Не главный герой 2. Рон Уизли и методы разведения беспорядков

(Бечено) Когда все успокоились и собирались ложиться спать, к нам с Гарри зашла Гермиона. Она всё еще была задумчива, но, собравшись с мыслями, произнесла: — Рон, мы можем поговорить? — Конечно, Гермиона, спрашивай, — спокойно сказал я, усаживаясь поудобнее. — Думаю, вам обоим есть о чём спросить. Она сжала губы, будто подбирая слова, и только потом заговорила: — Рон… Ты очень изменился. Кажется, что ты совсем другой человек, — осторожно начала она. Гарри кивнул, тоже решив высказаться: — Всё это как-то… слишком. Ещё утром, в день чемпионата, ты был просто Роном, нашим другом. А теперь… ты лорд, женат на Нарциссе Малфой, ведёшь себя иначе… Это выбивает из колеи. Логичные вопросы, не спорю. — Я всё ещё Рон и ваш друг. На самом деле, на вашем месте я бы тоже охуел, — я тепло улыбнулся. — А насчет поведения… Я не только Рон, но и Анджей из Вызимы. Я — это я. Жизненный опыт и уровень возможностей сказывается. Гермиона нахмурилась, но в этот раз скорее от попытки подобрать верные слова, чем от сомнений. — Наверное… А сколько тебе было в прошлом мире? — За сотню, — спокойно ответил я. — И немалую часть жизни я провел на войне и в политических интригах. Просто потому, что по-другому было нельзя. Вернее, я мог уйти в сторону в определенный момент, жить тихой жизнью. Но зачем жить, прячась в страхе, зная, что именно ты мог сделать всё иначе? Более того, у меня даже получилось сделать мир таким, каким мне хотелось бы его видеть. Ну, по крайней мере, насколько у меня хватило возможностей. Гермиона и Гарри переглянулись. — За сотню… — тихо повторил Гарри, будто только сейчас осознавая масштаб. Гермиона тоже выглядела ошарашенной. — То есть… ты жил в мире, полном войны и интриг, больше века? — она покачала головой, будто отгоняя мысли. — И ты… ты помнишь всё это? Я хмыкнул. — Абсолютно. И, что самое забавное, я сохранил не только знания, но и силу. Я помню обе жизни одинаково ясно. Гермиона сглотнула. — Это… Это вообще возможно? — Магия способна на многое. И мы не знаем кучу всего. Так что, раз я здесь, как-то это возможно, — философски ответил я. — Но почему ты ничего не сказал раньше? — с ноткой обиды спросил Гарри. — Я вспомнил всё, когда пришёл в себя в больничном крыле. Сам помнишь, какое у меня было состояние, — задумчиво произнёс я. — А дальше… сработал на рефлексах: новый мир, новая обстановка. Решил выждать какое-то время. Но, признаю, виновен и готов понести заслуженное наказание, — развёл руками я. Гарри тяжело вздохнул, потёр лицо руками и наконец посмотрел на меня уже без явного напряжения, но с каким-то новым пониманием. — Ты… даже не знаешь, как это звучит со стороны, — наконец сказал он. — Мы… мы привыкли, что ты наш Рон. Немного вспыльчивый, иногда ленивый, но наш. А теперь… Я понимающе кивнул. — А теперь я умею думать, действовать и принимать решения быстрее вас? Гарри скривился, но не стал спорить. Гермиона нахмурилась, явно подбирая ответ. — Это… Не только это, — сказала она после паузы. — Твоя манера говорить, твои реакции… Ты не просто повзрослел. Ты… другой. Я пожал плечами. — Я вспомнил прошлую жизнь. Вряд ли можно было бы остаться прежним. Но, знаешь, Гермиона, кое-что не изменилось. Она вопросительно посмотрела на меня. — Вы всё так же мои друзья. Она открыла было рот, но закрыла его, осмысливая услышанное. Гарри кивнул, подперев голову рукой. — Это хорошо, — медленно произнёс он. — Рон, но ты живешь по другим правилам, — произнесла Гермиона. — Того, прошлого мира. Но сейчас ты здесь. Так нельзя! — А вот сейчас мы уйдём в философию, — предупредил я. — Правила… это интересная штука. Они бывают двух видов: природные, типа закона тяготения, и человеческие. Первые нельзя изменить, только обойти. Обычные люди построили самолёты и обошли закон всемирного тяготения. Человеческие… написаны людьми. Они меняются со временем. И очень часто в корыстных целях. И вот их можно переписать. Если есть достаточно силы и ресурсов. Главное, делать это с умом, а не