Comment lui dire?

- Это...невозможно. - заторможено проговорил Бенволио. - Что вы, сеньор, это чистейшая правда. - слуга, не понимая реакции хозяина, безразлично пожал плечами. - Прочь...пошел прочь! - Бенволио попытался придать своему голову обычный повелительный тон, но сам про себя отметил, что его голос, надтреснутых, хриплый и безэмоциональный звучал просто жалко. За Григорио захлопнулась дверь, а Бенволио в своём кресле остался неподвижен. Он смотрел в пустоту и до крови кусал губы. Этого не сможет быть. За что всё это вот так сваливается на них? Меркуцио. Живой и энергичный. Язвительный, с языком острее кинжала. Человек с которым Бенволио рос бок о бок, человек ближе которого для Бенволио было только нечёткое отражение в зеркале.. Меркуцио пел о том, что жизнь прекрасна. И Бенволио верил в эти сказки.. и вот Меркуцио уже больше никогда не запоёт... Грудь сдавило. Сильно. Так сильно, что дышать стало почти невозможно. Бенволио продолжал думать. Ромео, который отважился на месть, забыв о здравомыслии, убивший Тибальта, отомстивший за Меркуцио... Изгнан ко всем чертям собачьим, в эту Мантую. В одночасье Бенволио лишился и лучшего друга и кузена. Двух братьев. Двух ближайших людей. А теперь смерть Джульетты. Джульетты, за которую Ромео по своей глупости и влюблённости готов на всё.. Всё это слишком жестоко. Последней надеждой Бенволио попытаться продолжить собственную жизнь был Ромео, который сейчас находится в ссылке, но хотя бы был жив. Когда ему доложат о смерти Джульетты, так или иначе, он спятит. Все, кто остался у Ромео - его мать, которой сейчас приходилось не легче, и он, Бенволио. Все кто остался у Бенволио - Ромео. Они, два разбитых сердца, могли бы оказаться рядом и, как и всегда, оказать друг другу поддержку. Они, два брата, бок о бок прожившие столько лет, плевать на ссылку, плевать на закон и вообще на всё, Бенволио должен сказать ему. Никто другой не имеет на это права. Джульетта мертва, Ромео должен так или иначе узнать, и у Бенврлио просто не может быть выбора. Он должен быть там, рядом, он должен сказать сам, должен уберечь Ромео от глупостей, должен помочь. Бенволио встал с кресла, чуть пошатнувшись подошёл к зеркалу и тазу с водой перед ним. Никак не отреагировав на отражение, которое в другое время и при других обстоятельствах повергло бы его в шок и ужас, он наскоро умылся и вышел и комнаты. - Подать коня, живо. - скомандовал Бенволио, проходя мимо своего слуги. - Сеньор, но куда вы направляетесь? - В Мантую. - Сеньор, вы с ума сошли! В Мантуе бушует чума! - почти прокричал Григорио и чуть не врезался в резко остановившегося хозяина. - Плевать мне на чуму. Чума уже обрушилась на этот чёртов город, и не говори, что сам не замечал этого. - глухо произнес Бенволио и почти рявкнул. - Я сказал, подать мне коня. Живо! - Да, сеньор. *** Бенволио ехал налегке. С собой был лишь бутыль воды. Добираться было не долго, но он упорно гнал лошадь галопом. Ветер бил в лицо, а леденящий веер пробирался под воротник. На лице, неожиданнл повзрослевшем за эти сутки была написана решимость. Абсолютно обманчивая решимость. Мысли лихорадочно метались, сомнения разрывали грудь на части, н Бенволио пытался не давать им воли..... *** Он шёл по пустым улицам города, оглядываясь по сторонам и не имея понятия, где сможет увидеть Ромео. Он блуждал так около часа, пока окончательно не выбился из сил. Приметив небольшой сад, Бенволио направился к нему. Сад был заброшенным и ничейным, потому он мог не опасаться, что кто-то мог потревожить его. Бенволио вновь остался наедине со своими мыслями, и они стали пожирать его заживо. Всего неделю назад, им было так хорошо.. Они гуляли и пели дни напролёт, злили этих несчастных Капулетти и просто радовались жизни. Они были королями мира!.. Теперь они с Ромео остались одни. Их раны были слишком глубоки, что бы продолжать жить поодиночке и Бенволио был уверен, что они с Ромео единственные, кто сможет помочь один другому, даже одним своим присутствием. Любимая Ромео умерла, и это, несомненно, станет ужасным известием для юноши, Бенволио знал это, и в такой отвратительный момент, он хотел быть рядом. Что бы как и всю жизнь до этого быть для брата страховкой и спасательным кругом, тем кто сможет поддержать его и вытащить из саморазрушительной пучины. Бенволио хотел оказаться рядом, он мчался сюда сломя голову, преисполненный чувством долга, вот только.. Как можно сказать Ромео об этом известии? Как можно сказать человеку, что его любовь мертва? Как можно сказать ему то, что несомненно заставит страдать его? До этого момента они жили