Когда цветет папоротник

— Ты собрался в экспедицию на Северный полюс и решил, что я ничего об этом не узнаю? — Пап! Желейные мишки не очень питательная для этого штука, – со скепсисом протянул Стайлз, но не смог скрыть свою веселость от происходящего. Он кое-как затолкал оставшиеся две пачки с мармеладом в рюкзак и уложил сверху три упаковки попкорна для микроволновки. Сырный, классический соленый и карамельный – полный восторг! А вот любимых мармеладных акул Стайлзу найти не удалось, поэтому приходилось довольствоваться медведями. — Да черт вас разберет, – отец встряхнул газету, чтобы страницы не заворачивались назад. – Вы со Скоттом, по-моему, можете протянуть на одной коле и выжить в случае конца света. — Е-е, ядер-кола, – ухмыльнулся сам себе Стайлз и сказал громче: — Мне Скотт задолжал эту ночевку с начала контрольных. И вообще, я за здоровое питание! И тебе советую! – последнюю реплику он произнес с нажимом, но отец сделал вид, что пропустил мимо ушей. Стайлз проверил телефон: он старался дозвониться до Скотта, чтобы убедиться, что все идет по плану, но тот не ответил и не перезвонил. Скорее всего Скотт тоже был занят подготовкой. Или провожал маму на ночную смену в больницу. Спустя десять минут он уже шуршал в коридоре, напяливая кеды и поправляя рюкзак на плечах. Отец оставил газету и как обычно вышел к нему, чтобы проводить. — Хэй, – он произнес это таким нежным и заботливым тоном, что Стайлз понял, что последует дальше. – Если вдруг что – звони. Я заберу тебя. — Я знаю, пап, – Стайлз ласково ему улыбнулся и подался вперед, чтобы отец обнял его за плечи. – Все путем. Буду завтра к полудню! — Давай, – сказал отец ему вслед, и за Стайлзом захлопнулась дверь. Теперь, когда Скотт расправился с контрольными и пересдачами – надо же было так постараться и завалить историю с алгеброй! – у него официально начались летние каникулы, хоть и на неделю позже, чем у преуспевающего Стайлза. Поэтому сегодняшний вечер был объявлен праздником в честь окончания учебного года и марафоном супергеройских фильмов вперемешку с онлайн-играми. Стайлз даже предусмотрительно захватил с собой собственную подушку, потому что от пухлой подушки Скотта у него каждый раз наутро скрипела шея. На часах был восьмой час, вечер был теплым и по-летнему светлым – небо искрилось абрикосовым цветом, а солнце еще было достаточно высоко, хоть и стремилось постепенно утечь за горизонт. Приближаясь к супермаркету, он оперативно раздумывал – стоит ему зайти или нет? Он чувствовал жгучую потребность в мармеладных акулах и не хотел отказывать себе в этом удовольствии. Тем более здесь он еще их не искал, шанс есть! Он решительно завернул на парковку и остановился. На экране телефона уведомлений от Скотта снова не было. Подумав, что прошло достаточно времени для повторного звонка, Стайлз открыл журнал исходящих, но кликнуть по номеру друга не успел. — Хэй-йо! А я только тебе собирался звонить. Я у «Уолмарта», что там у тебя? — Эй, дружище, – Скотт звучал так, словно пробежал марафон. — Прости, был внизу. Слушай, Стайлз, – аккуратно, постепенно подкрадываясь к теме, начал он, – мы можем перенести? Стайлз прекратил разглядывать царапины на панели и резко выпрямился. — Не понял. Отец опять нагрянул? Отец Скотта уже давно работал в Эл-Эй, отношения с матерью у них были натянутые и стремительно неслись к разводу. Но каждый месяц он заезжал и оставался с ними, чтобы не терять связь. А может быть, в попытках все наладить, пока не стало совсем поздно. — Нет-нет, он был же не так давно. Просто… Кира! Она…, – Скотт перешел на таинственный шепот. – Она сказала, что может сегодня прийти. Она готова, Стайлз! — О боже…. — В этот раз я не облажаюсь, как в прошлый! И может тогда все было не так плохо, если она согласилась на… ну, ты понимаешь…. — Разрешила подъехать к себе сзади? – усмехнулся Стайлз, меланхолично