Праздничные хлопоты

Сидя напротив такого гиганта, как Белоус, Луис ощущала себя в особенности маленькой. Она и без того никогда не считала свою комплекцию внушительной, но когда рядом был крепкий мужчина пяти метров ростом, волей-неволей мысли уходили в сторону того, что она, должно быть, выглядит как крохотная лесная фея из древних сказок. Палуба “Моби Дика”, окружающая ее, казалась больше, чем была на самом деле. Луис думалось, будто она стоит на огромной площади перед огромной статуей какого-нибудь, несомненно, значимого деятеля… чего-нибудь. Белоус и был в каком-то смысле “значимым деятелем” в событиях, случавшихся ныне на морских просторах, но статуей он не был. “А было бы интересно, если бы ему воздвигли памятник, - почему-то подумалось Лу. - Выглядело бы внушительно”. - Значит, он собирается делать предложение моей сестренке? - реакция Лу внешне была сдержанной, но душа девушки наполнилась трепетной радостью. Ее младшую сестру позовут замуж… И, Луис была уверена, Юнна точно согласится! - Ага, - рассмеялся добродушно Белоус. - Эйс очень сильно ее любит, - он продолжил улыбаться в усы, но взгляд его был серьезен. - И в обиду не даст. В разговоре возникла небольшая пауза. Луис заметила, что Белоус не договорил. Потому продолжала молчать в ожидании, не отвлекая его от сбора мыслей во что-то связное. - Ты, дитя, как и твоя сестрица, я знаю, аристократки, - тяжело вздохнув, мужчина посмотрел сверху вниз на Лу. Даже когда он сидел, а она перед ним стояла, он казался просто огромным. - И у вас, должно быть, заведено как-то между вами, аристократами, жениться… Но Эйс хороший мальчик! И, между прочим, вежливый! - усмехнувшись в усы, Белоус подмигнул, и девушка мягко улыбнулась в ответ. В том, что Эйс хороший парень, Луис не имела ни малейшего сомнения. Все-таки не зря она наблюдала несколько месяцев и за ним с Юнной, и за ним отдельно. Он в самом деле был добродушным, веселым, глубоко и искренне ценил людей, которых считал близкими, и был готов защищать их до конца. Конечно, его иной раз чрезмерная вспыльчивость, мешающая ему мыслить разумно, была в чем-то сомнительным качеством, но Лу уже убедилась: когда рядом была Юнна, он был готов к ней прислушиваться. Так что сестренка сможет в нужные моменты остужать его горячность. Что было еще важнее и что давало Лу еще больше уверенности в своих выводах: Юнна сама его выбрала. Ее сестра была достаточно рассудительной, и уж точно не стала бы связываться с каким-нибудь козлом, бараном или другим представителем сомнительного зоопарка. Так что поводов для беспокойства за Юнну с таким кавалером не находилось. А вот поводы для беспокойства за то, как воспримут такой поворот событий братья, роились как мухи в жаркий летний день. Впрочем… Лу была твердо намерена поддержать Юнну в ее выборе. А с братьями они как-нибудь разберутся. В крайнем случае, Юнна может сбежать с пиратами Белоуса, а Лу сделает вид, что так и было. Братья, конечно, не поверят, но кто этим будет интересоваться, когда Юнна будет уже далеко? - Я никогда не сомневалась в том, что Юнна захочет связать свою жизнь с достойным мужчиной, - на мгновение опустив веки, благородно кивнула Луис. - И я рада, что ее выбор пал на такого приятного молодого человека, - она улыбнулась ясной улыбкой. - Уверена, она согласится. Белоус снова глухо по-доброму рассмеялся и закивал. - Она ведь тоже его любит без памяти, - произнес он. - Я за ними наблюдал… “Я тоже”, - подумала Лу, но вслух ничего не сказала. Незачем сейчас признаваться капитану пиратского флота в шпионаже. Особенно в том, в котором была задействована часть Ми-6. Вдруг еще решит, что шпионаж велся не только и не столько за Эйсом и Юнной. А разговор ведь так складно идет… - Вот что, дитя, - Белоус чуть наклонился и стал говорить тише. Не то чтобы он как-то опасался, что кто-то лишний подслушает его слова, просто так этот разговор становился более личным и душевным, что ли? - Не каждый день случается так, что кто-то из моих сыновей зовет даму замуж. Потому я хочу на это посмотреть, - он потер ладонью подбородок и в ожидании остановил взгляд на Луис. - И мы тоже, - будто у него из-под локтя, вперед вылезло несколько разномастных парней. Командиры дивизий, насколько Лу было известно. Девушка хмыкнула и тоже потерла подбородок - в размышлениях. - Дайте мне минутку… - произнесла она и, дождавшись кивка Белоуса, отвернулась и заходила взад-вперед по обширной палубе корабля. Вот эта просьба, конечно, была отчасти некстати. Луис пираты Белоуса позвали для того, чтобы Белоус мог поговорить с ней о том, когда Эйсу было бы сподручнее повидать Юнну. Предложение выйти замуж было делом деликатным, особенно когда дело касалось высшего общества. Эйс сам настоял на том, чтобы сделать это тайно - не хотел портить Юнне репутацию, признаваясь в своих чувствах в публичном месте. Луис отдала должное сообразительности парня и предложила, чтобы он заглянул в поместье в один из ближайших дней. Желательно, незаметно и когда стемнеет. На следующей неделе в особняке Мориарти планировался бал, потому ему желательно поговорить с Юнной либо до, либо после мероприятия. Лучше бы до - в эти дни будет больше вероятности, что братья будут в разъездах, связанных с подготовкой (Луис порадовалась, что получилось их хоть так отвлечь от пресловутых планов революции). Очень повезет, если Эйс заявится именно тогда, когда Уильяма и Альберта не будет дома. А вот того, что вместе с ним захочет прийти “группа поддержки”, Лу совершенно не предусматривала. Девушка в очередной раз прошлась по палубе, низкие каблуки изящных туфель стучали о гладкие прочные доски. Просьба Белоуса поставила ее в затруднительное положение, однако отказывать, не попытавшись придумать хотя бы что-нибудь, она не хотела. Может, какой-то вариант в самом деле найдется… Идея предложить им незаметно