Молчание

      Чужое дыхание на его шее, холодок бледных музыкальных пальцев и жар по коже от переизбытка чувств. Целомудренные касания там, где только он знает, что ему нравится. И взгляд глаз полных вожделения. Кажется, будто сам их цвет был предназначен, для того чтобы будить в своих жертвах их потаённые страхи... А может, желания?..       «Ты хочешь этого?»       Он холоден и требователен.       «Ты ведь был, так убедителен, когда объяснялся в своих чувствах»       Теперь нежен...       «Неужели вся твоя решимость простой блеф?»       ...теперь насмешлив...       Все эти перемены в его настроении так будоражат, что по телу проходится дрожь и кажется это содрагается не тело, а его струны. Душа, ранимая по своей природе, но так долго желающая того, чтобы по ней прошлись умелые пальцы музыканта, что уже и не сопротивляется. Не звучит расстроенно, выдавая только чистый звук в перемешку с томными вздохами своей оболочки, что возможно была не так привлекательна, для музыканта. Возможно от того, он и не так аккуратен в обращении с ним.       Но... это уже и не важно... он просто хочет получить ещё нежных прикосновений...       — Просто скажи уже чего ты хочешь, глупый Батлер.       — Риккардо я...       Сладкую истому прерывает чувство потери опоры и свободного падения, затем глухой стук, разносящийся кажется по самой черепной коробке, в районе лба. Но это уже реальность...

・ ・ ・

      В глазах стоит блеск и блики опаловых цветов. Боль и лёгкая мигрень, от удара лбом о неприкрытый ничем пол, отзывается в сознании как напоминание о неспокойной ночи. Но всё это быстро проходит стоит лишь столкнуться лицом к лицу со своим «кошмаром»       — Руку подать?       В ответ со стороны Батлера только невнятное блеянье, будто у овцы перед волком. И это полностью оправданно. Не каждый день находишь себя проснувшимся перед объектом своих горячих снов. Но это уже входит в рутину. Так как живут они вместе и деваться в тесной однокомнатной квартирке некуда. Потому обнаружить себя на полу или просто растрёпанным после пробуждения в случайном месте, перед заставшим его соседом стало чем-то входящим в их небольшой совместный быт. Если это можно так назвать. Но от таких мыслей жар от прошедшего сна хочет уходить куда неохотней. Чарли молчит, а Риккардо только усмехается.       — Ты такой тихий, как будто думаешь, что я могу тебя съесть.       «Нет. Не сможешь. — думает Чарли, поднимаясь с пола и направляясь в импровизированную кухню, стараясь не обращать внимания на так неосторожно подобранные слова. — Я тебе не позволю»       Он льёт в кружку не так давно остывший кофе и надеется взбодриться, надеясь отогнать остатки сна кофеином. Пряча глаза и взгляд на фигуру в свободной белой майке за сводами чашки.       Так печально. Говорят невозможно смотреть на губы если знаешь, что их нельзя поцеловать. Что ж, Чарли мог набросать собственный список похожих изречений.       — Я бы на твоём месте сходил к врачу. Такое количество кошмаров, это уже серьёзно, — говорил тот, кому на деле было до лампочки на его самочувствие.       Невозможно выносить заботу, которая к тебе безразлична.       — Если ты хочешь поговорить, то можешь излить душу. Если тебе станет легче, — голос в котором Чарли не слышал тепла, так горько напоминал почему он молчал.       Тяжело держать закрытыми губы, что просят о признании.       — Или если тебе нужна моя помощь я могу что-нибудь посоветовать. — но ему нужны не пустые слова.       Мерзко думать о тех просьбах, которые он для тебя не выполнит.       — Что ты чувствуешь? — эту фразу Чарли и вовсе пропускает мимо ушей.       Невыносимо иметь чувства к тому с кем у вас ничего не будет, так, как того желает твоя душа.       