Фрукты

10 ноября. 22:44       Поздний вечер. Город утопает в отблесках фонарей, их дрожащий свет отражается в мокром асфальте. Волны лениво бьются о каменную кладку набережной, разливаясь по краям тяжёлыми каплями. В воздухе пахнет сыростью и никотином. Чимин идёт медленно, курит уже не первую сигарету, выпуская дым в прохладный воздух. Его мысли бродят беспорядочно, сталкиваясь друг с другом, как лодки на неспокойной воде. Резкий раскат грома прорезает тишину, и спустя секунду с неба обрушивается ливень. Вода стремительно пропитывает его тонкую рубашку, липнет к коже, пронзает холодом. Чимин раздражённо мотает головой, выдыхая сквозь зубы:       — Блять…       Он поднимает воротник, тщетно пытаясь укрыться, но дождь льёт безжалостно. В этот момент он чувствует, как сверху его накрывает тень, а вместе с ней — сухое тепло. Над ним раскинулся чёрный зонт. Чимин моргает, оборачиваясь, и замирает.       Юнги. Опять.       Стоит рядом, чуть склонив голову, в руках крепко сжимает рукоятку зонта. В глазах отражается приглушённый свет фонарей, в уголках губ — едва заметная усмешка.       Чимин чувствует, как внутри закипает раздражение.       — Ты снова следил за мной? — голос его звучит резче, чем он ожидал.       Юнги медленно качает головой, уголки его губ поднимаются выше.       — Нет. Просто оказался рядом. Совпадение.       Чимин недоверчиво усмехается, отвернувшись. Холодные капли продолжают скатываться по его вискам, смешиваясь с теплом кожи. "Просто оказался рядом". Конечно же. Как всегда.       — Это ложь, — внезапно бросает он, резко оборачиваясь к Юнги. В глазах вспыхивает раздражение. — Ты постоянно мне врёшь. Откуда ты вообще знаешь обо мне? Откуда знаешь моё имя, если я тебе ни разу его не называл? Откуда знаешь, где я учусь и работаю?       Юнги не отвечает сразу. Его взгляд остаётся спокойным, но улыбка постепенно исчезает. Он стоит неподвижно, словно дождь не касается его вовсе. Вокруг них только шум воды, размытые тени фонарей и ритм сбившегося дыхания Чимина. Его пальцы сжимаются в кулаки. Злость, тревога, растерянность — всё смешивается в одно. И, что больше всего злит, — часть его всё же рада видеть Юнги здесь.       — Ты ведь не хочешь этого знать... — вздыхает Юнги. Его голос звучит ровно, но глаза выдают тревожность, словно он совершенно не был готов к этому разговору.       Чимин смотрит на него молча, губы плотно сжаты, пальцы судорожно сжимают мокрый рукав рубашки. На лице Мина расцветает слабая улыбка, но она не вызывает у Пака ничего, кроме раздражения.       — Как я могу тебе доверять, если ты постоянно меня обманываешь? Может, ты и про брата солгал? — его голос срывается, дрожит, а в глазах уже стоят слёзы. Он чувствует, как всё внутри сжимается, гул мыслей в голове становится оглушительным. Он хочет знать правду, но боится её. Хочет довериться, но что-то внутри протестует, кричит, что нельзя.       Юнги не отводит взгляда, но его челюсть напряжённо двигается. Глаза становятся чуть усталыми, отягощёнными чем-то, что Чимин не может расшифровать. И вот Мин уже опускает взгляд на него.       — Ты можешь знать обо мне не всё. Но можешь быть уверен — в том переулке напал на тебя не я. Я не лгу тебе. Лишь иногда не договариваю детали, — он улыбается, но это больше похоже на тень улыбки, зыбкую, исчезающую.       Между ними нависает пауза — плотная, гнетущая, давящая, словно пространство вокруг становится теснее. Чимин глотает ком в горле. Внутри бушует борьба: одна часть хочет развернуться и уйти, забыть, стереть Юнги из своей жизни, а другая — тянется к нему, жаждет верить, хотя бы немного, хотя бы на мгновение.       