последовать за Эйсом отпадала: Белоус при своем росте никак не сможет пройти в дом, а уж тем более забраться по стене незаметно. Провести их в дом заранее было бы, конечно же, еще более проблемно. Под ее кроватью, как Шерлок с его дедукцией, они бы точно не спрятались. Отправить их в сад? К сожалению, сад на заднем дворе особняка был слишком пустынным, чтобы там мог спрятаться и Белоус, и несколько командиров дивизий. Лу снова бросила на пиратского капитана беглый взгляд. Он бы в саду был словно статуя, которой уж точно раньше в саду не было. Не заметил бы его только ленивый… Кстати, о статуях… Нужно будет отдать распоряжения садовникам, чтобы соорудили какую-нибудь впечатляющую композицию к балу. Мода на необычные композиции в саду быстро распространилась в кругах аристократов, и их семье нужно было не отставать, чтобы “держать марку” и не казаться подозрительными. От их имиджа сейчас многое зависело… Лу отметила, что нужно будет в дороге домой основательно подумать, какую композицию следует поручить садовникам. В мысли снова прокралось то, что Белоус напоминал ей величественную статую, она чуть улыбнулась… А затем в полной мере осознала гениальность этой идеи. Остановившись и развернувшись лицом к мужчине, Луис с явной интригой в глазах усмехнулась. - У меня появилась отличная мысль, - произнесла она, поигрывая бровью. Белоус усмехнулся в роскошные усы. А затем протянул руку к девушки, согнув в локте. - А полезай ко мне на плечо, дитя, так будет удобнее все обсудить. Луис в первую секунду опешила, а капитан продолжил: - Твоя сестренка уже не раз так делала. Ну, давай, не трусь. “Моя сестренка, должно быть, являлась к Вам на корабль в брюках, а я в юбке”, - подумалось Лу. Но разве это было причиной отказываться от такого занятного предложения? Не каждый, между прочим, мог похвастаться тем, что сидел на плече у такого великана! Так что Лу, отбросив сомнения и почувствовав себя настоящим пиратским попугаем, полезла Белоусу на плечо. Чудесным солнечным утром Уильям, решив отдохнуть от нескончаемого, казалось бы, планирования предстоящих дел революционной организации, решил прогуляться в саду. Воздух, казалось, был особенно прозрачен, аккуратно подстриженная трава выглядела сочной и манящей, зовущей беззаботно улечься на ее изумрудного оттенка пушистость. Со стороны полукруглой клумбы, находящейся ближе к дому, кокетливыми волнами доносились ароматы роз. Разбросанные по светло-зеленым полянам темные, изумрудные кусты умиляли аккуратностью своих форм: идеально круглые шары, выверенные свечи, походящие на чудо математического расчета спирали… Нечто внушительное рядом с главной продольной дорожкой привлекло его внимание. Уильям подошел. Он долго рассматривал то, что так внезапно и так быстро зацепило его взгляд. Склонял голову в разные позиции (издалека могло показаться, что он делает зарядку для шеи), обозревал то с одного угла, то с другого… Закончив процедуру, он глубокомысленно хмыкнул, почесал подбородок, потер затылок и решил, что нужно поговорить с Луис. И направился дальше, неторопливо продолжая прогулку. Луис отыскалась в том же саду, она деловито прохаживалась по аллеям и переговаривалась с садовниками, количество которых рядом с ней постоянно менялось: одни убегали, другие прибегали, каждый получал свое задание и спешил его выполнить или уточнить детали. Завидев брата, девушка с теплой улыбкой взмахнула облаченной в тонкую перчатку рукой и чуть ускорила шаг, спеша к нему. Уильям одарил ее сдержанной, но полной нежности улыбкой. - Доброе утро, брат, - поприветствовала его Луис, остановившись напротив. - Чудная сегодня погода, не правда ли? Уильяму разговоры о погоде нравились - они были удобными и обычно приятными, а еще с них было достаточно легко соскочить на почти любую тему. - Да, дорогая сестрица, - он с элегантным изяществом кивнул и на миг прикрыл глаза. - Погода сегодня превосходная. Они обменялись еще парочкой дежурных любезностей, прежде чем Уильям решил поинтересоваться тем, что хотел спросить вообще-то в первую очередь. - Лу, дорогая, - он начал как можно мягче, потому что ему самому казалось, что его вопрос будет звучать глупо. Еще глупее он будет звучать, если задать его суровым серьезным тоном. - Скажи… А что у нас в саду делает выполненная из кустов и веток статуя огромного мужика с биноклем? Да. Он так и сказал. “Мужика”. Не “мужчины” и не “джентльмена”. Просто статуя настолько его поразила, что он растерял все свое красноречие. Возможно, Луис от таких неизысканных словечек смутится, ведь, насколько он помнил, они с самого детства обычно выражались весьма изящно. Пусть и долгое время росли на улице. Но Луис, судя по выражению ее лица, совершенно ничего не смутило. Она взглянула на него со всей возможной невозмутимостью и дала достаточно быстрый, но не спешный ответ: - Это композиция к балу. Ты разве забыл, что наша семья дает бал на следующей неделе? Не дожидаясь его ответа, Лу обошла его сбоку и последовала по дорожке как раз к упомянутой Уильямом статуе. Молодой человек, грациозно развернувшись на месте, пошагал за ней. - Это современная мода садово-паркового искусства, - объяснила по пути девушка. - Нам нужно чем-то удивить гостей. Вот я и решила, что есть смысл следовать моде в этом случае. И создать в саду то, что точно поразит присутствующих на балу. Они остановились у кустово-веточной композиции, и Уильям снова принялся ее рассматривать. Лу определенно поступила очень умно, сделав ставку на такое. Обе его сестры - и Лу, и Юнна, - на самом деле были потрясающе умны. Это Уильяма и восхищало, и беспокоило одновременно. Не то чтобы он закоренело считал, что революция - дело не женское. Он вообще был за мир, труд, май, свободу, равенство и так далее… Но все же ему очень бы хотелось держать сестер подальше от этого дела. Новый мир, который