теребя брелок на ключах от джипа. — Ну, блин, да. Короче. Ты не будешь против? Ну пожалуйста, – Стайлз буквально увидел его щенячий взгляд через расстояние и закатил глаза. – Обещаю, через три дня оторвемся! Мама будет на сутках. — Н-да, МакКолл. Лучшего друга, на девчонку, – Стайлз с наигранным осуждением поцокал языком. Не то чтобы он действительно не осуждал Скотта за такой поступок, но раздувать ссору перехотелось. – Сказал бы сразу, что хочешь анального секса. Я, может, что-нибудь бы и придумал…. — Ну ты и придурок, – несмотря на смущение в голосе («Боже, и этот человек собрался сейчас трахнуть девчонку?»), Скотт повеселел. Ему, кажется, правда было неловко так поступать, но... Но. — Я – самый лучший в мире друг, потому что я одобрение тебе даю свое, – на манер Йоды проговорил Стайлз. – Валяй. Будешь мне должен. — Обожаю тебя! – радостно пропел Скотт в трубку и, наспех попрощавшись, отключился. — А я тебя – не очень, – хмыкнул Стайлз, когда звонок закончился. Он откинулся на спинку и тяжело вздохнул. Обижаться на Скотта сильно не получалось – при более детальном рассмотрении ситуации все выглядело вполне очевидным. Вероятно, Стайлз поступил бы точно так же. Ну, наверное. Тем более, плюсы тоже были, и Стайлз гаденько заухмылялся ходу своих мыслей. В следующий раз, когда ночевка наконец состоится – а без этого никуда, – Скотт получит по заслугам. Осталось составить список пакостей и розыгрышей и прописать подробной сценарий. Это будет лучшая ночь! Не для Скотта, разумеется, но для Стайлза – стопудов. Мармеладных акул больше не хотелось, у Стайлза и так осталась целая гора снеков, и он подумал, что делать дальше – у него освободился целый вечер и ночь. Сердце, как поднятая рука отличника, который знал правильный ответ, забилось в горле, и Стайлз сглотнул. Они не общались с Дереком несколько дней, с того самого утра, когда Стайлз очнулся и обнаружил, что сплюснул нос о его предплечье. Раскрасневшись, он съехал по водительскому сиденью вниз. В то утро Дерек был обычным Дереком, которого Стайлз наблюдал все эти дни. Только волосы беспорядочно торчали в стороны, а выражение лица напоминало каменную неприступную стену сильнее, чем обычно – так он узнал, как Дерек выглядит по утрам. За завтраком стало ясно, что расстояние между ними сильно сократилось. Это ощущалось на уровне частичек пыли, которые видны в воздухе под определенным световым углом. Этот факт и поцелуй, самый неумелый (со стороны Стайлза), самый первый и самый лучший в его жизни, он крутил в голове, как навязчивую кассету, и никак не хотел выключать. Он смотрел на список контактов, сомневаясь каких-то пару секунд, а потом нажал на кнопку вызова. — Хэй, привет, – с неконтролируемой нежностью сказал Стайлз, когда услышал голос на том конце. – Ты занят? В трубке зашуршало и завозилось. — В целом нет. — Можно приехать? – разом выдохнул он. Последовала пауза, словно Дерек оторвал телефон от уха и взглянул на экран. — Можно. Коленки задрожали от волнения. Как и в прошлый раз, Стайлз не собирался возвращаться домой по темноте и надеялся на ночевку. — Я буду минут через двадцать? — Хорошо, – согласился Дерек, и Стайлз поспешно отключился. Не выпуская телефон из рук, он тут же набрал номер Скотта. — Да чего тебе? – Скотт шипел так недовольно, словно в этот момент уже лежал с Кирой в соответствующей позиции. — Ты там что, уже? – хохотнул Стайлз. — Я готовлюсь! Стайлз мысленно махнул рукой – его это сейчас не сильно заботило – и продолжил: — Помнишь, я сказал, что ты мне должен? — Ну? — Если отец будет звонить тебе насчет меня, скажи, что все хорошо и я довольный отрубился в горе попкорна. — Ага…Что? А ты разв…. Стайлз оборвал его на полуслове и завершил вызов. Чуть позже он напишет Скотту простыню из оправданий, чтоб тот не волновался. А сейчас – ему надо успеть, пока на заповедник не опустились сумерки.