Чарли только отмахивается от своего соседа и уходит в свою часть дома. Не смотря на всё, он оставался неприклонен. Молчал о своих снах, о желаниях, давил свои эмоции, что ни разу не отзывалось хорошо на его работах. Он рисовал, но куда реже, и сами его полотна кажется сменили своё направление. Но Риккардо этого, кажется, не заметил. Или же просто промолчал. Прошёл мимо, поскупившись даже на критику. Всё ли дело в её непринятии самим Батлером или же Риккардо в самом деле никогда это не интересовало, понять было сложно. Общались они редко.       В последнее время Риккардо и в правду говорил с ним довольно мало, и Чарли и в голову не пришло, что это из-за него. Он думал, что его сосед заботится лишь о собственном комфорте. Даже первое время, когда этот похабный ужас только начался, уезжал куда-то на три-четыре часа, и Чарли не мог его винить. Думал что тот уходил от неспокойного соседа в более тихое место, чтобы банально восполнить пробелы во сне которые не смотря на их договорённости, художник, сам того не желая, ему подкидывал. Но что он мог поделать?       Единственное, что Чарли мог принять как должное, так это заботу, что отчего-то, чуть чуть, но казалась ему искренней. Пусть большая часть его это отрицала. Но забота друг о друге была тем негласным правилом, что сохраняла гармонию в бытовых вопросах. Будь то помощь с мелкими делами и травмами или же болезнь или серьёзные неприятности, Батлер верил, что может положиться на Риккардо, ведь Итальянец отличался своей принципиальностью. И готов был быть верным другом, что возможно даже будет отдавать свои силы и ресурсы хотя бы в половину той отдачи, которой готов был пожертвовать Батлер.       И это правда. Чарли творец. Он несёт всё самое прекрасное, что есть в его душе, миру. А тому, что он считает самым прекрасным он готов отдать всего себя. И раньше так и было. Раньше Чарли думал, что влюблён и помолвлен с искусством, и что больше ничего ему не нужно. Но когда прошёл тот период, Чарли понял что ему хочется возле себя чего-то ощутимого и значимого, а за время, проведённое вместе с его сожителем, что не смотря на все угрозы так и не съехал, он понял, что прикипел к тому душой, и как показывала практика, телом.       Так в чём заключалась проблема?       Стыдно признать, но в собственной неопытности. Для Чарли это было впервые. Даже не просто чувства и эмоции, что он переживал в тот момент. Ведь пубертат, что лет так в пятнадцать махнул на него рукой и отправился в пешее эротическое, в его осознаные, почти двадцать три, вернулся от туда и мстительно потирая ладони вывалил на Чарли всё и сразу. И только открытый для себя холодный душ и свободная одежда спасали эту домашнюю атмосферу, что развилась между такими разными людьми, от неловкости и советов как справится с этой проблемой. Может, Чарли и нужен был совет, но спросить было не у кого, а страх каждый день ловить косые взгляды своего сожителя заставляли молчать во всех смыслах этого слова.       И всё же Чарли хотел этого. Даже неосознанно он тянулся к Риккардо, пусть тот зачастую и показывал себя не с лучшей стороны. Это одновременно и не было и было проблемой. Пусть, Чарли и знал, что сожитель ему не навредит, специально или без особой причины. Чарли понимал, что отношения с Риккардо это не то чего он хотел.       Этот холодный и властный взгляд, ледяные руки, тонкие, но зачастую болезненые методы заполучить желаемое и решимость идти до конца. Пусть Чарли и ценил каждое из этих качеств, но они отнюдь не складывались в картину того Риккардо. Нежного Риккардо, что терроризировал художника в его снах на протяжении последнего месяца. Заставляя прятать взгляд от своего реального соседа. Как же стыдно. От того всё тело зудело и тянуло, будто от недосыпа, хотя возможно дело и впрямь было в этом. Чарли посмотрел на часы и понял, что ещё нет и обеда, а потому стоит вернуться ко сну до того как придёт время отдавать соседу диван на ночь.       И не смотря на давно допитый кофе, Чарли не чувствует никакой бодрости и понимает, что уже скоро отрубится, до момента когда придётся уступить спальное место. Поэтому он просто заваливается спать.       Но возможно сегодня его фантазии обретут неожиданную развязку.