он хотел построить на развалинах старого, предполагался как мир для них, а не мир, за который они должны заплатить какую-то цену. Но сейчас, впрочем, о революции ему почти не думалось. Гораздо больше думалось о статуе, которую он созерцал перед собой. Фигура огромного мужика со знатными, длинными и выразительными усами. В руках этот веточный мужик держал такой же веточный бинокль, а перед ним, ближе к правой ноге, располагался громадный, в половину его гигантского роста, якорь. - Лу, дорогая, - Уильям решил в этот раз чуть внимательнее проследить за своими словами и не назвать мужика мужиком. - А почему рядом с этим му… джентльменом находится якорь? - Якорь брат Альберт попросил, - так же невозмутимо, даже как-то отстраненно ответила девушка. - А… э-м-м… - вот новый свой вопрос Уильям даже не знал как бы изящнее задать. - Почему вот эта ветка, - он указал раскрытой ладонью, - находится в столь… интересном месте? - Это гарпун, - пояснила Луис с привычной невозмутимостью, а затем при взгляде туда, куда указывал Уильям, ее глаза округлились, а рот приоткрылся в выражении внезапно встрепенувшегося в ней беспокойства. - Ну якорь мне в зад! Он же просил меня быть повнимательнее… - Кто? - чуть приподнял бровь Уильям. На лице Лу на мгновение проскочила тень растерянности. И девушка быстрее, чем раньше, ответила, стараясь держать свой голос ровным: - Куст. Теперь настала очередь Уильяма округлять глаза и открывать рот. Его брови медленно двинулись навстречу волосам, и он обескураженно спросил: - Что? - Что? - сразу же парировала Лу, старательно делая вид, что это ей здесь нужно удивляться. - Якорь, простите… куда? - раздался позади девушки голос, и она чуть не подпрыгнула на месте. Обернувшись, у себя за спиной она узрела Альберта, элегантно наслаждающегося ароматом сорванной розы. Он очень старался делать невозмутимый вид, но взгляд его зеленых глаз изо всех сил выражал недовольство услышанной фразой. Сейчас, по мнению старшего из братьев Мориарти, Лу должна была элегантно потупить глазки в засыпанную мелким камнем дорожку. Но вместо этого девушка закатила глаза, изобразила бровями злость и, повысив голос, ответила: - В зад, брат Альберт, в зад, что непонятного? И если еще раз подкрадешься ко мне так со спины, я тебе наглядно продемонстрирую, как это делается! Пораженный Альберт со всей возможной театральностью оскорбленно вдохнул, попятившись назад и усердно делая вид, что не знает эту даму перед собой, которая, тут же перестав обращать на него внимание, принялась раздавать указания садовникам. Все же гарпун нужно было куда-то переместить. - А мне продемонстрируешь? - из соседних со статуей кустов появилась пушистая голова Шерлока, глаза на которой сияли насмешливым любопытством. Альберт, до этого изображающий особое возмущение, теперь закатил глаза подобно сестре и постарался как можно небрежнее бросить младшему Холмсу: - Ох, иди уже дедуктировать под кровать! - Не иди под кровать, - за плечом Лу показался старший Холмс, и ему, к еще пущей обиде Альберта, Лу не собралась продемонстрировать засовывание якоря в… место пониже спины. - Шерлок, я думаю, лучше тебе все-таки пойти под кровать, - Уильяму и самому эта идея не очень нравилась, но Шерлоку он доверял и мог пускать его под кровать Лу со спокойной душой. - Не стоит, - сама Лу добавила голосу нотки непреклонности. Шерлок долго это слушал, переводя взгляд с одного говорившего на другого. Слушал, постепенно терял терпение, и в конце концов вспомнил, что он-то не аристократ, а потому манер ему можно и не придерживаться. Особенно в таких ситуациях. Потому, решив больше не сдерживаться, он яростно топнул ногой и без всякой элегантности выругался: - Да вы заебали! Вы как в том анекдоте! “В пизду хомячка! - Из пизды хомячка!” - Не тронь хомячка! - из-за зеленого якоря выскочила Ирен в образе Бонда и погрозила Шерлоку кулаком, пока все не успели сильно впечатлиться его пылкой речью. Майкрофт ошеломленно потянул пальцами спавшую на лоб короткую прядь волос, которая, когда он ее отпустил, спружинила и слегка завилась дугой. - Шерли, - произнес он крайне удивленно, - я, конечно, знаю о твоем таланте нахвататься всякой дичи… Но где ты такие анекдоты слышал? Даже я в ахуе. Лу, прикрыв пальцами рот и сделав вид, что так она смущается, подавила легкий смешок. Она знала просто отлично, где Шерлок слышал такие анекдоты. Однажды она пошла на сделку со своими чувствами и все же попросила младшего Холмса помочь ей в слежке за Юнной и Эйсом. Холмс замечательно справился со слежкой, и в процессе сотрудничества они с Лу даже не попытались надавать друг другу тумаков в темном переулке. Однако Холмс также увлекся попытками “поработать под прикрытием”, потому завел знакомство с некоторыми членами команды Белоуса. И учитывая то, что слышала Луис, наблюдая, как они с Шерлоком болтают на пристани, анекдот, который вспомнил Шерлок сейчас, был, пожалуй, самым приличным из всех, которые он тогда услышал. Вообще-то она ожидала, что чрезмерно интеллигентный Альберт сейчас воодушевленно выдворит младшего Холмса из поместья за такие слова. Однако Альберт потрясенно выронил розу из пальцев и пролепетал: - Якорь мне в зад… Наступило неловкое молчание. Кажется, новые ругательства никому в голову больше не приходили. Или приходили, но такие, которые озвучивать вслух было стыдно даже сейчас. После паузы, длящейся примерно минуту-две, послышалось несколько смущенно-рассеянных вздохов. - …Давайте не будем говорить об этом Юнне, - почти одновременно произнесли Уильям и Альберт. Луис постаралась кивнуть со всей серьезностью, потому что здесь смешок за смущенным жестом уже было не спрятать. “Поверьте, - пронеслось у нее в мыслях, - Юнна знает ругательства и покруче того, что сейчас здесь было озвучено”. Уильям подумал, кроме прочего, еще и о