ломать через колено. Иначе, всё закончится бойней. Волдеморт как раз ломал. Гермиона глубоко вдохнула, словно собираясь с мыслями, но вместо ответа медленно провела рукой по волосам, явно пытаясь осмыслить сказанное. — Ты стал очень хорошо разбираться в обычном мире, — удивлённо произнесла она, задумчиво глядя на меня — Но твои слова о законах, как о чём-то, что переписывается по мановению руки, звучат… пугающе. — Расслабьтесь, я не собираюсь становиться очередным Волдемортом, — хмыкнул я. — А что до законов, то как раз от тебя, Гермиона, странно такое слышать. — Что ты имеешь ввиду? — удивилась она. — Я привык собирать всю доступную информацию, — хмыкнул я. — И обычный мир упустить не мог. Я летом сделал несколько вылазок: умея открывать порталы, это не сложно. Действовал по привычной схеме: изловил местных душегубов и хорошенько их допросил. Прошелся по цепочке, пообщался с боссами. Обзавёлся наличкой на первое время и немного освоился. Так вот, Гермиона, а разве крупные компании, что держат лоббистов, которые проталкивают нужные им законы, занимаются чем-то другим? Гермиона уставилась на меня широко раскрытыми от ахуя глазами. — Ты… ты хочешь сказать, что… ты сам? — её голос сорвался на шёпот. — Гермиона, не надо драматизировать, — усмехнулся я. — Я просто сделал то, что логично: освоился, нашёл источники информации, проверил обстановку. Мне нужно было понимать, как устроен этот мир. К тому же, я сильно сомневаюсь, что кто-то будет скорбеть по уёбкам, занимающихся похищением девушек и принуждающих к занятию проституцией. Или наркоторговцам. Кстати, насчёт первых, могу в деталях рассказать схему. Предупрежден — значит вооружён. Гарри и Гермиона застыли. Их взгляды метались между мной и друг другом, будто они пытались понять, действительно ли я это сказал вслух. — Ты… — Гермиона глубоко вдохнула и подняла на меня полный смеси ужаса и непонимания взгляд. — Ты убивал людей?! — Да. Ты спросила — я ответил, — убийственно серьёзно заявил я. — Вот только можно ли считать человеком выродка, который держит в заложниках младшего брата девушки, заставляя её предлагать себя? Или охрану, которая знает все детали, что происходит в подпольном борделе? Или их шефа? Или копов, которые с этого кормятся? Честные копы тоже кстати есть. Кстати, если сумеешь достать, могу подогнать список копов. Вот только доказательств, достаточных для полиции, нет. Наступила напряжённая тишина. Гермиона смотрела на меня с широко раскрытыми глазами, её губы дрожали, будто она не знала, что сказать. Гарри тоже выглядел ошарашенным, но не столько от шока, сколько от попытки осознать услышанное. — Рон… — наконец заговорил он, но осёкся, подбирая слова. Гермиона же резко вскочила на ноги, её лицо исказилось смесью гнева, ужаса и непонимания. — Это… это не нормально! — сорвалась она. — Ты… ты сам назначил себя судьёй, присяжным и палачом! Я устало выдохнул, но остался сидеть спокойно. — Гермиона, ты действительно веришь, что этих людей можно было просто сдать в полицию? — Да! — тут же парировала она, но тут же замялась, осознав, что ответ слишком идеалистичен. — Опустим тот момент, как я должен был бы сообщить. Анонимку никто не отменял, — произнёс я. — Но я привык собирать ВСЮ доступную информацию. Список прикормленных адвокатов, запас компромата на чиновников администрации и в общем вся схема… прилагается. Прости, что сломал твои розовые очки. Гермиона стояла, тяжело дыша, сжав руки в кулаки. Гарри молча смотрел на меня, его лицо было напряжённым, но не осуждающим. Скорее… задумчивым. — Ты… — начала Гермиона, но замолчала, явно пытаясь подобрать слова. Я лишь пожал плечами. — Что, Гермиона? Что ты хочешь сказать? Что я поступил неправильно? Что нужно было пойти в полицию, которая сама же крышует всю эту систему? Или, может, ты хочешь сказать, что этим ублюдкам следовало дать шанс, чтобы через пару недель они вернулись к своей грязной работе? Она стиснула зубы, но не ответила сразу. — Ты всё равно не имел права, — наконец выдавила она. — Это… это самосуд. Я наклонился