И смешалась вода со слезами (или пять стадий принятия горя в исполнении собачьего дуэта)

Недавно умер предпоследний член Ужасной Пятёрки. Бушрут, пусть и был в теории бессмертным — и не раз это доказывал — на деле в какой-то момент оказался умирающим по неразборчивым причинам, вероятно, забиванием вилами и сожжённым. Остался один. Сунув руки в метафорические карманы он и плюнул на это дело, похоронами он будет парится потом, а сейчас надо развеяться. К тому же, Бушрут всегда говорил что если вдруг умрёт, то хочет чтобы его разделили на мелкие куски и закопали под каждым самым молодым кустом в городе, мечтал стать удобрением для нового поколения и покровительствовать им, не позволяя никому их «обижать». Псих зелёный. Этот бред он выполнит как время будет. Ликвигад вышел из оранжереи, и собирался было закрыть дверь, как услышал за спиной сопение. Обернувшись, он заметил живую мухоловку, пытающуюся протиснуться через щель между прозрачной дверью и косяком. Спайк. Как можно было забыть про этот вездесущий источник бед, как о нём всегда отзывался учёный. Ликви наклонился и почесал псину за тем местом, где у нормального животного было бы ухо. Цветок выглядел подавленным, и тихонько скулил поджав листья. Бедняга. Он очень любил хозяина, а теперь остался один. Бушрут всегда говорил что одинок, хотя у него была такая прекрасная собачёнка под рукой. Можно было лишь надеяться что он смог напоследок сказать мухоловке что любит его. Малыш заслуживал этого, пусть куст на него как правило и ворчал. Водяной глубоко вздохнул, поглядел куда-то в даль и взял Спайка на руки. Нельзя оставлять собаку в одиночестве, тем более если эта собака — на самом деле живая мухоловка.

***

Его местом жительства была однокомнатка на тринадцатом этаже небоскрёба в одном из самых центральных районов города. Квартиру он изначально снимал — а потом и купил при первой же возможности. Квартира была с панорамными окнами на пол города, балконом по периметру почти половины этажа, и прекрасной ванной, в которой Ликвагад иногда от нечего делать спал. Чтоб жить было не скучно. Щёлкнул ключ в замке, он вошёл всё ещё держа Спайка на руках. Он спустил собаку на пол, и мухоловка тут же побежал всё обнюхивать. Ликви поднял взгляд от пола. Из-за его прозрачности было плохо видно какие-либо детали лица, но при детальном рассмотрении можно было заметить глубокие синяки, при прикосновении можно было бы нащупать впалости под глазами. Обычно всегда расплывающееся широкой улыбкой лицо, сейчас было полно грусти, непонимания и горечи. Бад смотрел на мир невидящим взглядом, полным… нечего. В двух чёрных овалах, при нынешнем состоянии заменявших ему глаза не отражалось абсолютно нечего. Всегда горящий и целеустремлённый взгляд погас вместе с самим псом. Ужасной Пятёрки больше нет. Нету больше общества надоедливых селезней и крысы, которые бы могли шуметь под ухом, при первом же его появлении в их общем штабе. Нету тех, с кем он мог бы особо не говорить, но в то же время внимательно слушать, отпечатывая в памяти каждое слово этих недоразвитых идиотов. Нету их, уток среди которых можно было бы выделяться как самый адекватный и психически здоровый. Нету уток, среди которых можно было бы быть необычным вертикальным куском воды. Теперь он был необычным вертикальным куском воды среди самых обычных уток, а не его любимого коллектива психически больных. Никто из Ужасной Пятёрки никогда не признавал этого, но за многие годы борьбы против Чёрного Плаща и попыток озолотится а главное — выжить в этом жестоком мире, они неплохо сблизились, и учитывая что настоящей семьи не у кого из них не было — отлично стали таковой друг для друга. Теперь он сам по себе.