Макс, нас слили

Когда Ян звонит ему и напуганным голосом говорит, что их недавний диалог в кафе слили, у Макса начинают дрожать пальцы. А когда он судорожно вспоминает некоторые детали их беседы, то дышать в прямом смысле становится тяжело. Он понимает, что вот-вот начнется паническая атака. Ян что-то говорит в трубку, просит успокоиться, говорит, что может приехать. Но сердце бьётся в бешеном ритме, голос Яна становится фоновым шумом, а Максима окутывает настоящий ужас. Через несколько долгих секунд он всё-таки заставляет себя сделать небольшой вдох и сдавленным голосом просит Яна скинуть ему видео. От предложения Рейзена приехать и показать ему всё лично отказывается.  Макс сбрасывает звонок и дрожащими руками открывает их диалог в телеграме. Включает только что пришедшее видео, скачанное из ненавистного им ТикТока. В нём на чёрном экране дублируется текстом немного шипящий диалог. Звук плоховатый, но их голоса можно разобрать чётко:  «— Слушай, Макс… а у вас было уже что-нибудь? — Завали, Ян, я не собираюсь отвечать на это. — Ооо… так значит было. Я видел, ты покраснел! Ну-ка, рассказывай. Хорош он, а? — Очень хорош.  — Даже так. И в чём же именно? — Скажу только, что это был лучший секс в моей жизни. А теперь будь другом, отвяжись пожалуйста. — Теперь уже ни за что. Чёрт, Макс, я начинаю завидовать. А его образ вяжется с тем, какой он в постели? — Прикинь, нет. Он сразу таким ласковым котом стал, я аж сам не ожидал. У него даже руки в моменте тряслись, видимо, переживал очень.  — Ух-х-х, и за что тебе такое счастье перепало, Макс?» Максу действительно плохо, он не понимает, каким образом и кому их удалось записать, ведь рядом никого не было. Что теперь будет с его карьерой и жизнью в принципе? Кажется, что всё рухнуло в мгновение. Единственное, что облегчает ситуацию, за всё время разговора ни разу не было произнесено имя Дани. За это он боялся больше всего. Но с другой стороны, могут догадаться. Они обсуждали его образ, это может натолкнуть кого-то на определенные мысли. Тем более, в те разы, когда они появлялись вместе в одном кадре (а их было критически мало), интернет взрывался как минимум на несколько месяцев. Максу казалось, что он попал в ужасный кошмар. Он абсолютно не знает, что делать, куда бежать, он потерян, напуган и зол… Даня. Надо позвонить Дане. Парень быстро находит контакт в недавних вызовах и подносит телефон к уху дрожащей рукой. Три гудка длиной в вечность, и на той стороне снимают трубку.  — Максик, я на студии, ты что-то хотел? Макс делает судорожный вдох, и его губы трясутся, когда он начинает говорить: — Даня, — он делает огромные паузы, но Кашин терпеливо слушает, уже смекнув, что что-то не в порядке, — Ты еще не видел? Слили, — опять пауза, — наш с Яном диалог. Мы там обсуждали… Обсуждали, было ли между мной и тобой что-то.  — В смысле, трахались ли мы?  — Да, — голос Макса невероятно обречённый, — но ты не переживай, к счастью, мы ни разу не произнесли твоего имени.  — Меня это особо не волновало, — по интонации Максим может понять лишь то, что Данила очень напряжён, — Я скоро приеду, Макс. Постарайся до моего приезда держать себя в руках. И не заходи ни в какие соцсети пожалуйста. Мы всё разрулим, слышишь? Максим отвечает что-то утвердительное и кладёт трубку. Он пытается занять себя хоть чем-то: наливает холодной воды в стакан и выпивает, открывает окно, чтобы проветрить, начинает мыть немногочисленные кружки. Через 15 минут он слышит звонок в домофон. Через ещё 2 минуты Даня заваливается к нему. Учитывая, что студия находится не близко от его квартиры, Даня приехал удивительно быстро.  Он сразу снимает с себя куртку и вешает её на крючок. Макс стоит в противоположной стороне коридора и словно боится подойти. — Иди сюда, — негромким голосом зовёт Даня и скидывает с себя ботинки, пока Максим подходит ближе.  