том, что, возможно, следует устроить всему семейству и организации отдых от планирования революции. Луис вот явно перерабатывает. Уже с кустами разговаривает. Ей определенно нужен отдых. Белоус заявился “принимать работу” в плотных сумерках и как раз тогда, когда Альберт с Уильямом уехали по делам в Лондон и обещались вернуться только к полудню следующего дня. Юнны дома тоже не было, и, судя по тому, что Эйс капитана не сопровождал, Лу могла сделать вывод, с кем решила задержаться ее сестренка, которая тоже была в отъезде. Юнна обещала вернуться вечером - возможно, поздним. Видимо, свидание спланировала заранее. Впрочем, о ней можно было не беспокоиться: она точно была в надежных руках. А вот о том, чтобы побыстрее разобраться с Белоусом, побеспокоиться стоило: конечно, Майкрофт, к примеру, который заглянул в гости, болтать лишнего не будет, а вот если заметят слуги, пойдут шепотки. Статуя в саду вроде предполагалась только одна, а теперь вполне могло показаться, что их две, причем одна из них еще и двигается. С Белоусом пришли только двое из командиров дивизий, которые ранее вызвались участвовать в коллективном подглядывании. “Феникс” Марко с рыжими волосами, почему-то напоминающими Лу листья ананаса, и Изо, наряженный на восточный манер и уложивший черные волосы в замысловатую прическу. Они разошлись в разные стороны, осматривая выполненный из веток якорь, оглядывали в общем парк, а Белоус задумчиво присмотрелся к статуе. Все вроде его устраивало - и ростом статуя вышла что надо, и внушительная была на вид, так что он мог за ней с успехом укрыться. Даже усы были длинными и знатными, за ними отлично спрячутся его собственные усы. И место для бинокля имелось. Только вот одна деталь ему покоя все-таки не давала. - Эй, дитя, - он присел на корточки, склоняясь ближе к Луис. - Замечательная работа! И высота, и комплекция, и усы вот даже… И якорь, я смотрю, есть. И гарпун отличный! Только вот что мне интересно, - он хмыкнул и бросил взгляд на статую через могучее плечо. - Почему лицом она похожа на брата твоего? Ну, этого… Уильям который. Лу с легкой смущенной печалью вздохнула и на миг закатила глаза, пожав плечами. - Это брат Альберт попросил, - ответила она, ясно выражая то, как она сама относилась к такой просьбе. Брат Альберт и гарпун попросил. Белоус ни о чем таком не упоминал. Зачем Альберту захотелось внести такие детали в композицию, для Лу оставалось загадкой. Впрочем, хорошо, что Уильям парой дней ранее сходства статуи с собой не заметил. А то Лу даже не представляла, как бы объяснялась с ним насчет этого, и как бы объяснялся с ним насчет этого Альберт. И хорошо, что наличие гарпуна в композиции Белоуса вполне устраивало. Командиры, что с ним пришли, конечно, странно косились, но ничего не сказали. Значит, статуя им всем вполне подходит. Что ж, тогда можно быть спокойной: хотя бы с одним делом из приближающихся разобраться уже удалось. В этих кустах будет вестись наблюдение за очень важным событием. Несколько дней спустя Эйс стоял перед высоким, до пола, зеркалом и в очередной раз поправлял костюм, который поправлять он уже порядком устал. Не привык он к такой одежде. Она была какой-то слишком выглаженной, с огромным количеством застежек, а еще она составляла множество слоев. На рубашку надевалась жилетка, на жилетку - пиджак. Хорошо хоть под брюки не требовалось надевать какие-нибудь чулки. Свежая, почти сияющая белизна костюма и золотистая вышивка на жилетке тоже смущали. На такую одежду совершенно неловко будет случайно посадить пятно. Эйс не был неуклюжим, но мог предположить, что на балу, в зале, наполненном огромным количеством людей, всякое может случиться. Впрочем… он только предполагал. На балу он ни разу не был. Костюм одолжил ему Уильям. Эйс его вообще-то не просил, так как у него самого имелось достаточно вполне приличной, на его взгляд, одежды. Но Уильям весьма упорно, хоть и на удивление деликатно, настаивал, что бал - мероприятие особенное, и для него требуется особенная одежда, не просто приличная. Эйс уже хотел послать Уильяма на край света за “Ван писом”, только в комнату зашла Юнна и с очень извиняющимся видом попросила его согласиться на костюм. Ей он отказать не мог. А при взгляде на то, какой трогательно-неловкой была глубина ее серо-голубых глаз, когда она говорила об этом, ему и вовсе стало стыдно за то, что не согласился раньше. Пожалуй, можно было сказать, что костюм пришелся впору. Эйс был немного крупнее Уильяма по комплекции, шире в плечах, однако они были одного роста, и Уильям сказал, что ему этот костюм оказался великоватым. Эйсу, к счастью, эта одежда и правда подошла, однако было непривычно ощущать, как ткань в некоторых местах так явно облегает тело. Он привык к чему-то более свободному. И менее щегольскому. Видела бы его команда - там уже нашлись бы умники, которые придумали бы множество разных шуточек по поводу его наряда. Благо, от галстука удалось отказаться, хоть и пришлось побороться за признание этого решения. Вообще-то больше всего Эйс жалел о том, что пришлось снять с запястий яркие цветные браслеты. Юнна любила иногда перебирать на них бусинки. В дверь постучали. Стук был изящный, четкий, звонкий, сделанный явно нежной женской рукой. Очень знакомый стук. Эйс отвлекся от очередной попытки поправить костюм и обернулся к двери. На его губах сразу заиграла нежная улыбка. Он знал Юнну меньше года, и уже успел запомнить даже то, как она обычно стучит в дверь. - Войдите, - отозвался он спокойно, уже предвкушая встречу. И когда в комнате показалась Юнна, он понял, что даже если бы захотел по какой-то причине скрыть свои эмоции, точно не смог бы этого сделать. Весь восторг, все любование, все восхищение отражались на его лице. Юнна была прекрасна, и у него совершенно не находилось слов, чтобы описать, насколько. Она всегда казалась