***

Стайлз подъезжает к особняку в тот момент, когда солнечный желток практически скрывается за горизонтом, и паркуется возле машины Дерека. Подушку он оставляет на заднем сидении джипа, а рюкзак, набитый сладостями и сменной одеждой, вытаскивает с собой. Входная дверь приглашающе не заперта, а на первом этаже приветливо горит свет, но хозяина поблизости не видно. Стайлз оставляет рюкзак в холле у лестницы и проходит через гостиную в кабинет. На столе горит точно такая же лампа, как в гостиной, а его поверхность завалена раскрытыми книгами, распечатками и даже двумя свитками – наверное, очень старыми. Стайлз с интересом оглядывает кипу документов, выворачивая голову то вправо, то влево. Он видит несколько рисунков неизвестных существ и наполовину скрытую под бумагами таблицу с числами. Ему удается разобрать только «…ные индексы». На кухне и втором этаже света не видно. Стайлз на пробу проходит комнату насквозь и выходит на крыльцо заднего двора. Фигура Дерека маячит у небольшой постройки, похожей на сарай. — Ого, – он уставился на конструкцию палатки. – Собираешься устроить ночной отлов белок? — Отлов надоедливых подростков, шатающихся по лесу в позднее время, – пропыхтел Дерек, затаскивая в сарай коробки с вещами. Кажется, ему пришлось попотеть, чтобы найти нужное. — Я тут один такой, – хмыкнул Стайлз, не обращая внимания на алеющие уши – флиртовать им приходилось все чаще. Он прислонился плечом к деревянной стенке так, чтобы видеть лицо Дерека. – А если серьезно? Дерек зыркнул на него откуда-то снизу – он согнулся и убирал выпавшую кухонную утварь обратно в коробку – недовольным взглядом «кажется, это ты первый начал». — Небо сегодня чистое, – просто ответил он, словно это все объясняло. Стайлз задрал голову кверху и уткнулся в синее полотно. Солнце скрылось совсем, дневные облака рассеялись, и тут и там повыскакивали еще бледные, но уже различимые звездные крохи. — Ты…, - начал Стайлз, но Дерек не дал ему выстроить свою теорию: — Привычка детства. Помогает думать. — Ты в детстве часто смотрел на звезды? — С отцом, – Дерек выключил в сарае свет и закрыл дверцу. – Он доставал палатку и брал нас со старшей сестрой в лес. Ночи были чистые и звездные, и мы слушали его истории. Так и засыпали. Стайлз, как банный лист, слушал и шел за Дереком. Тот вместе с палаткой направился чуть дальше от дома, поближе к склону. Деревья там росли не так густо и потому не перекрывали своими шапками обзор. — Звучит классно, – поддержал затею Стайлз. — У тебя что-то случилось? — А? А, да нет, – Стайлз жадно смотрел, как ходят ходуном плечи под футболкой Дерека, пока тот стоял на коленях и пытался разложить палатку. – Планировали со Скоттом гик-ночевку, а он променял ее на Киру и анальный секс. Дерек усмехнулся. Выражение его лица транслировало, что для него выбор в подобной ситуации тоже был очевидным. — Удивляюсь, – протянул Стайлз и ляпнул не думая: – Как можно отказаться от ночевки со Стайлзом? Что-то промелькнуло и заискрилось, отматывая время назад. Он чуть не растворился, как бомбочка в ванне, когда Дерек оторвался от своего занятия и вперил в него заинтересованный взгляд. Голова закипела, как кастрюля на плите. Они не обсуждали то, что произошло ночью, и это витало над ними густым туманом. А в его случае еще и перекачивало в ночные фантазии. — Ладно, развлекайся, – он нарисовал рукой в воздухе что-то, обозначающее палатку. – А я пока обнесу холодильник. В ходе налета Стайлз выяснил, что большую часть еды необходимо готовить, не считая остатков пасты в контейнере. Так что Стайлз достал апельсиновый сок, сбегал в холл за попкорном – «пусть будет карамельный» – и засунул его в микроволновку на пару минут. После облома с ночевкой настроения на комиксы, которые Стайлз прихватил с собой, не было. Дерек вошел на кухню, когда тот приготовил себе большую миску, нацепил на нос очки и перенес пару основных тезисов о каллиандре из маленького бумажного справочника в свой дневник. Цветок был похож на коралловое пятно из кучи ворсинок, и Стайлз надеялся когда-нибудь зарисовать его с натуры. Но для этого, скорее всего, ему бы пришлось отправиться в южную часть страны. Дерек покосился в лист бумаги, между делом похрустывая попкорном, и тоже налил сок. — Захвачу одеяло в палатку и можешь заглянуть, – сообщил он. Стайлз щурился и с энтузиазмом переписывал последние строчки о территориальном распространении растения. — Ага.