Он тяжело вздыхает и опускается на промокшую скамейку. Дождь уже давно пропитал ткань его одежды, но он словно не замечает этого, лишь крепче обнимает себя руками. Юнги подскакивает следом, его рука ложится на плечо Чимина. Прикосновение — лёгкое, едва ощутимое, но от него пробегает дрожь.       — Ты замёрз? — обеспокоенно спрашивает Юнги, снимая с себя кожаную куртку. Он накидывает её на плечи студента, стараясь не делать резких движений.       Чимин молчит, словно этого и не заметил, его взгляд всё так же упрямо упирается в землю. Юнги остаётся рядом, его рука всё ещё лежит на плече Пака, будто пытаясь согреть не только тело, но и что-то внутри него.       — Ты говорил, что если я попрошу, ты отступишь... — отдалённо произносит Пак, его голос звучит глухо, как будто через слой воды. После короткой паузы он поднимает голову, их взгляды встречаются.       Юнги улыбается, но его улыбка странная — вымученная, немного грустная. В его глазах что-то тёмное, непроглядное, словно он потерян, словно что-то внутри него сломалось.       — Верно, — кивает он. — Я уйду, как только попросишь.       Тишина. Густая, вязкая, затягивающая. Их взгляды сцеплены, воздух между ними пропитан напряжением, как перед грозой. Чимин чувствует, как сердце гулко стучит в груди, голова туманится. Он уже собирается сказать что-то, разомкнуть этот странный, пугающий момент, но прежде чем слова слетают с губ, Юнги мягко касается их ладонью.       Мин улыбается — тепло, искренне, но с той самой загадочностью, что сводит Чимина с ума. Пак хмурится, но не отстраняется, не отталкивает.       — Но сперва, — тихо говорит Юнги, наклоняясь чуть ближе, — позволь мне пригласить тебя на свидание. Напоследок так сказать. После чего я уйду, если прикажешь. Дашь мне ещё один шанс?       Чимин смотрит на него испытующе. Его мысли снова мечутся, сталкиваются друг с другом, но Юнги не торопит. Он просто ждёт, с той же загадочной улыбкой на губах. В груди у Пака что-то болезненно сжимается, но он медленно, неуверенно кивает.       — Ладно.

***

      Вечер окутывал город мягким золотистым светом уличных фонарей, отражающихся в мокром после дождя асфальте. В воздухе витал аромат кофе, приглушённый гул автомобилей и далёкий смех гуляющих парочек. Чимин и Юнги шли по оживлённой улице, их плечи то и дело соприкасались, но никто из них не отстранялся.       — Так куда ты меня ведёшь? — усмехнулся Чимин, пытаясь казаться равнодушным, но в его голосе сквозил неподдельный интерес.       — Терпение, малыш, терпение, — с загадочной улыбкой ответил Юнги, сунув руки в карманы.       Их первой остановкой оказался небольшой бар на углу улицы — место, где царила уютная, почти домашняя атмосфера. За стойкой стоял пожилой бармен с седыми висками, лениво протирающий стаканы, а в углу небольшого зала играла джазовая мелодия, приглушённо доносившаяся из старого динамика. Юнги заказал им виски с колой, а Чимин, не особо разбираясь в алкоголе, просто кивнул.       — Честно, я думал, ты приведёшь меня в какое-нибудь богемное заведение с живой музыкой, — усмехнулся Пак, наблюдая, как Юнги мастерски балансирует стаканом, чтобы не пролить ни капли.       — А мне казалось, что тебе нужен обычный, нормальный вечер, — с улыбкой пожал плечами Мин. — Без ненужного пафоса.       — Может быть, ты прав, — Чимин сделал первый глоток и поморщился, от чего Юнги громко рассмеялся.       — Ты выглядишь так, будто впервые пьёшь что-то крепче газировки!       — Да пошёл ты! — фыркнул Чимин, но тоже рассмеялся, чувствуя, как напряжение постепенно уходит, оставляя только лёгкость и тепло.       Они сидели за стойкой, переговариваясь, то и дело подшучивая друг над другом. Юнги рассказывал о своих самых нелепых ситуациях в жизни — как однажды случайно застрял в туалете школьного автобуса или как забыл текст на выступлении и начал импровизировать, смешно переделывая слова. Чимин смеялся до слёз, его живот уже начинал побаливать от смеха, но ему было слишком хорошо, чтобы остановиться.       — Не знал, что ты можешь быть таким, — выдохнул он, вытирая слёзы. — Обычно ты такой загадочный и серьёзный.       — Всё дело в компании, — Юнги подмигнул и допил свой напиток. — Пошли, у нас ещё целая ночь впереди.       Они вышли из бара, чувствуя лёгкое головокружение от алкоголя и смеха. Город жил ночной жизнью: где-то доносились звуки уличных музыкантов, кафе были полны гостей, а воздух был наполнен смесью ароматов жареного мяса, кофе и сладкой выпечки. Они купили на улице небольшие хот-доги и ели их прямо на ходу, Чимин время от времени тыкал Юнги в бок, когда тот снова начинал издеваться над его неумением пить крепкий алкоголь.       — Куда теперь? — спросил Пак, когда они оказались на мосту, откуда открывался потрясающий вид на ночной город.       — Ты когда-нибудь катался на карусели в два часа ночи? — ухмыльнулся Юнги, кидая ему дерзкий взгляд.       — Ты шутишь? Они же не работают так поздно! — Чимин удивлённо поднял брови.       — А вот и нет. Пошли, проверим!       И правда, небольшая ярко освещённая площадка с аттракционами всё ещё принимала посетителей. Чимин с сомнением посмотрел на Мина, но тот уже уверенно покупал билеты.       — Господи, это самая дурацкая идея в моей жизни, — пробормотал Пак, но всё же сел в одну из кабинок чёртового колеса.       Когда они поднялись на самую вершину, город раскинулся перед ними, словно картина, написанная светящимися красками. Юнги бросил быстрый взгляд на Чимина, заметив, как в его глазах отражается ночной свет.       — Спасибо, что согласился, — тихо произнёс он.       Чимин ничего не ответил. Впервые за долгое время он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Как будто все тревоги и страхи остались где-то позади, растворившись в этом вечере, полном смеха, приключений и искренности.       Когда они, слегка уставшие, шли по пустынной улице, Юнги вдруг резко остановился и развернул Пака к себе. Их взгляды встретились.       — Что? — Чимин моргнул, удивлённый внезапной сменой настроения.       — Ты улыбаешься, — тихо сказал Юнги. — И мне это нравится.       Пак почувствовал, как что-то внутри него сжалось. Он не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась.       Уже достаточно пьяные, они сидели на лавочке в парке, откинувшись назад, глядя на тёмное небо. Тишина между ними была приятной, но напряжённой. Чимин заметил, как Юнги то и дело бросал взгляды на его губы, и сам ловил себя на этом же. Желание повисло в воздухе, осязаемое, едва сдерживаемое, но никто из них не осмелился сделать шаг первым.       — Пора идти, — хрипло сказал Пак, нарушая молчание.       Юнги кивнул, вставая первым и помогая Чимину подняться. Они пошли в сторону его дома, держась чуть ближе, чем нужно. Дорога до квартиры оказалась длиннее, чем казалось, каждый шаг тянулся вечностью, пока они не оказались у подъезда.       Чимин чуть покачнулся, но Юнги вовремя подхватил его за талию, удерживая.       — Всё в порядке? — тихо спросил он, их лица были слишком близко.       — Да, — кивнул Чимин, но не отстранился.       — Тебе понравилось? — голос Мина звучал мягко, но в нём чувствовалась странная осторожность.       — Да, — просто ответил Пак, не убирая руки с его запястья. — Это было... хорошо. Юнги усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое.       — Пожалуйста, не прогоняй меня, — вдруг произнёс он, почти шёпотом.       Чимин затаил дыхание. Ещё недавно он хотел избавиться от Мина, избавиться от всех этих странных эмоций, что приносило его присутствие, но теперь... теперь он чувствовал только тепло в груди.       И он не прогнал. Не смог.