ему нежным весенним цветком. Что-то в ней было настолько трепетно-трогательное, что непременно хотелось оберегать, защищать, окружать теплом и ласкать, словно лучиками солнца. Сейчас она казалась не просто весенним цветком, она казалась воплощением самой весны. Нежного молочно-бежевого оттенка платье покрывал узор из белых цветов со светло-зелеными листьями, их контуры были обведены мерцающим в теплом свете ламп золотым. Прозрачные светло-зеленые рюши обрамляли подол, обводили кольцом открытые плечи и казались нежным маревом, следующим за девушкой просто потому, что с такой весной всегда хочется быть рядом. Кружево над линией рюш казалось россыпью более мелких цветов на зеленой траве. Длинные светлые волосы девушки сверху были убраны в незамысловатую, но восхитительную в своей простоте и нежности прическу, украшенную заколкой с белым цветком, очень походившим на те, что были разбросаны по ткани платья. Нижняя же часть волос спускалась длинными шелковистыми прядями на спину, на кончиках прядей красовались нежные завитки. Сдержанное ожерелье и маленькие серьги с трепетными цветами дополняли удивительный весенний образ. Эйс не сводил с Юнны восхищенного взгляда, когда она направлялась к нему изящной походкой, почти неслышно постукивая по полу каблучками туфель. Он старался даже не моргать, чтобы не пропустить грациозные движения ее рук, плавное покачивание волос, удивительный взмах ресниц, то, как рядом с лицом клубятся облаком вьющиеся прядки… В ее взгляде отражалось что-то такое непостижимое, и думалось, что в эти глаза можно смотреть вечно. Эйс путался в своих мыслях, слишком многое хотелось сказать, и в то же время казалось, что молчание говорит за него проникновеннее любых слов. Он просто смотрел во все глаза, и его восторг был написан на его лице. И все же, когда Юнна оказалась совсем рядом и взяла его руки в свои, он тихо произнес: - Знаешь, ты просто… - на миг он сделал паузу, а затем с легким волнением рассмеялся, опустив на мгновение взгляд. - Наверное, если бы я был более образованным, я бы сразу нашел что сказать. А те слова, которые приходят мне на ум, кажутся такими банальными… - черные глаза посмотрели в серо-голубые с безграничным любованием. - Ты прекрасна. И я бы хотел сказать это тебе как-то более выразительно… Юнна улыбнулась, она была смущена и тронута, и от этого казалась еще прекраснее, выглядела еще более нежной, удивительной. Не пытающаяся выверять отражение своих эмоций, не прячущая их за маской элегантной сдержанности. Просто настоящая, с лицом, искренне выражающим то, что у нее в душе. И такая трогательная, что ее тут же захотелось сжать в объятиях, прижать к себе, и наслаждаться тем, что она настолько близко, чувствуя, как ее руки ласково, нежно обнимают в ответ. - Спасибо, - проговорила она тихо, взгляд серо-голубых глаз то и дело пытался убежать в сторону от смущения. Сделав короткую паузу, она все же перестала отводить взгляд и снова посмотрела Эйсу в глаза. - Я рада, что ты так думаешь. А мне нравится, как ты выглядишь в этом костюме, - она провела пальчиками по его плечу, а затем, спохватившись, отвлеклась на несколько мгновений на то, чтобы снять с рук тонкие перчатки и оставить их на каминной полке. Теперь Эйс сжимал в ладонях ее руки, касаясь ее кожи, а не тонкой ткани. Это были совершенно иные ощущения, и они будоражили каждый раз, несмотря на то, что она уже достаточно давно предпочитала касаться его, снимая перчатки. Он любил ее руки. Что бы она там ни говорила о том, что из-за суровых тренировок с разными видами клинков руки у нее грубы и мозолисты, все равно он считал ее прикосновения самыми нежными в мире. Это вызывало сумасшедший вихрь чувств - ощущать, как ее грациозные пальчики скользят по коже, как прижимаются ладони… Эйс перехватил руку девушки немного иначе и чуть потянул вверх, поднося к губам. Теплый, невесомый поцелуй, оставшийся на изгибах пальцев, заставил Юнну приятно вздрогнуть и улыбнуться. Она сделала шаг вперед и оказалась к парню совсем близко, встала к нему почти вплотную. Он скользнул пальцами по ее щеке к подбородку, чуть приподнимая ее лицо. Юнна затаила дыхание. Это был их момент, принадлежащий только им двоим. Момент, которого ей хотелось. Ведь, когда Эйс был так близко, она так часто ловила себя на мысли, как хочет его поцелуя, что упускать те мгновения, когда это могло произойти, когда ничто не могло им помешать, она просто не могла. Она сама потянулась к нему, прильнула, обнимая за плечи. И когда он ласково, мягко коснулся ее губ своими, в дверь, как назло, выразительно постучали. Конечно, это был кто-то из братьев. Кто же еще мог настолько не терпеть уединения Юнны с будущим мужем. Именно эти… пеликаны, которые до сих не смирились с ее выбором, использовали каждый удобный случай, чтобы напомнить о своем присутствии и о своем недовольстве. Вот и сейчас сразу же после стука раздалось решительное и прямо-таки сияющее самодовольством: “Я вхожу!” Дверь распахнулась и почти познала слишком близкое знакомство со стеной, и в комнату бравым маршем влетел Альберт, держа в руке какую-то баночку. Юнна вздохнула, собрала в кулак всю имеющуюся у нее дипломатию и подумала о том, что было бы неплохо этим самым полным дипломатии кулаком зарядить брату куда-нибудь да побольнее. Только сейчас это была неподходящая тактика. Да и Эйс, видя, что злится она, сам начинал злиться, причем куда более решительно. Юнна чуть отстранилась, и Эйс неохотно выпустил ее из объятий. Она коснулась его предплечья успокаивающим жестом. “Дай мне самой во всем разобраться”. Он знал, что значит этот жест. Но как же ему не хотелось… Не мог он спокойно сидеть в стороне, когда Юнне приходилось кому-нибудь противостоять. Хотелось ее защищать, ну, или хотя бы сражаться рядом с ней. Только она сейчас выбрала словесный бой. И Эйс понимал, что он