***

К тому времени, когда Стайлз добрел до палатки, Дерек застелил пол и устроился по центру, заложив руки за голову. Стайлз пригнулся и просунул голову к нему. — Тут разве хоть что-нибудь можно увидеть? — Залезай и убедись сам. Места в палатке было совсем немного – Дерек практически занимал всю площадь. Стайлз справедливо задался вопросом: как в далеком прошлом здесь мог уместиться взрослый человек и два ребенка? Но внешние габариты оказались обманчивы: Стайлз с легкостью пролез внутрь и с комфортом устроился по соседству. — Не знал, что такие есть, – заметил он «потолок», который расстегивался и создавал окно во внешний мир. — Папино изобретение. Ты вообще часто до этого палатки видел? — Это специально для звездочетов? – продолжил Стайлз, игнорируя чужой скепсис. Вместо ответа справа раздался шумный недовольный выдох, который поставил точку. Стайлз улыбнулся и расслабился, стараясь вновь привыкнуть к такому близкому чужому присутствию рядом. Они не касались с Дереком друг друга, сохраняя призрачную, непонятно откуда вновь вылезшую границу, и сейчас это помогало Стайлзу сосредоточиться на том, что он видел. Звезды раскинулись, как родинки, крупные и не очень, по небесному лицу. Ровным счетом ничего не происходило: небо было мирным и неподвижным, и только иногда казалось, что некоторые звезды переливаются, подмигивают тем, кто обратил на них внимание через миллиарды километров. Но Стайлз вдруг почувствовал необъяснимый трепет и восторг, растекающийся в груди. Он осознал, что никогда не смотрел на звездное небо – не мимоходом, на секунду задрав голову, а вот так – отдавая ему все свое время, внимание и мысли. Это вытаскивало из него что-то первобытное, на грани инстинктов, и он понимал, что если сейчас поддастся образовавшемуся порыву и посмотрит на Дерека, то уже не сможет сдержаться. Засвербело в ногах и животе, чуть пониже легких. Он забыл о Скотте, о сегодняшнем дне, о себе. О бомбе замедленного действия, которая зрела в его организме и рано или поздно должна была уничтожить в его пределах все живое. Остался только пульсирующий кусок неба, обрамленный молнией и палаточной тканью. — Почему палатка? – поддавшись моменту, тихо поинтересовался Стайлз. Мыслями он продолжал бродить в другом пространстве. – В ней же так мало видно. — Потому что в детстве мы оставались в лесу на ночь, – так же тихо пояснил Дерек. – А сейчас… Так повелось. — Кощунство, – совсем на грани слышимости выдохнул Стайлз, не сводя глаз с небесного «потолка». Кощунство – загонять безграничное в рамки. Дерек заинтересованно скосил взгляд в его сторону, но тот оказался слишком увлеченным, чтобы заметить. — Проникся? Стайлз словно вышел в открытый космос без скафандра и вернулся обратно на землю, но найти подходящую огранку из слов у него не получилось. — Это красиво, – просто признался он, туманно глядя перед собой. Он лежал так же, как Дерек – подложив руки под голову. Его лицо было умиротворенным, почти детским: веки двигались медленно, заторможенно смыкаясь, как у человека, который вот-вот провалится в сон, губы разомкнулись. Может быть, будь он не таким сонным, чтобы заметить на себе долгий взгляд, он бы смог найти в этом моменте ответ на вопрос, который будет задавать себе раз за разом недели спустя. — Красиво, – согласно выдохнул Дерек и вдруг услышал, как тот почти бесшумно засопел.

***

Когда Стайлз разлепил глаза, Дерек так же лежал рядом. Но по его личным ощущениям время сдвинулось вперед, а сам он провалился в небытие на неопределенный срок. Утомление наваливалось на него слишком активно в последнее время. — Я задремал? – хрипло предположил Стайлз. Дерек ответил с запозданием, как будто бы о чем-то думал. — Минут на двадцать. Стайлз коротко зевнул и снова взглянул в палаточное окошко, стараясь зацепиться сонным сознанием за что-то реальное. Он проверил Дерека: тот выглядел увлеченным. — Ты останешься здесь? — Приду чуть позже, – сказал Дерек, разгадав его порыв пойти готовиться ко сну. Стайлз вдруг решается на неслыханную дерзость и выдыхает весь воздух из легких: — Мне сегодня снова лечь с тобой? — Ложись. От того, как это прозвучало вслух, ему стало тесно в собственном теле. Как тут не поминать бога всуе! И да: Дерек ответил слишком быстро для человека, который бы не размышлял на эту тему. Стайлз судорожно сглотнул и окинул его взглядом. Тот преданно смотрел в одну точку наверху, и Стайлз догадывался, что мыслями он бродит в совсем другом измерении. Как сам Стайлз полчаса назад. Думает ли Дерек о семье? О том, чем сейчас занимаются его мама, отец или сестры? Или его мысли блуждают среди легенд и историй, которые тот вычитал из свитков, что лежат сейчас на столе в кабинете? А о нем? Может ли он думать о нем и предстоящей ночи? «Может, это и не такой бред…». Стайлз возвращается к этим мыслям уже в душе. Они копошатся в голове, как мотыльки у светильника в вечернее время, и смазывают реальность до автоматизмов. — Да блин, – одергивает он себя, когда замечает, что собирается еще раз намылить шампунем голову. Мягко маячили пережитые ощущения – звездное небо и привкус хвои в воздухе, приглушенный свет светильника на заднем дворе и тепло чужого тела. Производственный запах палатки, не выветрившийся