в своё удовольствие, и были, по сути просто детьми, не знающими печалей, однако сейчас Бенволио слишком резко осознал, что детство внезапно кончилось. Кончились песни и танцы, кончилось счастье. И сейчас он должен был сказать всё это Ромео, разрушить его мир и ударить лицом в суровую реальность, которую Бенволио сам только что смог осознать.. Юноша стоял на коленях на сырой земле под деревом, он почти неестественно согнулся по давлением собственных мыслей и боли.. И вдруг послышались торопливые шаги. Кто-то коснулся плеча Бенволио. Он понял голову. - Бенволио? Бенволио! Что ты делаешь здесь? Вставай же, дурачина! - Ромео!.. - смотреть в глаза брата оказалось сложнее че он думал. Ромео смотрел искренне, его голубые глаза на осунувшемся лице просто светились. Бенволио поднялся, в ответ хватаясь за плечи брат. Ромео покусывао губы, хватая ртом воздух. Всё же, его присутствие давало какую то надежду, на то, что может, не всё ещё потеряно, что может быть что-то в жизни ещё может... -...Как там моя Джульетта? И в этот момент чтото разбилось. Когда Ромео выпалил это, руки Бенволио резко опустились. - Как она? Она ничего не просила передать? Ты с новостями? Ромео тараторит без остановки, тряся за плечи Бенволио, а тот безжизненной марионеткой поддавался его движениям. Ромео смотрел сквозь него. Ему было безразлично всё, кроме Джульетты. "Как там моя Джульетта?".. Это било куда больнее чем Бенволио мог представить. Ни единого вопроса о нём самом. "Как ты, брат?", "Держись, вместе мы сможем преодолеть это..", да чёрт с ним, не было даже "А как там моя матушка?"... Нет. Ничего этого. Было только "Как там моя Джульетта?". Хотелось зажмуриться, сжаться в комочек, уткнувшись в плечо Ромео, расплакаться, рассказать как ему плохо, как ему безумно страшно, сказать, что его слова причиняют боль, накладывая печать обиды на и без того кровоточащее сердце юноши... Ни одна из этих мыслей не отобразилась на лице. Сейчас Ромео нужна была поддержка. Бенволио, как старший кузен должен был быть сильным. Он должен был помочь. Он должен был быть честным, и должен был уберечь брата от глупостей.. - Ромео.. - Пробормотал Бенволио тихо. - Почему ты молчишь, говори же, как она там?.. - Ромео наконец заметил состояние друга. - Бенволио? Говори же, ты, дурак, какие вести ты мне принёс? - Джульетта.. - Бенволио говори!.. - Джульетта мертва. Он смог сказать это. Без обиняков. Прямо и четно. Ромео хотел усышать правду и вот услышал, наконец посмотрев на "дурачину Бенволио'' так, будт только сейчас его увидел. - Нет.. - будто не желая верить произнёс Ромео, отпуская плечи брата. - Этого не может быть.. - Ромео, я.. - Бенволио протянул руки, будто желая ухватиться за брата, но тот лишь в ужасе отступил назад. - Нет.. - развернувшись, юноша бегом направился куда то, оставляя отчаявшегося брата в пустынном саду. - Ромео! - в последний раз крикнул Бенволио, впервые за эти дни действительно повысив голос. Он предпринял попытки догнать брата, но почти сразу то ли от того, что споткнулся обо что-то, то ли от того, что ноги просто не держали его, он упал на влажные листья как марионетка, которой внезапно обрезали нитки. Он хотел быть рядом. Он хотел помочь. Он хотел поддежать. Он не хотел оставлять Ромео одного. Он вытряс душу, вывернул себя наизнанку, забыв о собственной боли утраты, вместо того, что бы плакать у склепа, вместо того, что бы молиться в келье у отца Лоренцо, он примчался сюда, порываясь сделать лучше, и его попросту бросили на мокрой листве, забыв о его существовании. А кто теперь поможет Бенволио? Кто окажется рядом с ним? Кто защитит его самого от глупостей? Бенволио не нужен никому. Ни слова поддержки. Ни единого вопроса о нём самом или хотя бы о семье. Ромео было плевать. Только Джульетта. Джульетта, будь она проклята, только она занимала мысли Ромео. Бенволио, как раненый щенок, сжался в комок, тихо заскулив и обхватив голову руками. Ни одной слезинки. Непереносимая, выворачивающая боль и вместе с тем путота, которую нечем было заполниться. Эта пустота заполняла его изнутри, раздуваясь где то в груди, будто шар наполняющийся воздухом и грозящий разорвать Бенволио, если вовремя не продырявить его. В голове пульсировала только одна мысль. Джульетта не смогла выдержать кошмара, воплотившегося в реальность. У неё была такая же пустота внутри? Она думала так же, как сейчас думает Бенволио, когда решила попытаться заполнить эту разростающуюся пустоту ядом? Все эти мысли, это мимолётное желание, которое вдруг возникло в голове - просто глупость. Но некому было спасти Бенволио от этой глупости.