ice and lava.

хенгки утренний холод неприятно пробирается в спальню через приоткрытое окно. хенвон недовольно ежится, сжимаясь под одеялом. сквозь сон чувствует, как кровать рядом прогибается под чужим весом и ледяные ладони лезут под его одеяло. кихен прекрасно знает о своих ладонях, но жалеть не намерен. он довольно улыбается и проводит рукой по шее, плечам и спине хенвона, склоняется к его уху и мягко будит, приговаривая о горячем завтраке. у хенвона нет ни капли сна в голове, только горящий след за ледяной ладонью. он ежится сильнее и фыркает, пихая кихена ногой прямо по бедру. ю ехидно улыбается и исчезает также быстро, как появился. хенвон в очередной раз вопрошает небеса, как его угораздило начать отношения с язвой, мутировавшей в человека. день тянется мучительно долго в силу забитого расписания. собрания, встречи, тренировки, еще раз собрания и в конце, как жуткая добивка — фотосессия для очередного журнала. хенвон уже чувствовал, как усталость цепями сковывала его, замедляя каждый шаг в тысячу раз. хотелось просто исчезнуть прямо из раздевалки и оказаться в своей постели. ну ничего. осталось просто красиво постоять и день закончится. но стоило увидеть свой костюм — и все предвкушение тихой и быстрой съемки разорвалось в клочья. алая ткань пиджака переливалась и мягко сияла, но со стороны спины насладиться этим цветом было невозможно — слишком мало там был ткани. огромный вырез сзади обнажал не только спину, но и талию. а бриллиантовое сердце, подвешенное прямо меж лопаток просто было окончательной добивкой всех жизненных сил хенвона. только не это. сложнее, чем надеть это, оказалось только выйти в этом костюме. удивленные взгляды и присвистывания не заставили себя долго ждать, вызывая только больше напряжения и дискомфорта. возможно, в любой другой день хенвону было бы проще раскрыться, но сейчас навалилась не только физическая усталость, но и шум, люди, яркий свет для съемки и бесконечные вспышки фотоаппарата. хенвон чувствовал, как кипит голова, а фотограф продолжал ругать и пытаться поставить хенвона в самые дискомфортные позы. — тебе так сложно что ли? — слышится раздраженный голос сбоку. че переводит мрачный взгляд и натыкается на идеально закатанные глаза кихена, доводящие до дрожи от злости. и почему всегда так? когда дело касается работы кихен перестает жалеть даже тех, кого любит. — мы из-за тебя тут уже сорок минут очереди ждем, хенвон, ты же всех задерживаешь. соберись наконец. — я и так собран, — хмуро отвечает че, отводя взгляд. — не я этот костюм выбирал и эти странные позы. сам бы в таком даже из раздевалки бы не вышел. — все дело только в этом? — спрашивает ю, вскинув брови и помотав головой. — господин, я украду его чтобы немного растормошить, поработайте пока с остальными. хенвон не успевает ничего понять, как его уже хватают за кисть и тащат куда-то подальше. кихен в пару минут преодолевает расстояние, открывает дверь гримерки и затаскивает туда че. а кисть до сих пор жгло от холодной руки. — чего прицепился? — раздраженно выдыхает хенвон. — чем ты мне поможешь? — почему ты не можешь нормально позировать? хенвон, этот костюм… — кихен вздыхает и мотает головой. он подходит к че и разворачивает его аккуратно к зеркалу, сам отступает назад, прячась за широкой спиной. — хенвон, он же будто на тебя сшит. просто идеально. хенвон мотает головой и вздыхает. у выреза на спине раздается горячее дыхание, всколыхнув бриллиантовое сердце под лопатками. спина покрылась мурашками мгновенно. — дело ведь в вырезе. — растерянно отвечает че. — у меня не та форма, чтобы носить такие вещи. не понимаю, почему на меня надели, а не на шону хотя бы. даже тебе бы это лучше подошло. — у нас нет этого. — усмехается кихен, приземляя ледяную ладонь на тонкую талию. хенвон дергается от касания и озадаченно оборачивается на кихена. горячее дыхание вновь раздается прямо в шею. хенвон переводит взгляд на зеркало. из-за спины выглядывают глаза, глубоко помутневшие и жадные глаза. а ладонь скользит с талии к пояснице и поднимается к лопаткам. че готов поклясться, что у него горит буквально каждый миллиметр, которого успел коснуться кихен, словно спину осыпают снегом, прижимая и впивая каждую снежинку в в кожу. а хенвон не против. его кружит от этого ощущения, от ледяного пожара на коже, от рвущих на части ощущений. хенвон плавится в руках кихена лучше любой снежинки. — у тебя невероятное тело, хенвон. — слова ошпаривают, а свободная рука кихена аккуратно льнет к груди че, разводя пиджак в стороны. из-под руки кихена растут ледяные шипы, они врезаются прямо в легкие и отнимают у хенвона всякую возможность к дыханию. поэтому кихен дышит за него, в два раза чаще и горячее. хенвон превращается в его ледяную статую. от переполняющих ощущений нет возможности сдвинуться, он под прочной властью кихена, добросовестно сдается, выдавая сдавленный стон за мольбы о пощаде. пересохшие губы царапают поцелуями чужую шею, по позвонкам хенвона скользят языком и прикусывают. кихен бессовестно скользит ладонями и царапает мягкую кожу. ю прижимается ближе, вжимается своим возбуждением и из ледяного нутра выдается несдержанный, замятый стон на грани со всхлипом. ледяная корка хенвона лопается в мгновение ока. разгоряченный, тяжелый взгляд обращается к кихену через плечо и пухлые губы кусают почти до крови. кихен готов поклясться — эта секунда была сродни мгновению, когда хищник наконец выдает жертве, в какую же глубокую ловушку она попала. но кихену ничего не остается, он даже не пытается сделать хоть шаг к спасению. ю намеренно напарывается на клыки, поддается вперед и жадно целует. хенвон не жалеет. он кусает губы, сминает их и отрывается, пару секунд рассматривая собственное отражение в двух мутных озерах. это восхитительно. кихен, теряющий самообладание, превращающийся из ледника в беспросветную снежную бурю — это самая огромная мания хенвона. он перетягивает инициативу на себя и в мгновение ока кихен оказывается плотно прижат к дивану, придавлен тяжелым львом, жадно вгрызающимся в жертву. жертва победно урчит, растворяясь в сладком вожделении. хенвон ощущается вулканом. ю готов на любые добавки, лишь бы пробудить его, готов на любые хитрости и уступки, потому что знает — горячая лава поглотит абсолютно все на своем пути без остатка. и хенвон сейчас не останавливается. он закидывает чужие бедра на себя, сжимает ягодицы и сладко тянет на ухо протяжное «кики». лава обволакивает кихена с головой.