за десятилетие, и аромат Дерека, густой, с легкой примесью пота, и такой же теплый. Стайлз крепко зажмуривается и прикусывает губу, как на детской карусели, когда старательно цепляешься за щекотку в животе. Он ловит непропорциональный для его тела, слитый воедино страх и восторг. Он появляется, когда первый раз встаешь на зимние коньки, идешь в новую школу или решаешься впервые поцеловать девчонку. Стайлз намывается с особой тщательностью, выводя на теле узоры вздувшегося пузырями мыла, предполагая что-то, что он ещё не осознал в полной мере, но уже успел почувствовать. Ступив на коврик, шершавым полотенцем он баламутит влажные волосы и кожу на бедрах и спине, натягивает пижамные штаны и проходит в пустую спальню. Дерек еще не вернулся. Глаз цепляется за два одеяла по каждой стороне постели и пустующую «сердцевину». Змея сгинула и уползла в невидимую нору, оставив двоим простор и свободу. Осознание накрывает его, и все становится четко и ясно, как то, что трава – зеленая, солнце – встает на востоке, время – быстро ускользающий из его рук ресурс. Первый этаж перегоняет из одного конца дома в другой июньский вечерний воздух. На крыльце, как полноправный хозяин, он своевольничает – шаловливый сквозняк ласкает пятки, обдает лодыжки холодком. На голых ступнях скапливается пыль и песок. Стайлз переступает с ноги на ногу и вглядывается в чащу. Он хочет кинуть имя Дерека в лабиринт стволов, уверенный, что его услышат. Но ему не приходится. Знакомая фигура с одеялом в руках выходит из черноты изумрудной зелени и поднимает на него взгляд. Почувствовал шевеление у дома или просто совпадение? Лес, как в дар покровителю, гнал к ступням Стайлза иголки, засохшие соцветия и темный силуэт. Первое – щекотало кожу, последнее – все его нутро. Дерек остановился перед ним на ступеньку ниже, так, чтобы они оказались наравне. Отложил одеяло на старый стул и спокойно спросил: — Все нормально? Стайлз смотрит как человек, которому случается перебрать захламленные полки внутри себя и понять суть расставленных вещей. Он берет запястье Дерека и на пробу шагает спиной обратно в дом. — Есть мысль. Их руки, готовые в любой момент натянуться, как канат через пропасть, мягко и неразрывно опустились. Под весом Дерека скрипнула вторая ступенька, а за ней – дощатое покрытие крыльца. Озорной сквозняк успел одобрительно куснуть за щиколотки прежде, чем за ними защелкнулась входная дверь. Ровный сердечный ритм оступился, стоило Стайлзу завести Дерека в полумрак спальни. Последний прислонился спиной к закрытой двери и уставился на замершую рядом фигуру. Стайлз осознавал, как выглядит: худощавый, по комплекции и по болезни, подросток в пижамных штанах, с новоиспеченными синяками под ребрами и на правом боку, которые он приметил после утреннего душа. С редкими волосками вокруг сосков и волнистой дорожкой от пупка и ниже. Он давно смирился с тем, что Дерек читает его, намеренно или нет, считывает реакции, ощущения, перемены настроения. Он никогда не показывал этого преимущества, как и любых других волчьих атрибутов в виде горящих глаз, клыков или чего пострашнее, о чем Стайлз, возможно, и не подозревал. Удивительно, иногда он даже умудрялся забыть, что ведет дружбу с нечеловеком. Сейчас Стайлз открывался по своей воле, распахивал душу и тело на обозрение чужих глаз — это я, Стайлз Стилински, тот парень, которому ты починил очки в первую встречу. Это Я был все это время около тебя. Дерек пристально смотрел на него, и Стайлзу почудилось, что в его глазах замелькал голубой свет: он не показывался с того дня, когда случилась потасовка с бетой. Это подбодрило Стайлза подойти ближе. Так, чтобы на щеках заплясало теплое знакомое дыхание. Губы Дерека были горячие, словно он температурил. Стайлз целовал невесомо и медленно, чтобы не накосячить. Сердце практически затихло, спряталось пичужкой глубоко в груди от страха и тут же вздулось, увеличилось раза в два – так сильно оно затрепыхало крыльями, стоило Дереку положить ладонь на затылок и притянуть к себе. Он целовал увереннее, но без нажима: перебирал пальцами по голове, сминал то верхнюю, то нижнюю губу. Стайлз обмяк, передавая управление, и довольно замычал в поцелуй. В паху потяжелело и заныло. Он прижался ближе и схватился руками, как за спасательный круг, за чужую футболку. Но тут поцелуй замедлился, давление на губах стало ослабевать, и Стайлз, зависнув в одном положении, с неудовольствием почувствовал, что Дерек отстранился. — Мы не должны обсудить? Стайлз уткнулся лбом в плечо и нервно затеребил подол его футболки. Где взять слова, когда они так нужны? — Дерек…. Имя – с придыханием, надеждой и просьбой, – сработало, как спусковой механизм. Стайлз запрокидывал голову под поцелуи, которым Дерек начал осыпать его лицо и шею, и отклонял ее в вправо и влево. Его щетина