Только сейчас Кашин замечает, как его потряхивает. Он мягко притягивает его к себе, обвивая руками спину. Макса хватает только на то, чтобы сжать его худи спереди и прижаться щекой к ключице.  — Я посмотрел видос, пока ехал в такси. Я убью этих мразей, которые это сделали, Макс. Я высужу у них все деньги, вытрясу души, а потом собственноручно закопаю в сырую землю. Это не шутки, это уже настоящее преступление.  — Прости меня, Дань, прости пожалуйста, я не должен был это обсуждать ни с кем. Я вообще не понимаю, как это произошло. Там кроме нас ещё только пара человек сидела и то в другом углу. И подходила только официантка. У меня, конечно, есть версия, что это она прослушку подкинула. Но только, каким образом и зачем ей это?  — Не смей передо мной извиняться, Макс, — Данила успокаивающе погладил его по спине, — ты имел полное право обсуждать со своим другом всё, что тебе захочется. И вы тут точно не виноваты. Виноват только тот, кто додумался это сделать. И он ответит за это, — последнее предложение было произнесено уверено и с нажимом.  — Но… — Не надо никаких но, — Даня провёл по его волосам, — пойдем на диван. Они вместе идут в гостиную и усаживаются на диван. Данила берет руку Макса в две свои ладони, чтобы унимать его дрожь и для собственного успокоения тоже. — Я думал, пока ехал. Мы можем попытаться вывернуть всё так, словно этот разговор сгенерирован нейросетью. Может сработать. Послушай, Макс, я постараюсь найти эту сволочь. Я сделаю всё возможное. Припугну её, заставлю выставить на этом же аккаунте опровержение. Напишет, что сгенерировала диалог и выставила за правду, но, так как выливается огромное количество хейта, решила рассказать. Что-то такое. Вы с Яном воздерживайтесь от каких-либо комментариев вообще. Как будто ничего не произошло. Я, в своей обычной манере, запишу какое-нибудь гневное голосовое, что типо, как таких мразей земля носит, очевидно же, что это нейросеть, типа только попробуйте со мной что-то подобное сделать, я вас найду и посажу и так далее.  — Согласен со всем, кроме последнего. Не думаю, что тебе стоит высказываться по этому поводу, а то еще поймут, что речь о тебе шла.  — Да насрать мне, Максим, кто там что подумает. Тем более, если я промолчу, это будет выглядеть ещё более подозрительно. Я ведь никогда подобные ситуации не оставлял в стороне. Даже когда к тебе в хату якобы стучались, я высказался. Хоть и по твоей просьбе, чтобы «точно все поверили», неважно, — он подносит худощавую руку к своим губам и целует по очереди каждую костяшку, — не переживай, котёнок, мы всё решим, всё будет хорошо, я тебе обещаю. Никто не имел права поступать так с тобой, и они ответят за это.  — Придурок, я от тебя слово «котёнок» воспринимаю не иначе как стёб, — Максим приподнимает уголки губ, потому что у них действительно нет каких-то дурацких прозвищ. Он слышал это слово, сказанное не в шутку, только однажды. И вот, кажется, второй раз. — Спасибо тебе, Дань, — он продолжает уже без улыбки, — я честно, не знал, что делать. На мгновение показалось, что всё разрушено, всё, что строилось годами. Я ради этого не хожу на интервью, не рассказываю о своей жизни почти ничего, стараюсь строить огромную стену между тем, что происходит в моей личной жизни и что я выношу в интернет, чтобы в один момент так грязно открыли что-то на столько сокровенное? — Они конченные мрази, Макс, не имеющие своей личной жизни. Принудительный каминг-аут, к сожалению, в последнее время не новость. Я кстати сейчас подумал, что если бы вы моё имя всё-таки упомянули, то можно было бы списать на отбитых шипперов, которые уже до нейросетей добрались ради своих фантазий, — Даня хохотнул, — Но всё выправится, безвыходных ситуаций не бывает, — он потрепал его по волосам, — Поэтому я прошу тебя не заходить пару дней в сеть особо, и даже если увидишь какую-то информацию по этому поводу, ради всего святого, не открывай, не смотри. Я не хочу, чтобы ты загонялся и погружался в ещё худшее состояние, чем сейчас. Дай мне два дня. Я всё решу. 