полезет с кулаками к брату Юнны быстрее, чем она решит, что сражение нужно вести агрессивнее. Видимо, Юнна не хочет, чтобы здесь разразилась драка. С тяжестью на душе, которая преследовала его всегда в такие моменты, Эйс кивнул. Юнна нежно ему улыбнулась, а затем повернулась к Альберту. - Брат, - она склонила голову набок и отвесила ему дежурный вежливый кивок. - Не лучше ли было сначала спросить, можно ли войти? Альберт покосился недоверчиво и подозрительно. В основном на Эйса. Тот ответил не менее колючим взглядом. - А я вам чем-то помешал? - осведомился Альберт у сестры. Она невозмутимо взглянула на него и приосанилась, в серо-голубой радужке мелькнул прикрытый аристократичной любезностью вызов. - Это всего лишь манеры, брат, - произнесла девушка и чуть приподняла уголки губ в еле заметной улыбке. - Не ты ли недавно так рьяно упрекал меня в их отсутствии? Это заставило Альберта стушеваться. Не сразу - поначалу он мялся, переступая с одной ноги на другую, как будто на самом деле хотел сейчас находиться в совершенно другой комнате. Открывая и закрывая рот, он явно надеялся, что достойный ответ слетит с уст сам по себе, но в итоге, ничего не придумав, он состроил недовольную физиономию и показательно посмотрел в сторону. - Я, знаешь ли, твой брат, - в тоне Альберта слышалась утонченная оскорбленность. - И я беспокоюсь, когда ты остаешься одна в комнате с… - договаривать он не стал, просто метнул недовольный взгляд на Эйса. Тот ответил угрожающим прищуром черных глаз. - С моим будущим мужем? - совершенно спокойно поинтересовалась Юнна. - Тогда могу сказать только одно: привыкай. Ведь вскоре мы будем оставаться наедине в комнате гораздо чаще, - она послала Эйсу нежную улыбку, а затем снова взглянула на брата. - Так по какому делу ты здесь? Альберт уже успел закатить глаза, проговорить максимально невнятно что-то типа “Я не собирался интересоваться вашей личной жизнью, которую вы будете вести после свадьбы”, а еще добавить, что своего одобрения на этот брак, в общем-то, не давал, но его речи были никому не интересны. А вот на вопрос о том, что он вообще забыл в этой комнате, раз так решительно сюда рвался, Юнна ожидала ответа. Так что Альберту, попытавшемуся снова принять деловой вид, пришлось ответить, и сделать он это постарался как можно более солидно. - Я принес свое масло для укладки волос, - он показал сестре приволоченную с собой баночку. - С такими вихрами определенно нужно что-то сделать, - он снова с недовольством покосился на Эйса, и тот, еще сильнее нахмурившись, весьма показательно начал разминать руки. Это должно было послужить Альберту очень убедительным сигналом, что он может убираться подальше, прихватив с собой свое масло. - Это необязательно, - ответила Юнна. - Волосы Эйса выглядят великолепно. - Как гнездо, - бесцеремонно заявил Альберт, будучи уже весьма близким к истерике. Юнна внешне казалась очень спокойной, и Альберт, наверное, был в этом уверен, но Эйс заметил, как девушка немного более резко провела по подолу платья, расправляя ткань. Она редко выражала раздражительность и злость в открытую, просто он научился замечать. Сейчас она злилась, хотя ему самому на слова “пеликана старшего” было наплевать. Ну, гнездо и гнездо. Всяко лучше чем напомаженная шевелюра этого зануды. - Как гнездо, - начала Юнна ровным тоном, обращаясь к Альберту, - выглядят волосы мисс Браунбэк. Той самой, с которой ты весь вечер танцевал на прошлом балу, - она слегка улыбнулась, и Эйс в очередной раз поразился ее самообладанию. Альберт снова изобразил оскорбленность, тогда как на ее лице не промелькнуло даже тени раздражения. - А может быть, у нее и правда в волосах гнездо, - она загадочно подмигнула брату, и он впал в недоумение. - Ты не замечал рядом почти неслышный писк, когда с ней танцевал? Я говорила с некоторыми дамами, многие из них обращали на это внимание. Альберт, кажется, забыв о своих претензиях к Эйсу и о своих попытках испортить ему и Юнне совместное времяпрепровождение, хмыкнул и задумался. Видимо, пытался вспомнить, не слышал ли он странных звуков рядом с мисс Браунбэк. Пользуясь его внезапно образовавшейся задумчивостью, Юнна заботливо сопроводила его за дверь, проследила за тем, чтоб он не забыл забрать с собой свое масло для волос, и в этот раз закрыла дверь уже на замок. Когда она, отойдя от двери, вернулась к Эйсу, он с недоверчивой ухмылкой спросил: - Насчет мисс… Браунбэк. Это правда? Юнна усмехнулась не как леди. В ее усмешке было что-то хитрое и задиристое, а глаза сверкнули задорными звездочками. - Нет, конечно, - ответила она, скользнув ладонью к лицу парня и погладив подушечками пальцев усеянную веснушками щеку. - Но, держу пари, мой брат теперь весь вечер будет об этом думать. На самом деле почти весь вечер Альберт думал совершенно о другом. Нет, конечно, мысли о пушистых волосах мисс Браунбэк его на какое-то время заняли, и когда ему выпала очередь потанцевать с этой девушкой, он вовсю напрягал слух, стараясь расслышать едва уловимый писк, который, по словам Юнны, должен был исходить от ее волос. Только никаких птичьих звуков в ее шевелюре не обитало. В другой ситуации Альберт бы продолжил наблюдение, сделав его еще более пристальным, но сейчас он просто махнул на это рукой. У него было о чем размышлять. Можно было бы строго отчитать сестрицу за такую коварную шутку, но будущее сестрицы его волновало больше, чем эта коварная шутка. Стоя за кулисами у сцены в банкетном зале, молодой человек шуршал листами, исписанными текстом выступления. Поприветствовать гостей, поблагодарить их за присутствие… Стараться не думать о том, что среди них находится этот пират, который непонятно почему стал возлюбленным Юнны. Хорошо еще, что всю их пиратскую шайку не пришлось приглашать. А то мало ли что они могли бы здесь натворить! Да-да, Альберт и сам