён альфу за пуговицу, призывая раздеться. Не зная, чего уже ожидать — ругани или согласия с предложением.       Однако у Чонгука включилась программа содействия, и с постным лицом он расстегнул свой халат, затем и рубашку. Сняв и всё остальное, кинул куда-то в сторону стульев.       Омега завизжал в своих мыслях, седлая профессорские колени. О таком он даже в самых смелых фантазиях мечтать не смел.       Тэхён обвил свои руки вокруг шеи Чонгука и потёрся носом об его щеку. Тот в ответ погладил его поясницу неожиданно мягко, затем его ладонь переместилась на хвост и провела по всей его длине. Тот, как ручной, ластился к ладони. Омега, недолго думая, приник губами к его рту, инициируя поцелуй. Раз альфа такой податливый, то чего же стесняться?       — Расскажешь отцу — меня уволят. Может, и лицензии лишат, — вздохнул Чонгук, играя с ушками Тэхёна, что машинально прижимались к голове под его пальцами.       — Что рассказывать-то? Отец всё знает.       — Что ты имеешь в виду, мальчик? — напрягся Чонгук.       — Ну… так-то я устроился сюда из-за любви к Вам, профессор. Папа сказал, что откроет столетний коньяк, если я смогу вас соблазнить. Откровенно говоря, я и не верил, что такое вообще возможно.       — И как давно? — спросил севшим голосом Чон, который был на все сто процентов уверен, что такого, как он, женатого на своей работе, любить было просто нереально, даже просто испытывать симпатию. Он очень трезво оценивал себя и никогда бы не подумал, что такой откровенно красивый и популярный мальчишка, как Ким Тэхён, может быть в него влюблён.       — С самого детства. Когда бывал на встречах с отцом. Вы были такой… загадочный и красивый. Потом я восторгался вашей работой… Ну и не только… Папа поначалу смеялся. Я же был маленький. Но моя любовь выросла вместе со мной. И в конце концов я попросился сюда к вам интерном.       — Боже! Лучше молчи, Ким, — Чонгук отрешённо зарылся лицом в шею омеги, пока тот пропускал свои тонкие пальчики через его жёсткие волосы.       Течка набирала обороты, и профессор уже чувствовал, как омега снова дрожит от возбуждения и сходит с ума, осязая его дыхание на пахучих железах.