покалывала кожу, дыхание согревало плечи. Стайлз превратился в набор нервных окончаний – он чувствовал на себе влагу от чужих губ, горящие лунки от зубов, которые растворятся через минуты. Комната начала растекаться горячим воском, тело стало грузным и неподвижным. Он вдруг остро осознал ситуацию: это был Дерек. Тот самый Дерек, об которого он споткнулся, упал месяц назад. Его большая, первая и, как он думал, – безответная любовь держала его в своих руках. — Эй…. Дерек крепче обхватил его за талию и пытался заглянуть в полуприкрытые глаза – кажется, он ненадолго потерял связь с реальностью. — Все супер, – искренне выдохнул Стайлз. Постельное белье зашуршало и пошло волнами под весом двух тел. Раскинувшись на спине, Стайлз поначалу пихался пятками в стороны, стараясь избавиться от мешающих кочек из одеял, но вскоре плюнул на это и растворился в поцелуях, прикосновениях, поглаживаниях, шумном дыхании, выдохах, интимном поскрипывании каркаса кровати. Дерек осторожничал, явно с большим внутренним усилием, касался нежно, хоть и хаотично – его руки старались быть одновременно на груди, бедрах, под коленями, – и удерживал вес тела, чтобы не задавить Стайлза собой. В голове у Стайлза мелькнул образ тонких стебельков: он точно так же притрагивался к соцветиям в лесу, боясь лишний раз навредить. Смутная аналогия взбудоражила, послала искорки по позвоночнику к копчику, и Стайлз инициативно приподнялся на локтях, чтобы потребовать еще один поцелуй и тут же его прервать. — Эй, волче, – как же тяжело было говорить. Тут бы не забыть, как дышать! – На всякий случай. Тебе можно. Вот теперь глаза Дерека горели, как сигнальные огни. Он смотрел тяжелым взглядом и вдруг на пробу, как бы проверяя Стайлза на лукавство, зарычал. Незнакомый звук вздыбил волоски на руках. На короткое мгновение он шарахнулся в испуге, а потом обмяк и закатил в исступлении глаза. Все, что было за пределами спальни в доме посреди леса, потеряло форму и перестало существовать. Скотт и Кира, отец и вчерашняя победа любимой бейсбольной команды, мармеладные акулы и скорые анализы. Остались только глаза и губы, которые скользили от солнечного сплетения к пупку, от пупка – к резинке пижамных штанов, и призрачная дорожка из поцелуев. Стайлз понятливо приподнял бедра, позволяя стянуть с себя одежду, а потом восторженно охнул, когда Дерек избавился от одежды сам. Он видел этот рельеф мышц, когда перематывал его ранение, но сейчас ситуация была совсем иная. Стайлз потянулся к предплечьям Дерека, чтобы обвести их ладонями, потрогать и почувствовать бугорки мышц, которыми еще сегодня украдкой любовался. Тогда они были укрыты футболкой, но теперь никакая ткань ему не мешала. Стайлз часто размышлял: как пройдет его первый раз и будет ли он вообще? А если будет, как он во всем разберется? Но на деле все оказалось правильно и понятно. — Стайлз? – тихо позвал его Дерек, поглаживая большим пальцем скулу и стараясь заглянуть в зажмуренные сейчас глаза. Внутри былая непривычная заполненность, член давил на тугие мышцы, но эти первые временные ощущения не мешали Стайлзу чувствовать себя на вершине мира. По уши влюбленным, выигравшим забег в любовной эстафете. Под поцелуи, которыми Дерек начал покрывать его веки, щеки и нос, он расслабился окончательно. Обхватил плечи и, решительно вильнув бедрами, потребовал продолжения. — Ох… блин…. Шлепки двух тел стали частыми и влажными. Дыхание учащалось, становилось шумным и перерастало в рваные стоны. Стайлз крепко держал Дерека, вонзал ногти под лопатки, как крюки, и блаженно встречал укусы, которые тот от случая к случаю сеял на шее. Кажется, у него снова появятся синяки, но такие ему нравились гораздо больше.

***

Солнце пекло щеку и назойливо лезло в глаза. Стайлз поморщился, засопел, силясь вновь провалиться в сон, но тщетно. В голове закопошились первые мысли, а значит, процесс пробуждения уже не обратим. Он приподнялся на руках, с удовольствием потянулся и сонно огляделся. Другая половина кровати, подсвеченная неровными световыми прямоугольниками, была пуста. Стайлз задрал голову, припоминая прошедшую ночь, и свалился лицом обратно вниз. Рука вытянулась и заскользила по чужой стороне. Простыня была теплой от солнца, пальцы спотыкались на кочках из ткани. Стайлз смотрел одним глазом на половину Дерека и силился осознать произошедшее. То, что в ночи кажется прекрасным, при дневном свете часто показывает неприглядные черты. Слой засохшего пота покрывал кожу, стоило шевельнуться – ломило спину, между ягодиц саднило, но Стайлз досуха впитывал незнакомые ощущения. Страшного открытия не случилось. Подушка снесла объятия и счастливое мычание и выпятила в ответ белоснежное пузо с красными разводами. Стайлз лишь смиренно поскреб под носом, убирая засохшую кровавую корку, и принялся с из ниоткуда взявшимся волнением