состоял в организации, тесно связанной с незаконными делишками, но это другое! В этом Альберт был твердо уверен. Он снова перелистал написанный текст и постарался на нем сосредоточиться. Нужно было как можно более эффектно представить гостям статую. Не зря же Луис с ней морочилась несколько дней. Альберт помнил, как подал сестре несколько идей, и она весьма старательно их воплотила. Непонятно, правда, зачем она приделала на лицо Уильяма, которое гордо носила сделанная из кустов и веток статуя, длинные торчащие усы. Но это, видимо, уже какие-то художественные изыски. Зато якорь какой мощный вышел, а гарпун! Альберт вздохнул и закатил глаза. Ну вот, снова что-то наталкивает его на мысли о пиратах! А еще - на мысли о том, какие неподобающие леди выражения теперь знает его сестра после общения с этими пиратами! Вообще-то Альберт не имел ничего против “простонародных” высказываний, даже ругательных. Просто бытность аристократом делала его занудой в некоторых вещах. Своим образованием и образованием своей семьи он гордился. И его ну никак не устраивало то, что Юнна теперь умеет общаться не только как леди, а и как какая-то бандитка. При очередной мысли о пиратах и предстоящей свадьбе Юнны Альберт отложил в сторону листы и глубоко вздохнул. Казалось, сосредоточиться у него получалось все хуже. Он уже даже умудрился забыть, что в начале речи нужно будет поблагодарить гостей за то, что сегодня здесь собрались. Это решительно никуда не годится! Нужно что-нибудь придумать… - Волнуешься? - голос был родной, принадлежал Уильяму и обычно успокаивал, только сейчас Альберт чуть не подпрыгнул на месте, словно ужаленный. Затем, разглядев брата, он выдохнул с облегчением и удрученно посмотрел в сторону. - Совсем не могу сосредоточиться, - признался он, рассеянно пройдясь пальцами по листам, уголки которых уже успели слегка загнуться от частого перелистывания. - Не беспокойся, - Уильям оказался рядом, улыбнулся и ободряюще положил руку ему на плечо. - Статуя вышла поразительной, и твой текст о ней, я уверен, не менее поразительный. Гости будут в восторге! - он похлопал Альберта по плечу, и тот неуверенно улыбнулся, а потом с томной грустью вздохнул. - Просто не могу перестать думать о Юнне и ее будущем, - произнес он, создав из бровей замечательное схематичное изображение крыш. - Не могу поверить, что наша сестра собралась замуж за этого… этого… - Пирата, - участливо подсказал Уильям, и Альберт состроил такое оскорбленное лицо, словно его только что качественно обругали. Блондин посмотрел в сторону и выпустил тяжкий вздох. - Альберт… Она наша сестра, - он перевел взгляд на зеленоглазого и постарался посмотреть на него как можно более проникновенно. - Мы должны принять ее выбор. Альберт ответил взглядом очень недоверчивым, даже сощурился в порыве подозрительности. - Ты-то сам это уже принял? Уильям снова тяжко вздохнул. - Нет, - признался он достаточно простодушно. - Но Лу говорит, что нужно. Да и что нам остается? Альберт мог придумать множество идей на тему того, что им остается. Но решил довериться Уильяму. Раз Уильям говорит, что надо, - значит, надо. Уильям, в конце концов, будущий лидер революции. И раз брак Юнны делу не помеха… - Ладно, - Альберт сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. - Ты прав. Мы должны принять ее выбор. Я обязательно постараюсь, дорогой брат! - заверил он торжественно. Уильям с мягкой улыбкой кивнул. - Вот и хорошо. Теперь вернешься к тексту? - Да, пожалуй, - теперь Альберт улыбался более расслабленно. - Не забудь в конце речи пригласить всех гостей в сад, - услужливо напомнил ему брат. Альберт кивнул и понадеялся, что он и правда это сделать не забудет. Луис с Майкрофтом сидели в достаточно отдаленном и тихом углу зала, чтобы можно было говорить не полным шепотом о тех вещах, которые знать всем подряд не стоит. Они сели рядом, не друг напротив друга, и так общаться было еще удобнее. А еще было удобно незаметно для других касаться друг друга руками - аккуратно, почти незаметно, иногда просто сплетая вместе мизинцы. Свои отношения Лу с Майкрофтом не афишировали - решили, что пока что так будет лучше. А после довольно внезапной для братьев новости о Юнне и ее любви Лу дополнительно убедилась, что стоит пока что хранить их с Майки маленькую тайну. Пусть Майкрофт и не пират, но и из-за его кандидатуры Альберт и Уильям могут устроить коллективную истерику. Да и, к тому же, планы на революцию они отменять не собирались. Решат еще, что с этими свадьбами некогда будет страну менять к лучшему… Майкрофт тихо хмыкнул, и Луис бросила на него вопросительный взгляд. Это было особое хмыканье, которое Холмс-старший издавал только тогда, когда хотел начать разговор, но не мог придумать, с чего. Тогда Лу обычно взглядом давала ему понять, что готова его слушать, что бы он ни сказал. Сейчас она сделала то же самое. - …Так значит, твоя сестра решила сбежать с пиратами? - спросил он, приподнимая бровь и надеясь, что его вопрос не прозвучит слишком бестактно. - Честно говоря, я даже слегка удивлен. Луис вздохнула, чуть улыбнулась и покачала головой. - Юнна рассудительная девочка, ты сам имел возможность в этом убедиться, - произнесла она, глядя на мужчину. А затем снова вздохнула, еще более тяжело. - Но мои братья кого угодно могут вынудить сбежать с пиратами. Услышав это, Майкрофт позволил себе вольность, которую в его исполнении видели немногие - улыбнулся. - Значит, ты тоже когда-то об этом подумывала? - спросил он, проницательно покосившись на Лу. Девушка тихонько рассмеялась, не заботясь, что кто-то может это заметить. Смеющейся Луис Джей тоже видели немногие. - Я когда-то подумывала, что можно было бы сбежать и без пиратов, - произнесла она, поглаживая кончиками пальцев руку Майки. Он снова приподнял уголки губ в улыбке - улыбку его Луис видела чаще