・ ・ ・

      Чарли просыпается и глаза его пытаются привыкнуть к темноте. Первое, что он чувствует скованность в своих руках. Но не от того, что он их отлежал. Всё дело в двух холодных браслетах на его запястьях, звеняших тонкой цепью. Но это только полбеды. Над ним нависла тень его сожителя. Он положив руку на его плечо, мягко сжимает, требуя обратить на себя внимание.       — Может наконец поговорим?       — Риккардо?.. Что ты?!.       — Тш-ш... — на голову Чарли ложится холодная рука и нежно проводит по спутанным волосам. Успокаивая и выталкивая из неё лишние мысли. — Давай обсудим твои сны, м-мм? Такие будоражащие, что ты просыпаешься весь растрёпанный. Такой смущённый, каким я тебя давно не видел.       Чарли отводит взгляд. Не в силах сопротивляться или пытаться сейчас что-то возразить:       — Смотри на меня. Мы ведь не хотим снова запомнить меня грубым и мрачным?       — А? — Чарли не понимает, а потому заинтересованно смотрит на мафиози оценивая вид. И он его поражает       — Вот так. Хах, ты так часто прятал взор. Но все твои косые взгляды я видел довольно ясно.       «Он не злится? Он не выглядит разозлённым или разочарованным. Это очередной сон? Да... наверное это так». Чарли смиряется с этим выводом, надеясь только получить удовольствие от более ярких ощущений на этот раз.       — Хех, даже не скажешь ничего? Посмотрим, сколько ты сможешь молчать.       Тут рука мафиози ложится, на его грудь и скользит вниз, после чего забирается под домашний растянутый свитер и холодными кончиками пальцев оглаживает хрупкое тело художника, под аккомпанемент чужого томного вздоха.       — Неплохое начало. — Риккардо ухмыляется сверкая рядом хищных клыков и Чарли понимает это и правда только начало. А потому им была предпринята попытка побега. Но не тут то было. — Ну и куда же мы? — Чарли не успевает опомниться как его за плечо опрокидывают обратно на диван, а его собственные худые бёдра седлают более крепкие бёдра его соседа.       Хрупким Чарли не был. Да и женственным его назвать было сложно. Он был скорее болезненным. Что не раз подмечал сам мафиози. Возможно потому он и стал готовить. Конечно же в первую очередь это было для себя, ведь художник уже давно не мог составить ему компанию, но за то, что еда почти всегда была в открытом доступе, Чарли мог сказать ему спасибо.       А тем временем Риккардо уже освоился на его боках переходя к более чувствительным рёбрам, что выпирая, будто что-то очень сокровенное, были довольно чувствительны. Чарли откинул голову и издал восторженный вздох, ловя себя на том, что пульс участился и теперь бьёт в висках с каждым разом будто становясь громче.       — Так вот где он тебя трогал, — Чарли ворочается ища спасения в попытке вывернуться из под тела Риккардо. Не выходило. Но Чарли не терял надежды. — А так тебе больше нравится? — Риккардо похмыкивает ощупывая голую кожу. С такой холодной интонацией и, Чарли был уверен, выражением лица. От чего даже смотреть в вечно колючие глаза не хотелось и одновременно в животе закручивалось желание. Так манило лишь осознание, что это даже лучше чем его сладкие фантазии. — Любишь нежно? Но мои холодные ладони тебя видимо не устраивают. - Риккардо убрал руки и услышав ожидаемый разочарованный вздох облизнул губы и приблизил уже их. — Ну ничего. Я знаю как добавить жару.       Горячий выдох и бледная кожа художника покрылась мурашками. Волоски встали по стойке смирно и вздрагивали от одной только открывшейся возможности встретиться с горячим языком. Но Риккардо ждал. Пока только разглядывая нетронутое пространство чужого живота и продолжал поглаживать, не давая чужому телу возможности потерять тепло, той слабо разгоревшейся страсти. И тут Чарли понял, что тот ухмыльнулся.       — Хотя знаешь... я думаю будет лучше если ты сам скажешь чего ты хочешь.       — Я... — Чарли так страстно желал сказать, чего он хотел.       — Да?       Но он не мог. Дыхание сбилось, а в горле встал ком подступающей паники. Ему просто не представлялось возможным открыться. Он хотел закрыться руками, но ему не дали. Это вызвало ещё больше волнения в его голове.       — Давай же, глупый Батлер... — Звучало это нежно и так же насмешливо...       — Риккардо я... — и Чарли не выдержал...       Все потаённые эмоции, вся накопленная тоска, вся та паника, что возникла в процессе этой пытки. Вылились слезами на его щеках обжигая и заставляя задыхаться от нехватки воздуха.       — Я не могу...       — Почему? — на лице напротив проступила неподдельное волнение, но Чарли этого уже не видел.       — Потому что, когда я снова проснусь ты будешь всё так же холоден, — сказанно так надломленно, что кажется Риккардо понял от чего страдал его сожитель. И тут уже не важно хотел ли этого Чарли, Риккардо понял, что это было ему нужно. Поэтому он поцеловал его, давая понять, что он рядом.       — Тогда просыпайся, моя спящая красавица... — в тишине нового поцелуя, Чарли не сразу понял, что его руки ничего больше не сковывает и те напротив старается отогреть в своей руке Риккардо. Другой же придерживая блондинистую голову. — Я тут. И я люблю тебя, так что больше не сбегай к своим фантазиям...

・ ・ ・

      Чарли находился сейчас в состоянии некой фрустрации. Чувствовал небольшое истощение и выгорание. Кажется ему было не до того, что сейчас он сидел на коленях у Риккардо и тот настойчиво... а что он собственно делал?       — Риккардо?       — М-мм? — Чарли почувствовал как мычание Риккардо отозвалось в его шее вибрацией. Пробирая прям до самых костей. Сладко, лишь от одного ощущения чужих губ так близко на его теле. А остальное казалось уже не важным.       Да, Чарли был в фрустрации. Он чувствовал себя опустошённым, но теперь кажется это и не было плохо. Эмоциональный шторм, который бушевал внутри него, на протяжении... месяца? теперь оставил после себя лишь лёгкое смятение и странную отстранённость. Нежные прикосновения, которые во сне вызывали у него трепетное волнение, теперь казались чем-то далеким и неважным. Нет, ему не было наплевать на это, но всё же это тепло на его шее и спине, руках и груди, казались ему такими далёкими, будто это по прежнему было сном, а Чарли так хотел в полной мере насладиться этим. Но сейчас ему нужно было привести мысли в порядок. А для этого... Стоило задать виновнику этого бардака пару наводящих вопросов.       — Что... ты делаешь?.. — аккуратно, будто подбираясь к дикому зверю спросил Чарли.       Риккардо же выдохнул в чужие волосы и на выдохе произнёс:       — Пытаюсь загладить свою вину.       — Что? Но перед кем?.. — Чарли предположил, но... — За что?.. — не мог в это поверить.       — За неподчинение. Может послушай я своё сердце раньше тебе не пришлось бы так страдать. Неожиданно. Но Чарли всё ещё не мог понять:       — Понимаешь, меня так воспитывали. Слушать своё сердце и быть открытым в своих чувствах, но так заведено у меня на родине. В Штатах люди куда более сдержанны в этом вопросе. Поэтому я старался сделать наше общение комфортнее, но я не знал как к тебе подступиться, чтобы сделать хоть первый шаг.       Чарли понял, что до этого, Риккардо и в самом деле старался поговорить или завести банальный разговор, но Чарли этого не замечал. а может... не на прямую?       — И я был бы рад если бы мог сразу тебе открыться, но я не мог сделать этого, так как не хотел давать тебе повода для волнений. Особенно, когда тебя начало... беспокоить... твоё воображение, — Риккардо старался быть аккуратен с выражениями, чуствуя как сжимаются чужие руки на его собственных. — Я понял, что лишние сомнительные доводы тебе не нужны и решил повременить.       — Т-ты мог этого не делать...       — Я не мог просто поставить тебя перед выбором между мной и возможным возлюбленным.       — С кем по твоему у меня могли завязаться отношения, если мы с тобой достаточно сильно отталкиваем людей, чтобы быть затворниками?       Неловкая пауза за возникновение которой Чарли становится стыдно, и тут комнату прорезает подавленные итальянские ругательства.       — Я знаю. Я идиот... — сказал тот когда буря немного утихла.       — Ты не идиот! П-по крайней мере не только ты... я тоже... да и к тому же трус...       — Ты про то, как ты боялся что я буду плохо к тебе относиться?       — Т-ты и про это знаешь?       — Догадался. Я всё не мог понять как к тебе подступиться, и стоило только тебе сказать моё имя во сне, я стал думать в чём причина твоего молчания. А когда понял. — мафиози отвернулся. Чарли пусть и сидел спиной, но казалось жар на его щеках безошибочно можно распознать даже затылком. — В общем я решил, что нужно действовать.       — Таким образом? — это прозвучало больше скептично, нежели осуждающе, но от того было не легче.       — Да. Пусть поначалу я и действовал грубо, но я старался дать понять, что я не хочу тебе навредить. Я просто хотел услышать от тебя то, что ты тоже этого хочешь. Пойми, я не мог признаться первым. Не знаю была ли это гордость или же неуверенность, но я не мог просто поставить тебя перед фактом.       — А передумал ты от того, что?..       — Потому что понял, насколько ты настрадался от моего молчания. Я виноват, что довёл тебя до этого и за это... я прошу прощения... — Риккардо уткнулся лбом в тёплую шею Чарли чувствуя как отросшие светлые волосы щекочут его веки.       Сейчас было приятно, так просто ощущать тепло рядом. Так, что оба были просто рады соседству и такому близкому контакту.       — Так... А что будет дальше? Я имею в виду между нами.       — Я думаю мы начнём аккуратно. Всё таки это твой первый раз. Во всех смыслах, — рука, что давно нашла себе место на спокойно вздымающийся груди сейчас кружила по ней, пытаясь к чему-то подвести. - Так за руки мы держимся прямо сейчас, объятья тоже уже пройденный этап. Поцелуи... думаю можно попробовать ещё много различных, перед тем как перейти к главному. — Тут чьи-то шаловливые пальцы прошлись в опасной близости от не готовым к таким фокусам чувствительным местам, что Чарли даже вздрогнул.       — П-погоди! Я... я не готов к этому! Сегодня...       — ...было слишком даже для меня. Думаю нам обоим нужно ещё принять всё это, а пока... Давай насладится по истине куртуазной любовью?       — Ч-что ты хочешь...       — Тш-ш, у нас ещё много времени на то, чтобы узнать и понять друг друга получше. — горячий шёпот, опалил мягкое ушко Чарли пока Риккардо прикрыв его глаза, стал баюкать эмоционально вымотанного художника. — Ведь прежде чем узреть красоту снаружи, нужно углядеть красоту и внутри. Давай договоримся, что не будем приступать к сладкому, пока не насладимся главным блюдом. Я уверен тогда эта любовь расцветёт всеми яркими красками. Я надеюсь, что ты увидишь это вместе со мной.       Чарли уже засыпал когда услышал шёпот Риккардо на ухо.       - Ты думал что это «Amore, che fa soffrire», но для нас это будет «Brivido felino»