гипнотизировать дверь: что дальше? Как обычно люди ведут себя после такого, предлагают чай-кофе? Он с трудом мог представить и рдел редиской, перебирая сценарии. Но ни одна из развилок не сбылась. Пульс пустился вскачь, когда дверь приоткрылась и в проеме появился Дерек. Стайлз глядел одним глазом, все так же пряча часть лица в подушке. Дерек стоял и рассматривал его. Словно старался считать то же, что и Стайлз минуту назад – изменилось ли что-то с наступлением утра? Он подошел ближе, и островок матраса прогнулся под его весом. Они смотрели друг на друга пару минут, ощупывая пространство вокруг и привыкая к новым обстоятельствам, в которых оказались: Дерек – сверху вниз, Стайлз – из своего укрытия из подушки и одеяла. Вдруг вспомнились голые бедра Дерека, ямки на ягодицах, кучерявые волоски в паху, крепкая спина и бугорки лопаток – то, что успел увидеть Стайлз, когда тот выскальзывал под утро из постели. Он и забыл, что просыпался. Дерек потянулся и коснулся щеки. Погладил по скуле, а потом поскреб кончиком пальца в районе носогубной складки, пытаясь, видимо, убрать остатки засохшей крови. — Если я кое-что спрошу, ты не воспримешь это как угрозу? – хрипло поинтересовался Стайлз, когда Дерек закончил. — Попробуй. Стайлз чуть приподнялся на локте, чтобы оказаться с Дереком наравне, но ничего не изменилось. — В вашем законе не уделяют особого внимания связи оборотней с несовершеннолетними? — Это явно не то, что хочется услышать на утро. Дерек мог бы напрячься, если бы Стайлз не был похож на довольного человека – а он был, – и не прикусывал губу в попытке сдержать улыбку. — Я бы добавил такую главу в медицинский справочник. Стайлз заинтересованно дернул бровью. — Про риски развития невроза у оборотней после общения с подростками. Боже мой, Дерек шутил! Беспокойство, образовавшееся после пробуждения, ушло. Стайлз улегся обратно в подушку, сверкая оттуда довольными глазами. Мог ли он быть еще более влюбленным в Дерека, чем сейчас? Дерек откашлялся и похлопал его по бедру: — Спускайся вниз. Он сделал движение, чтобы подняться, но Стайлз в порыве протянул руку и коснулся ладони, которой Дерек все это время упирался в кровать. Объяснять не пришлось. Дерек повиновался, склонился над ним и подарил глубокий, но неспешный поцелуй. Как и ночь, утро оказалось правильным и понятным.

***

После душа Стайлз, не впечатленный запахом свежемолотого кофе, налил чай и заглянул к Дереку в кабинет, в который тот, как оказалось, сбежал в самую рань. Но сразу же оказался выставлен за порог: никаких жидкостей рядом со свитками и старыми изданиями книг Дерек стерпеть не мог. — «Мифы и предания Древнего Рима», – вывернув голову, прочитал Стайлз корешок под локтем Дерека. Позавтракал он на кухне, поэтому в кабинете теперь находился на законных правах. – По какому поводу? — Надо. Резонно. Стайлз пожал плечами и, усевшись по ту сторону стола, раскрыл книгу без названия на корешке – перечень дополнительных законов для оборотней. Что ж, пунктов было немало. Несколько страниц спустя Стайлз зацепился взглядом за закон о сохранении конфиденциальности информации среди государственных служащих. — А что случилось в семье Рейес? — Что? Он взглянул на Дерека сверху страниц: тот сосредоточенно смотрел в экран ноутбука, и Стайлз решил, что его занимают дела из участка. Потом – он знал – Дерек собирался вернуться в палатку и побыть один. Думать, это помогало ему думать. — Ты рассказывал, что твои родители сумели им помочь. Дерек неохотно отлип от экрана и растер лоб. — Их младшего сына задирал одноклассник, зная, кто он такой. Глеб был спокойным ребенком и терпел, пока тот не привел шпану с бейсбольными битами. Они накинулись на Глеба. Чтобы защититься, он обратился и успел царапнуть одноклассника. Эффект был как от кошки, но историю раздули. Опасный ребенок, изолировать и отправить в закрытую школу для таких, как он. Угадай, кто так говорил. Стайлз понятливо угукнул. — Часть подобных школ сейчас закрылась, в Калифорнии точно. Мои родители задались вопросом, как одиннадцатилетний мальчик узнал об оборотнях и конкретно о Глебе. Выяснили, что мама-медсестра ранее контактировала с семьей Рейес и знала о мальчике. Она страшила сына Глебом и говорила быть начеку. Мальчишка сам спокойно выдал наказы матери. Плюс к этому – явная самозащита. Стайлз задумался и зачитал: — «Лицам, указанным в п. 1.3 настоящего закона, запрещено разглашать информацию об оборотнях, полученную в процессе профессиональной деятельности, за исключением случаев, когда раскрытие обусловлено наличием жизненно важной причины, подтвержденной компетентными органами». Дерек повел плечами – мол, да, как-то так, – и вернулся к шуршанию клавишами, а Стайлз читал про себя дальше. «В случае первого выявленного нарушения выносится официальное предупреждение с фиксацией