***

      Прошла неделя, потом другая. Жизнь Чимина постепенно входила в привычное русло, но теперь в ней появилось что-то новое — или, вернее, кто-то.       Каждое утро он просыпался, потягивался, бормотал себе под нос, что снова проспал, а потом, когда окончательно просыпался, замечал, что первая мысль в его голове была о Юнги. Не потому, что он его боялся, не потому что тот вызывал тревогу. Наоборот. Эта мысль была лёгкой, едва ощутимой, но почему-то приятно согревала изнутри. В университете он всё чаще ловил себя на том, что ожидает чего-то. И не зря. Иногда, когда он приходил на пару, его ждала шоколадка, заботливо положенная на парту, перевязанная той самой красной лентой. Раньше он бы напрягся, но теперь, вместо беспокойства, он просто вздыхал, скрывая тёплую улыбку.       — О-о, Пак Чимин! — раздался наигранно удивлённый голос Сокджина, когда тот однажды заметил, как Чимин аккуратно распаковывает угощение. — С каких это пор кто-то балует тебя сладким так часто?       — Что? — Чимин замер с шоколадкой в руке, стараясь выглядеть равнодушным. — Я… Это просто... случайность!       — Случайность? — Сокджин сузил глаза и сел рядом, ухмыляясь. — И как долго эта "случайность" продолжается? Мне кажется, ты что скрываешь от меня.       Чимин закатил глаза, но его уши уже начали краснеть.       — Не знаю… Неделю, может...       — Неделю! — Сокджин хлопнул ладонью по столу. — Да это же целая романтическая история в процессе!       — Перестань! — Чимин фыркнул, но, кажется, теперь он не мог скрыть улыбку.       — Признавайся, это Юнги? Вы наконец-то перешли из стадии "неловких незнакомцев"? Вы теперь типо... Встречаетесь?       — Нет! — Чимин быстро запихнул шоколадку в рот, чтобы избежать расспросов.       Сокджин смерил его подозрительным взглядом, но в конце концов только вздохнул.       — Ну-ну, но я за тобой слежу, Пак.       Чимин не ответил, но внутри себя он тоже задавался этим вопросом. Кто для него Юнги?       На вечерних сменах в кофейне всё тоже изменилось. Теперь, когда Юнги заходил, Чимин уже не чувствовал прежнего напряжения. Он даже не успел заметить, когда начал ждать его появления. Юнги садился за стойку, заказывал кофе и просто смотрел на него. Иногда он говорил какие-то банальности: "— Устал?" "— Как прошёл день?" "— Ты сегодня выглядишь мило."       И эти слова почему-то цеплялись за Чимина больше, чем должны были. Он смущённо отворачивался, делая вид, что занят работой, но его рука каждый раз машинально рисовала миленькое сердечко на пенке.       — Это для меня? — однажды усмехнулся Юнги, когда увидел рисунок.       Чимин вспыхнул.       — Ч-чего? Нет, конечно! Просто… просто рука дрогнула!       — Конечно, — Юнги усмехнулся, обхватывая ладонями тёплый стакан.       И Чимин чувствовал, как жар поднимается к его ушам. Каждый вечер Юнги приносил ему цветы. То розы, то нежные ромашки, то редкие, экзотические бутоны, названия которых Чимин даже не знал.       — Зачем ты это делаешь? — бурчал он, принимая очередной букет.       — Потому что хочу, — просто отвечал Юнги. — И мне нравиться видеть твою улыбку.       Чимин делал вид, что недоволен, но его сердце всегда начинало биться чуть быстрее, когда он аккуратно поправлял цветы в вазе у стойки. С каждым днём их разговоры становились легче. Больше не было той натянутой тишины, больше не было боязни сказать что-то не то. Они говорили обо всём — о глупостях, о книгах, о том, как Юнги однажды случайно заперся в кладовке, а Чимин не мог перестать смеяться над этой историей.       После смены Юнги неизменно ждал его у двери.       — Ты мог бы просто пойти домой, — как-то раз заметил Чимин, закутываясь в шарф.       — Мог бы, — согласился Юнги, — Но тогда я бы не услышал, как ты бурчишь, что устал, или как жалуешься на погоду.       — Ты это слушаешь?       — Всегда.       Чимин замолчал, чувствуя, как его сердце делает странный, слишком громкий удар. Они шли по вечерним улицам, иногда заходя в круглосуточные магазины за горячим шоколадом. Иногда Юнги бросал на него долгий взгляд, а Чимин отводил глаза, чувствуя, как внутри него зарождается что-то новое.       Что-то, от чего он больше не хотел убегать.