***

В течение этих двух дней Даня нанимает какого-то хакера, чтобы отследить примерный адрес по IP. Как и ожидалось, это Питер. Уже хорошо, не придется ехать в другой город. После этого он через друзей и друзей друзей чудом связывается с правоохранительными органами. Приходится в общих чертах объяснить ситуацию. Он делает упор на то, что это статья 137, и если ничего не предпринять, инцидент уничтожит репутацию человека. Кашин не упоминает, кем они с Максом приходятся друг другу, но по презрительным взглядам делает вывод, что они поняли. Однако не хилая котлета денег из пиджака Кашина поднимает всем настроение и чудесным образом делает сговорчивее. Чуть позже через интернет-провайдер узнают точный адрес. И уже через него пробивают всю информацию об этой личности. Оказывается, девушка, вполне миловидная, молодая, но в Дане закипает ярость, когда он смотрит на её лицо. Он скидывает фото Максу, спрашивая, она ли их обслуживала. И Макс, и Ян отвечают, что да.  И Данила выезжает по этому адресу, параллельно скидывая Максу текст для опровержения, чтобы он его подправил, если хочет. Тот присылает ему немного исправленный вариант и следом пишет сообщение: «Даня, только без рукоприкладства, я тебя прошу, чтоб это еще хуже не обернулось». В ответ ему прилетает краткое «Ладно», и Даня настраивается изо всех сил держать себя в руках.  Он не знает, откроют ли ему дверь, но главное, адрес у него есть, значит, если потребуется, он сутками её будет караулить.  Он не собирается ждать, пока кто-то будет выходить, поэтому сразу звонит в домофон.  — Кто? — спрашивает голос, который он заведомо ненавидит, спустя несколько секунд.  — Арина Шикина? — Даня старается сделать свой голос максимально выше и надеется, что через домофон его не узнают, — у меня тут доставка на ваше имя, откроете?  И она, наивная дура, открывает. Ещё большую ошибку она совершает, когда после стука в дверь поворачивает ключ в замочной скважине. Как только дверь открывается, Даня ставит ногу так, чтобы она уже не закрылась. Он испытывает удовольствие от этого растерянного выражения лица.  — Привет, узнала? — его голос до страшного доброжелателен, — Я к вам, Арина, с доставкой хороших новостей. Побеседуем? Растерянность на лице девушки сменяется страхом, и она тянется к ручке двери, намереваясь ее незаметно захлопнуть перед носом почти двухметрового Данилы Кашина, который вот-вот перейдет в стадию неконтролируемого гнева. Даже смешно. Если бы не просьба Макса, он бы ей уже точно врезал. Дверь упирается в Данину ногу и он насмешливо улыбается: — Не совершай очередную ошибку. На твоём счету их уже достаточно, — она перестает пытаться закрыть дверь, но паника в её глазах усиливается. — Я сейчас вызову полицию. — А вот это для тебя будет наихудшим исходом. Я здесь только для того, чтобы твои тупые поступки не дошли до суда, идиотка. И бить, насиловать или грабить тебя я не собираюсь. Просто поговорим, — последнее слово он произносит по слогам. Девушка хмурит брови и он продолжает:  — Значит так, я хочу потратить на это минимальное количество своего времени, поэтому слушай и запоминай. Первый вопрос: ты ответственна за слив Брайн Мапса в ТикТоке? Учти, что я знаю о тебе больше, чем тебе хотелось бы, и я в состоянии сделать твою жизнь невыносимой. Поэтому всё зависит только от твоей честности и желания сотрудничать.  — Я выложила это видео, да, но я не хотела… — Заткнись. Я не спрашиваю, чего ты хотела. Вопрос номер два: ты подложила прослушку в кафе?  — Да, но… — Мразота, — Даня выплёвывает это слово, он невероятно зол, кулаки сжимаются и разжимаются, и он продолжает, — с какой целью, позволь поинтересоваться? — Я… Я не знаю, — её голос слегка надрывный, и она сама не замечает, как начинает тараторить, — просто увидела блогеров, хотела подслушать их разговор. Ну, просто из любопытства. У меня всегда с собой шпионский диктофон, вот я и прикрепила его под столом, когда приносила заказ.  — А потом ещё додумалась залить это в сеть? — Даня уже чуть ли не рычал, — Ты хоть осознаёшь, что это статья уголовная? Я тебя по судам затаскаю, тварь. Ты все свои деньги до копейки отдашь на адвокатов, а потом ещё чтобы выплатить Брайн Мапсу за моральный ущерб. И сдохнешь потом от голода. Ну что, стоили 500 тысяч лайков того? — Даня уже, не сдерживаясь, орал, — Ты же человеку жизнь разрушила, какое право ты имела на это, а!? — Но… Но я даже не думала, что это так серьёзно, я просто хотела собрать просмотры… — Вроде не маленькая, но такая глупая. Значит слушай сюда, повторять я не намерен. У тебя сейчас два варианта развития событий. Первый, уже озвученный: мы пишем на тебя заяву, а потом долго и муторно таскаемся по судам. Итог — ты без денег и хаты, униженная и одинокая. Второй: прямо сейчас ты заливаешь видос с опровержением, текст я тебе предоставлю по доброте душевной, а спустя несколько дней сносишь к чертям этот аккаунт. Всю оставшуюся жизнь ни ты, ни люди, которые тебя знают, ни словом не обмолвятся о чём-то, связанным с Максимом Тарасенко, с его друзьями или со мной. Иначе в следующий раз я не буду так снисходителен. У меня есть вся информация о тебе, есть твой адрес, есть друзья в нужных местах и есть мотивация разобраться с этим, если вдруг подобное повторится. Усекла? Как итог, ты теряешь только свой аккаунт, но получаешь хороший жизненный урок и, возможно, немного мозгов. Выбирай. Конечно, она выбирает второй вариант. Потому что Даня умеет давить, он умеет пугать и угрожать. И иногда это полезно.  После того, как Арина при нём выкладывает видео, он лишь кивает и сам захлопывает входную дверь.  Сев в машину, Данила даёт себе немного времени, чтобы умерить гнев и прийти в себя, а потом заводит двигатель и звонит Максу: — Макс, всё нормально. Она выставила опровержение, — теперь его голос спокойный, но немного охрипший от недавнего крика. — С тобой всё хорошо? — неисправимый Максим переживает в первую очередь за другого, даже когда стоило бы за себя. — Со мной? Да, конечно. — А с ней? — Тоже, — устало произносит Даня. — Спасибо, Дань. Я так надеюсь, что это сработает.  — Должно. Я могу приехать?  — Да, приезжай.

***

Они сидят всё на том же диване в Максовой гостиной, когда читают комментарии под только что выложенным видео. Макс листает ленту комментариев, сидя боком на коленях у Дани, который обнимает его двумя руками за талию, склонившись поближе, чтобы тоже всё хорошо видеть.   Большинство действительно верит, сыпятся маты и угрозы в сторону автора видео. Преданные фанаты Макса не остались в стороне, и он как никогда им благодарен. Его личная жизнь не должна касаться никого, кроме него, ну и, может быть, еще Дани.  Начитавшись, Макс откладывает телефон и закидывает руку на плечи Данилы.  — Я не верил, что у этой ситуации может быть положительный исход. Ты так много сделал ради меня и моей репутации, пока я даже поспать нормально не мог. Кстати, на счёт затрат, я всё верну. Скажешь, сколько ты потратил. И даже не смей отказываться.  — Да ладно, Макс, просто в рестик меня сводишь, — Даня улыбается.  — Нет, я хочу, чтобы хотя бы финансовая часть была на мне. А то я, по сути, ничего не сделал.  — Ладно, как хочешь, — Даня немного насупивается, — А в рестик, получается, не сводишь? — Свожу.  