Кабинет номер 223

      

      Юля нервно теребила свой рыжий локон и мельком поглядывала на закрытую дверь 223-го кабинета. В коридоре было тихо и пусто — большая часть студентов сейчас пребывала в стенах народной технической библиотеки, мучая кофейные автоматы и натирая до дыр кожаные диванчики. Юля не видела смысла приходить в библиотеку во время сессии, когда чуть ли ни каждая плоская поверхность была занята чьим-то планшетом, ноутбуком, или просто распростертой конечностью. Поэтому последнюю неделю она страдала над физикой дома, разбавляя часы утомительной зубрежки походами в зал и вечерними прогулками. Все эти уравнения Бернулли, свечения темных тел, резисторы и конденсаторы кружили голову, да и попытка получить зачет оставалась всего одна… Юля чувствовала, как сердце гулко бьётся о грудную клетку и горят щеки, и ничего общего это, отнюдь, со страхом отчисления не имело. К сожалению (или радости), формулы волновали её не так, как молодой преподаватель по физике, встреча с которым у неё должна состояться через считаные минуты.       Каждый мог признать, что Мартин Грушка — прекрасный преподаватель. Она наблюдала за ним с последних парт весь второй семестр, стараясь угнаться за записями на доске, но эта широкая ладонь, выводящая маркером бесконечные цифры, постоянно уводила её мысли не в том направлении. Преподаватель явно следил за своей фигурой: спина, часто обтянутая белой футболкой, загораживала добрую половину написанного, и, признаться честно, Юля об этом не очень жалела. Она находила широкие мужские спины невероятно привлекательными, что делало пятничные занятия с обладателем оной настоящим испытанием. Но Мартину не обязательно было об этом знать.       В кабинете послышалось легкое шарканье и дверь отворилась, представляя Юле слегка взъерошенного, лукаво улыбающегося физика.       — Добрый день, Юлия. — мужской голос разнесся по пустым коридорам университета, — Вы на консультацию?       Юля коротко кивнула и, пытаясь не выдавать своего волнения, улыбнулась. Сегодня преподаватель выглядел особенно мило.       — Что ж, проходите.       Мужчина исчез внутри узкого, густо заставленного кабинета, и девушка, поправив складки своей длинной юбки, последовала за ним.       О человеке можно многое сказать, лишь увидев его рабочее пространство: все полочки были заставлены измерительными приборами, фигурками звездных воинов, струнами от гитары, упаковками колумбийского кофе, какими-то металлическими шариками, наклейками, учебниками в твердых переплетах, непонятными пометками на стикерах и многим-многим прочим. Юля с любопытством разглядывала богатое убранство, каждый раз поражаясь неожиданно объявившемуся среди кипы бумаг макету пражского орлоя и подобным мелочам.       Мартин склонился над столом, перебирая листочки с работами, и Юля неловко остановилась в метре от преподавателя. Голубые глаза девушки бесстыже наблюдали за очертаниями мышц, перекатывающихся под полупрозрачной тканью футболки. Эта невыносимая европейская жара выжимала все соки, но за что-то её все-таки стоило благодарить.       — А вот и оно, — пробормотал мужчина и протянул листок с Юлиной работой. Нестройное решение задач было густо испещрено замечаниями и какими-то схемами. — В этот раз удача была не на вашей стороне, как я погляжу.       — Не сказала бы, что удача когда-либо была на моей стороне, — пробормотала девушка, бегло проглядывая задачи. Единственное, что она сейчас могла — это пересчитать полученные баллы; ни о каких дебатах о решении заданий сейчас и речи не шло. Понимать, вернее погружаться в суть теории по физике, девушка начала за день до экзамена. Внезапно формулы кинетической и потенциальной энергий обрели смысл, но на этом обработка информации мозгом закончилась. Вся надежда была на шуршащие под подолом шпаргалки, густо наклеенные на бедра в туалете перед экзаменом, но всё-таки на необходимое количество баллов они не дотянули.       — Предлагаю прорешать задания из теста, если вы не возражаете, — легкая улыбка появилась на губах Мартина и Юля не смогла оторвать взгляд от его лица. Оказывается, глаза мужчины были не карими, а темно-зелеными, как кроны деревьев в густом лесу, подсвеченные садящимся солнцем. Тут, в узком кабинете, она увидела маленькую родинку под левым глазом, небольшой шрамик на скуле, почти прикрытый темными волосами. Мужчина постоянно убирал волосы назад плавным и уверенным движением, и Юля неожиданно подумала, что, свисая, они подчеркивают его безумно привлекательную горбинку на носу.       Так они и стояли пару мгновений, открыто рассматривая друг друга, будто увиделись впервые. Отчасти это было правдой — они никогда не оказывались настолько близко, чтобы по-настоящему увидеть. Мартин будто тоже думал об этом и старался разглядеть как можно больше: пробежался взглядом по длинным рыжим кудрям, свисающим до самых бедер, обвел россыпь родинок на плечах, проследовал тонкие ключицы, скользнул по груди и ниже, вновь к пышным бедрам, вздымающим длинный подол черной юбки. Его взгляд был осязаем, будто легчайшее прикосновение кончиками пальцев. Мартин скользил по телу девушки, бесстыже и трепетно, и Юля почувствовала, как соски напрягаются под тонкой тканью черной майки.       — Не возражаю, — пробормотала студентка и с энтузиазмом начала разглядывать условия первой задачи, старательно пытаясь уловить смысл написанного. Преподаватель подошел к маленькой белой доске, хитро размещенной на двери, и начал стирать старые заметки. С правого нижнего угла на неё глядел распечатанный главный герой «Breaking bad», повешенный туда на магнитик, и Юля не смогла сдержать тихий смешок.       