вперёд, внимательно глядя ей в глаза. Мои слова слетали рубленными фразами. — Самосуд. Или право сильного. Называй, как хочешь. Но мир устроен именно так. Я сделал его чуточку лучше. Хороши ли такие методы? Не знаю, других нет. Нужно полностью менять систему. Можно ли от такого поехать крышей? Можно. Волдеморт тому пример. Я не он. У меня есть семья. И всё же, надеюсь, что друзья. Но сможете ли вы принять меня таким? Гермиона молчала, сжав руки в кулаки так, что побелели костяшки. Она явно не знала, как правильно ответить, но в её взгляде читалась смесь ярости, отвращения и… растерянности. Гарри первым нарушил тишину. — Это всё… звучит логично, но чёрт возьми, Рон, это же… — он нервно провёл руками по лицу. — Это неправильно. Ты правда не понимаешь, насколько ты… пугаешь сейчас? — Понимаю, — спокойно ответил я. — Но сейчас говорит разница мировоззрений. И то, что я, давайте говорить правду, разнёс к хуям вашу картину мира. Я по праву был великим магом. Здесь так же, хотя и с оговорками. Я могу считать себя компетентным в боевой магии, стихийной магии и целительстве. Неожиданный сюрприз? Я считаю вас друзьями, а потому говорю предельно честно. Хоть и не приятно. Нужен ли вам такой друг? Решите для себя сами. В сроках не ограничиваю. Гарри глубоко вдохнул и выдохнул, покачав головой. — Всё это… слишком, — наконец сказал он. — Я привык к тому, что могу на тебя положиться, что мы вместе проходим через всё проблемы. А теперь мне кажется, что я вообще не знаю, кто передо мной. — Это нормально, — пожал я плечами. — Вы узнали, что я не совсем тот, кем казался. Но в чём суть? В том, что я изменился? Или в том, что я перестал соответствовать вашему представлению обо мне? Гермиона сжала губы, словно борясь с собой, но всё же заговорила: — Просто… ты говоришь неправильные вещи. Ты не можешь просто решать, кто заслуживает жить, а кто нет! Я устало усмехнулся. — Скажи это судьбе, войне и самой магии. Они не спрашивали, заслуживают ли люди умирать, когда я стоял на поле боя или вытаскивал раненых из лап смерти. Или когда орда порождений тьмы разрушала деревни и города. Гермиона, мир не делится на чёрное и белое. Он всегда был и будет серым. Вопрос только в том, какие оттенки ты видишь. Гарри тёр лицо руками, всё ещё не зная, как реагировать. — Допустим… Допустим, я приму, что ты стал другим. Что ты… действительно веришь, что поступаешь правильно. Но что дальше, Рон? Ты собираешься менять этот мир так же, как изменил тот? Я прищурился с лёгкой ухмылкой. — Этот мир я ещё изучаю. Но если увижу, что кому-то нужна помощь… то почему бы и нет? Я привык сражаться за тот мир, в котором мне хотелось бы жить. Гермиона сжала руки в кулаки, но голос её прозвучал неожиданно тихо: — Ты даже не сомневаешься… — А нужно? Правильность — субъективное понятие, — искренне удивился я. — Гермиона, я прожил больше века, видел, как рушатся государства, как умирают короли, как тысячи жизней перемалываются в мясорубке войны. Я знаю цену каждому решению. Гарри усмехнулся, но в этом смехе не было веселья. — И что, теперь ты такой всемогущий бог, решающий, кто будет жить, а кто нет? — Гарри, — я посмотрел на него внимательно. — Если бы я захотел, ты бы даже не вспомнил этот разговор. Или вообще забыл бы, что он был. Но я этого не делаю, потому что считаю вас друзьями. Гермиона вздрогнула, а потом покачала головой, глядя мне в глаза. — И ты правда думаешь, что это нормально? — Думаю, что это реальность, — ответил я без тени сомнения. — Вопрос только в том, что ты с ней делаешь. И да, сильные маги — это совсем другая категория разумных, чем ты привыкла. Она долго смотрела на меня, потом сжала губы и развернулась к двери. — Я не знаю, как к этому относиться… Мне нужно подумать. Гарри остался сидеть, разглядывая меня, словно впервые видел. — Мне тоже. — Хорошо, — я кивнул. — Подумайте. Я подожду. Могу наложить сонное заклятье. — Нет уж, спасибо, — фыркнула Гермиона. Гарри задумался, помотал головой. — Если что, попрошу позже. Я согласно кивнул, устраиваясь в кровати.