Макс потрепал его по шевелюре и продолжил:  — Дань, я очень благодарен тебе за всё это. Не помню, чтобы до этого кто-то делал для меня подобное. — Я раньше так рьяно только свои честь и достоинство отстаивал. А теперь не только свои, получается… Макс видит, как Дане неловко это говорить. Они оба не привыкли к каким-то откровениям, но они учатся. Тарасенко не знает, что на это сказать, лишь прижимается ближе и тихо шепчет «спасибо». Даня как-то приободряется, целует его в щёку, а потом заползает тёплой рукой под толстовку, оглаживая талию, и произносит прям на ухо: — Кто-то там про лучший секс в его жизни говорил. Макс начинает смеяться и с его губ срывается беззлобное «паридурок». Дане кажется, что он не слышал его смеха уже вечность. Становится хорошо, хочется услышать ещё раз. Поэтому Кашин пользуется положением своей руки и начинает щекотать парня. Тот заливается смехом ещё больше и пытается вывернуться из чужой хватки. В итоге они оба заваливаются на диван, довольно улыбаясь и пытаясь отдышаться. Даня поднимается первым и тянет Макса за руку: — Пойдем хавать. Жрать хочу ужас. С вашими этими тиктокершами ни поесть, ни поспать нормально.  — У меня нет ничего, братан. Давай закажем? — Дане всегда смешно с того, как невпопад Максим использует слово «братан». — Нет уж, сегодня готовит мишленовский повар Данила Светланович.  — Мы точно сдохнем, — обреченно говорит Макс и плетется на кухню. — Ты попутал?  Они смеются опять. Даня начинает готовить какую-то незамысловатую пасту, а Макс пока созванивается с Яном. Он сообщает ему хорошие новости, и тот наконец-то выдыхает, потому что, как и все, сидел на очке всё это время. Ведь это, по сути, из-за него всё заварилось. Он ещё раз извиняется перед Максом, хотя сделал это уже раз сто, и обещает больше никогда не спрашивать о чём-то таком. Тарасенко лишь говорит, что тот и дня не продержится, и смеётся в трубку. Данила достаточно громко сообщает о том, что больше не будет вытаскивать их из подобного рода задницы. И Макс тут же включает громкую связь, так что Даня может слышать ответ Рейзена: — Макс, у тебя просто охеренный мужик.  — Макс, он прав, — самодовольно качает головой Кашин, помешивая что-то на плите. Тарасенко прощается с другом, смотрит на Даню в милом фартуке и понимает, что Ян действительно прав. И ещё кое-что. Он не думал, что когда-то озвучит это, но Даня уже проявил откровенность сегодня.  — Дань, — тот вопросительно мычит, не отрываясь от плиты, — я тут внезапно понял такую простецкую, но важную штуку. Я оказывается это… люблю тебя, получается.  И внезапно воцаряется тишина. Даня перестает мешать соус, Макс дышать. Старший медленно поворачивается к Максиму и тот видит поджатые губы и взгляд полный неверия.  — Ты серьёзно?  — Нет, шутка, Дань, — он улыбается своей самой нежной улыбкой, — ну конечно блин серьезно.  Даня медленно подходит к стулу, становясь прям перед Максимом.  — Макс, — он произносит это на выдохе и совсем тихо. А потом падает перед ним на колени, схватившись за чужие коленки. Тарасенко аж вздрагивает: — Даня! Ты че творишь? — он хватает его за руки.  — Макс. Максик, — Кашин утыкается в колени лицом и целует его руки.  Максим сидит в полном непонимании, что сейчас вообще происходит. — Я люблю тебя тоже, — Даня поднимает глаза, чтоб взглянуть на него, — я так зассал, когда понял. Не думал, что из нас, идиотов, выйдет что-то большее, чем интересные разговоры и редкий перепихон. Но может и выйдет, как думаешь? Ты понимаешь меня, с тобой круто базарить на разные темы, у тебя есть те качества, которых недостаёт мне и наоборот, с тобой весело, можно валяться на диване, играя в приставку, и даже можно офигенно потрахаться. К тому же, мы оба популярны и богаты, считай, все дороги открыты. Звучит как мечта, да, Максик? Он снова утыкается в его колени, а Макс лишь кладёт руку на рыжую макушку, легонько гладит и тихо, будто боясь сейчас проснуться, произносит:  — Да, звучит как мечта.