Маринетт Дюпен-Чен и подводная жизнь

Глава 6. Книга. Понять себя

Ритуал обращения к Магии. Боже, чем я думала! Где Магия и где мы с Блум. Ладно, Блум хотя бы огнём Драко управляет, да и то посредственно, а я могу отращивать ноги, да и то с помощью талисмана. Извините. Меня немного бомбит сейчас. Нет, понимаете, наступает середина речитатива. Блум продолжает петь. А я стою и понимаю, что не знаю, какие будут последствия. Посчитает ли Магич просьбу уместной? Что мы будем делать, если она разозлиться на нас? На удивление ритуал завершился и ничего, вроде бы не произошло. Я уже выдохнула и собиралась извиниться перед Блум, и вдруг заметила, что глаза Блум расширились, и сама она замерла, подняв руки, схватилась за голову, продолжая стоять прямо и в остальном не двигаясь. Я с тревогой решала, что мне делать. Я была не уверена, что произойдёт, если я вмешаюсь. Магия зла на Блум? Магия благоволит к ней? Блум не умрет? На все эти вопросы у меня не было ответа, и все они мучительно пожирали меня изнутри все то время, которое Блум провела в трансе. Я боялась даже коснуться ее, я не могла двигаться, будто это я была участником ритуала, а не Блум. Наконец, действо завершилось. Блум упала на колени и помотала головой. Затем подняла на меня глаза, и я увидела осмысленный взгляд. — Блум? — вопросительно окликнула я её, проверяя состояние. — Ты… как? — Нормально. — на выдохе ответила она. — Мне Магия лекцию прочитала о моей силе, пожурила за некоторые дела и сказала, что мы должны написать книгу или главу для книги о том, как выбрать любовный интерес в своей реальности. Во время письма я смогу определиться. И у нас ограниченное количество времени. И она похвалила тебя за знание ритуала, а мне сказала чаще его проводить. — Ого. Ты не представляешь, сколько я себе напредставляла, пока вы общались! — меня чуть отпустило, и я крепко обняла Блум. — Чего я только не думала! Хорошо, что все хорошо закончилось. — Ну ещё не закончилось. — остудила мой пыл Блум. — Нам ещё книгу писать. — Да-а. Книга — это сложно, и я не знаю с чего начать. Хотя, погоди, кажется, это можно представить как личный дневник, только не личный, а публичный. — я нервно рассмеялась от рифмы, получившейся у меня. — Интересно. — многозначительно произнесла Блум. — Тогда, ты напиши вступление. Мне кажется, тебе это легче будет сделать. — мне казалось, что Блум отлынивала, откладывая неизбежное. Но я не возражала. Мне ведь действительно легче. — Да, возможно. Где-то была бумага. Не помнишь, ты ее видела? — я огляделась, но на кухне бумаги, понятное дело, не было. Так она могла бы испортиться от брызгов воды. — Наверняка в библиотеке. Или в твоей комнате. Скорее всего первое. — пожала плечами Блум. — Я, наверно, посплю. Мне кажется, разговор с Магией — энергозатратная штука. — она потянулась, разворачиваясь в сторону своей комнаты. Бумагу, а заодно и ручку я нашла действительно в библиотеке. Там же имелся удобный стул, да и вообще вся наша квартира была очень уютной и оформленной в светлых тонах, которые даже в столь необычной ситуации не давали приуныть и заставляли любого стать оптимистов и быть на позитиве. Я села за массивный тёмный стол из красного дерева и постаралась очень тихо передвинуть тяжелый на вид стул. К моему удивлению и моей радости, стул оказался не тяжелым, а лёгким. Я обожала комфорт, так что этот маленький факт полетел в копилку плюсов этой квартиры. Когда буду жить отдельно от родителей, обязательно куплю себе такой же стул, чтобы каждый раз приятно удивляться его грубой элегантности. Я недолго думала, с чего начать. Это было легко. Нужно было сразу начать с примера, чтобы успеть написать книгу за пять дней, и чтобы она была короткой, но полезной и наполненной смыслом. Название я придумала ещё после слов Блум о задании магии — написать книгу. «Как выбрать любовный интерес в своей реальности». Записав первую строчку, я начала бешено строчить следующие. Я давно не писала и не считала, что это лучшее моё умение, но правильно говорят: главное начать, потом работа сама польется. В моей части книги я рассказала о своём опыте, о том, каким открытием для меня было то, что Эдриан, оказывается, просто идеальный образ и он совершенно другой, скорее всего. Даже если все видят его таким же, как я. Он может быть кем угодно, но имя обязывает. И роль в мире тоже на него давит. Наверное, мы должны остаться хорошими друзьями, и тогда я смогу ему помочь. А вот Лука, про которого я тоже естественно рассказала, именно такой, каким себя подает. Он не боится показывать миру себя настоящего, он не стыдится своей внешности или хобби, или сестры. Он не испытывает презрения к миру, наоборот, любит его. После завершения черновика, хотя мне казалось, что я сразу включу черновой вариант в книгу, я отправилась будить Блум. В конце-концов, я ведь сюда не одна попала, не одной мне и отдуваться. Блум не долго упиралась. Стоило напомнить, что последствия, если книга не будет написана в срок, мы не знаем. Может случиться, что нам сотрут память, и все наши усилия пойдут на смарку. Или нас оставят здесь и мы никогда не вернемся. Или мы вообще умрем. Блум сказала не нагнетать, но все же пошла работать, предупредив, что пишет она коряво. Я ей не стала ничего отвечать, а молча отправилась готовить ужин на кухню. Я задумала приготовить рисовый хлеб, чтобы показать Блум свои навыки дочери пекаря. Блум работала значительно дольше, чем я. Я успела сделать тесто, включить туда секретный ингредиент — рис и поставить хлеб запекаться. До конца таймера оставалось пять минут, когда Блум появилась с тяжелым выражением лица. — Кажется, я разобралась в себе. — сказала она, на мой понимающий взгляд. — Значит, скоро мы расстанемся навсегда? — с некоторой грустью задала я риторический вопрос. — Похоже, что так. — чуть опустила она голову. — Даже как-то всплакнуть хочется. — Ну, давай есть. Последний день вместе мы провели практически весь в молчании. Все же, мы хорошо друг друга узнали и расставаться друг с другом было больно. Кстати, Блум рассказала мне, в кого же всё-таки влюблена по-настоящему. Это был профессор Авалон. Она понимала, что их ждёт множество препятствий, но надеялась на лучшее и на взаимные чувства. Ближе к вечеру, когда мы готовились ко сну, не понимая, почему нас до сих пор не перенесли в родные вселенные, на кухонном столе появилась бумага. Новости на ней нас порадовали, и она же стала предвестником возвращения.