других. И, осторожно приподняв ее руку, положил на свою ладонь, сплетая пальцы с ее пальцами. - А меня бы ты с собой позвала? - поинтересовался он, снова проницательно глядя девушке в глаза. Вслух Лу не ответила. Но улыбнулась той загадочной улыбкой, какая была предназначена только Майкрофту и какая говорила о ее ответе без слов. Альберт вышел на сцену, держа осанку ровной, лицо улыбающимся, а листы с текстом - за спиной, на случай, если он все-таки что-то подзабудет. Никто не будет против, если он станет подглядывать в написанное. Так делали многие, и для всех присутствующих такое дело - нечто привычное. Прокашлявшись и этим привлекая к себе внимание, зеленоглазый обвел гостей приветливым взглядом и, поймав на себе множество заинтересованных взглядов, начал: - Добрый вечер, леди и джентльмены! Зал разразился грохотом аплодисментов. - Сегодня наша семья рада приветствовать вас в нашем родном поместье, много лет назад отстроенном после пожара, - продолжил Альберт, чувствуя, как уверенности в нем от взглядов из зала явно прибавляется. - Наслаждайтесь угощениями и напитками, мы рады открыть двери своего дома столь высокой и изысканной публике! “И какому-то подозрительному пирату”, - промелькнуло в мыслях, и шатен сделал вынужденную паузу. Ну вот, опять мысли о пиратах сбивают его с толку! Нужно собраться, сосредоточиться. Так, что там дальше? - Конечно же, сегодня мы хотим удивить вас! - Альберт припомнил, о чем собирался сказать, и его голос даже прозвучал достаточно уверенно. В саду гостей ждала великолепная статуя, созданная под чутким надзором Луис и с использованием некоторых его идей. Альберт вспомнил могучую фигуру несколько метров в высоту, впечатляющий якорь впереди… И как тут не думать о пиратах? Если бы Альберт не был на сцене, он бы нервно потряс головой. Почему мысли о том, о чем он думать не хочет, часто приходят к нему в самый неподходящий момент? - Думаю, вас весьма заинтересует то, что… Пауза в разговоре вполне могла бы сойти за театральную, интригующую. На самом же деле Альберт пытался собраться с мыслями в который раз, но суть текста, который он должен говорить со сцены, снова начала от него ускользать. Он прошелся взглядом по толпе в зале. Почти все слушали его внимательно. Даже Юнна смотрела на него с ободряющей, поддерживающей улыбкой. А рядом с ней, конечно же, находился этот Эйс, который, может, в костюме Уильяма и выглядел как добропорядочный гражданин, но все равно оставался… Оставался… Альберт все-таки встряхнул головой, глубоко вдохнул и выразительно, четко произнес: - Моя сестра выходит замуж за пирата. Смысл сказанного дошел до него самого только через несколько секунд - видимо, тогда же, когда услышанное в полной мере поняли все, находящиеся в зале, и образовалась тишина. Эта тишина была такой впечатляющей, что Альберт даже на мгновение задумался о том, слышал ли он когда-нибудь что-либо тише. Однако почти сразу же он переключился на тревожащую мысль о том, что он только что сказал. Грандиозность того, насколько ситуация сложилась ошеломляющей, можно было понять по тому, что в установившейся тишине было слышно, как зажужжала в каком-то из дальних углов случайно влетевшая в зал муха. Краем глаза Альберт заметил, как Уильям за кулисами ошарашенно приложил руку к подбородку. Присутствующие начали оглядываться по сторонам. Сначала они начали выискивать глазами Луис, которая, сидя за столиком в отдалении, в неописуемых чувствах прикрыла лицо рукой. То же самое сделал и Майкрофт. Теперь уж точно впору было бежать с пиратами, подумалось Лу. Ну, а что, станет, к примеру, штатным наплечным попугаем у Белоуса! Да и для Майкрофта там, пожалуй, какая-нибудь работа найдется. Юнна, когда взгляды множества глаз обратились на нее, решительно сделала шаг вперед и встала так, слово прикрывала Эйса плечом. Он задел взглядом обнаженную кожу ее плеча, а затем тоже шагнул вперед, поравнявшись с ней. Ну уж нет. Он не даст ей себя защищать и самой разбираться с этими заносчивыми выскочками. Он знал, что она любит выигрывать сражения. Но, если она так хочет поучаствовать, сражаться они будут вместе. На равных. Они ведь решили идти рука об руку. Вместе и навсегда. Эйс уверенно протянул руку к ладони девушки, и сплел пальцы с ее пальцами. И улыбнулся, заметив, каким нежным, полным любви взглядом она его одарила. В его глазах отражались те же самые чувства. Уильям, на мгновение выглянув из-за кулис, удрученно вздохнул, постаравшись скрыть удрученность за спокойной улыбкой. Получалось сомнительно. Ситуация складывалась напряженная, скандала ему на этом балу по возможности хотелось бы избежать. Значит, нужно было срочно спасать положение дел. Видимо, ему нужно выйти на сцену. Альберт вон каким растерянным выглядит. Вряд ли он сейчас быстро сообразит, что сказать, чтобы сделать мероприятие вновь веселым и легким. Уверенным шагом Уильям направился к Альберту и встал рядом с ним. Кажется, брат даже не заметил, как он подошел, но это сейчас не имело большого значения. План Уильяма был прост, и именно такой план казался ему сейчас самым действенным. Нужно было просто отвлечь внимание присутствующих на что-нибудь еще. Заставить их забыть о пиратской тематике. - А еще у нас в саду есть замечательная статуя из кустов, - произнес Уильям достаточно громко. Заметив, что постепенно гости поворачиваются к нему, он удовлетворенно вздохнул. А затем вспомнил, как выглядит упомянутая им статуя. Что ж… кажется, от пиратской тематики это гостей точно не отвлечет. Но, раз уж он додумался сказать об этой статуе, придется гостям ее показать. - Якорь мне в зад! - выразительно произнес Уильям со сцены. Он сказал не то, что хотел, но эта фраза отлично выражала смятение его чувств в данный момент. Однако никак не помогала ситуации. Потому Уильям поспешил исправиться: - То есть, прошу всех в сад!