Закончив очищать доску, Мартин протянул ей маркер и отступил в сторону, освобождая немного места. Мысленно девушка проклинала кабинет за его узость и себя за то, что от такой близости с преподавателем её соски вновь поднялись. Она практически касалась плечом его натянутой на груди футболки и почувствовала себя совершенно маленькой. Раньше разница в росте не так бросалась ей в глаза, но сейчас, когда она едва доставала ему макушкой до подбородка, она прочувствовала это каждой клеточкой своего напряженного тела.       Её рука неуверенно вывела «U» как обозначение для напряжения. «Задача подстать обстановке» — мысленно улыбнулась девушка. Всё, что она учила, будто осталось за дверьми 223 кабинета. Или же улетучилось, когда она разглядывала темно-зеленые глаза и сексуальную горбинку на носу. Юля почувствовала движение: Мартин приблизился вплотную, почти утыкаясь носом ей в макушку, бегло читал условия задачи. Девушке потребовались огромные усилия, чтобы сохранить невозмутимый вид задумавшейся над задачей ученицы, пока всё внутри тряслось и искрило. Она чувствовала, как тепло загоревшей кожи преподавателя согревало её, и в то же время бросало в дрожь.       — Нарисуйте схему к этой задаче, пожалуйста, — прошептал почти на ухо преподаватель и замер. Юля не удивилась просьбе и потянулась рисовать замкнутую электрическую цепь с параллельно соединенными конденсаторами, когда услышала тяжелый выдох:       — Да кого я пытаюсь обмануть.       В мгновение девушка оказалась прижата к двери, одна рука преподавателя зарылась в рыжих кудрях и ласкала её затылок, другая уверенно расположилась на талии. Мартин внимательно смотрел ей в глаза — противостояние леса и моря, зеленого и голубого — с немым вопросом, который вот-вот был готов сорваться с губ.       — Я устал делать вид, что меня сейчас интересует лишь физика, Юлия, — имя девушки сорвалось с его уст карамельной конфетой, которую он пробовал впервые. Студентка замерла, как испуганная лань, бессильная перед трепетом, вызванным звенящими в воздухе словами. Пальцы мужчины игрались с блестящими локонами, скользили по позвоночнику и поднимались вверх, ласкали шею, пробегались по челюсти. Девушка почувствовала себя запертой в ловушке, но в желанной, созданной лично для неё.       — Могу я поцеловать тебя? — напряженно прошептал Мартин, сбрасывая с себя маску самоуверенного и отстраненного преподавателя. Сейчас было видно, как он напряжен, как боится услышать отказ, как ему важна и её инициатива. Девушка неуверенно положила трясущиеся ладони ему на грудь, её глаза, до этого прожигающие сильное тело насквозь, стыдливо уставились на носки черных ботинок.       — Я… не умею целоваться. Не хочу, чтобы вы разочаровались, — на щеках Юли появился яркий румянец, от волнения зубки студентки то и дело захватывали обветренную нижнюю губу. — Но я хочу, чтобы вы меня поцеловали.       Их взгляды встретились. Юле казалось, что она слышит, как пылинки приземляются на залитый солнцем стол физика, как работает телевизор в соседнем доме, как звенит воздух, когда Мартин наклоняется к ней. Медленно и осторожно, будто преодолевая барьеры и вопрошая, не зашел ли слишком далеко? Их носы соприкоснулись, и это касание перед падением в пропасть, длилось вечность. Ей хотелось проникнуть в него, залечь в его легких, качать кровь по его телу, стать его сердцем. И при этом стать воздухом вокруг него, наблюдать за ним со стороны, не вмешиваться в его пространство. Она чувствовала себя атомом, который с неимоверной силой притягивается к другому атому, но от него же и отталкивается, когда они оказываются слишком близко.       Она будто нашла наконец своё идеальное состояние — на расстоянии пары сантиметров от его губ. Вот их длина связи. В молекуле водорода она равна 0,1 нанометру, у них — один сантиметр. При их сближении произойдет взрыв. И пусть.       Они вдвоем преодолели оставшееся расстояние. Долгими вечерами за подготовкой к физике Юлия гадала, какой вкус имеют губы, не дающие ей покоя. Пропитались ли они кофе, как её собственные? Они оказались медовыми. Как и светлые вкрапинки в его глазах. Юлия выдохнула от неожиданной сладости и все её сомнения отступили.       Мартин тягуче посасывал её нижнюю губу, поддевал её языком, оттягивал и прикусывал. К его огромному удивлению, девушка ощущалась как нежнейшие персики со сливками, и, о Боги, как он полюбил этот вкус.       Они казались двумя невероятно изголодавшимися людьми, но нужда эта была неукротимая. Чем больше они пробовали друг друга, тем сильнее становился голод. И кислорода катастрофически не хватало.       Юля отстранилась, рвано хватая ртом воздух, оглушенная ревом сердца в ушах. Теперь она не знает, как побороть это притяжение. Не тогда, когда она знает вкус этих губ.       Девушка окончательно отстранилась и заглянула в зеленые глаза. Зрачки физика были расширены и беспокойно бегали по женскому лицу, пытаясь понять, что он сделал не так.       Юля завела руки за спину и раздался оглушающий щелчок, говорящий о том, что теперь они закрыты одни в узком кабинете пустого университета.       Медовые губы преподавателя растянулись в хитрую улыбку и склонились к уху рыжей девушки:       — Я могу вас съесть прямо здесь и сейчас. Не поступили ли вы опрометчиво с вашей стороны? В глазах студентки плясало голубое пламя. Аккуратные пальчики подцепили бляшку кожаного ремня и настойчиво потянули, отчего дыхание мужчины сбилось.       — Кто кого сейчас будет есть, Мартин?