факта нарушения в служебном деле и наложение административного штрафа, размер которого определяется судом с учетом характера и последствий нарушения». Да уж, целый мир внутри его обычного мира…. Он перелистывал справочник в надежде найти среди обилия сносок и подпунктов статью, по которой выслали семью Хейлов. Дело усложнялось тем, что вместо букв перед глазами то и дело вставали события прошедшей ночи. Мыслительный процесс превращался в Таймс-сквер с кучей неоновых вывесок: «У нас был секс», «Воу, у меня был секс», «А продолжение будет?», «Мы теперь встречаемся?», «По шкале от 0 до 10, как сильно ему понравилось спать со мной?», «Я больше не девственник!», «Может, пойти взглянуть в зеркало на засосы еще раз?», «Это было на одиннадцать Дереков из десяти….». — Стайлз. Стайлз схлопнулся на списке допустимых экспериментов и поднял взгляд: — А? — Ты думаешь слишком громко. — Сам заткнись, – смущенно отбрил Стайлз ухмылке напротив. Он старался убавить громкость, но мысли все равно уводили от волчьих законов к законам человеческим. Ну таким, законам межличностных отношений на очень частном уровне…. Наверное, со всем этим придется разбираться по ходу дела – как сегодня утром. — Стайлз. — Да молчу я! — Нет, ты… Не помнишь чего-нибудь необычного? Он оторвался от страниц, в которых ничего не видел, и посмотрел на Дерека поверх очков. Тот отвернулся на стуле от ноутбука и, как скульптура Родена, задумчиво смотрел на зеленую стену за окном. — Чего – необычного? — Происходило ли с тобой что-нибудь такое. Стайлз усмехнулся: — После нашей встречи произошло много необычного! Оказывается, на свете есть оборотни, веришь? Я вот знаком с одним таким. А еще необычнее то, что я с… А, ну ладно…, – Стайлз стушевался и поправил очки. — Я имею в виду, не происходило ли с тобой что-то такое, чему ты не можешь дать объяснения? Странного. Стайлз помолчал, прикидывая, какой ответ рассчитывает услышать Дерек и в насколько темные уголки памяти ему стоит лезть самому. — Ненормального? – подсказал он. Дерек оторвался от окна и внимательно посмотрел на Стайлза. — Да. Стайлз как-то невесомо скукожился и покрылся тонкой скорлупой. Он поднял очки на макушку и шумно вздохнул. — Это явно не то, что хочется услышать на утро. Дерек пропустил передразнивание и терпеливо выжидал. — Может быть, и случалось, – нехотя признался Стайлз. – Я никогда не знал, как к этому относиться. Некоторые вещи он был бы рад стереть из памяти, но время от времени они выскакивали перед ним, как монстр из компьютерной игры. — Я бы послушал, – подтолкнул Дерек. — Так уж прям?.. В сложившейся ситуации вопрос прозвучал риторически. Дерек смотрел неотрывно и как-то безотлагательно. Стайлз потер щеку и стянул очки. — Ладно. Это произошло на мой десятый День Рождения. Обычно в дни рождения мы уезжали гостить к тете с дядей, поэтому компанию я никогда не собирал. Страшно грустил из-за этого порой. В тот раз поездка не состоялась: мама уже сильно болела. Вместо этого она собрала моих друзей — их было не очень много, но все же. Накрыли стол во дворе. Все было бы хорошо, если бы не пришел Джексон. Мы не ладили. Маме до того случая я не рассказывал об этом. Он часто задирал меня, дразнил за очки. А еще нам нравилась одна и та же девочка. Лидия тоже пришла. Я иногда ее пугался, потому что она любила капризничать, убегать из компании просто так. Никогда не знал, что она придумает. Но на День Рождения мы много играли, вместе с другими разбили пиньяту…. Я был очень доволен. А Джексону это не нравилось. Он подсел поближе к Лидии и начал болтать ребятам чепуху про меня. Так, чтобы и она слышала. Нес, что я скоро ослепну и меня сдадут на опыты, что я заболею, как… Короче. Я убежал в дом и наделся, что никто не увидит, что я почти плачу. У меня был удав Дори, правда жила она в гостиной – аквариум оказался слишком здоровым для моей комнаты. Помню, я раскачивался на диване и закрыл уши руками. Раскачивался и… Чувствовал такую горечь, как никогда раньше. Напускное равнодушие, с которым он начал рассказ, треснуло и посыпалось. Голос пошел волной. — Я возненавидел всех, даже Лидию, которая слушала вместе с остальными. Помню, что я сидел и просил, чтобы они исчезли, просто взяли – провалились сквозь землю. А потом… Потом услышал крики со двора. Я выбежал: дети были в панике, столы перевернуты, а между растоптанных стаканчиков вился чешуйчатый хвост. Дори выползла из аквариума. Она, вообще, была длиной около метра, но тогда словно разрослась на все пять. Серьезно, она стала огромной… И она… Блин, она обвивала Лидию, сначала одну ножку, потом вторую. А Лидия вопила и скребла ногтями землю. Звала на помощь…. Когда пришли родители, я сбежал в свою комнату. Залез в шкаф. Не знаю, сколько я так провел. Несколько часов, пока все не разрешилось. Смотрел в темноту и ничего не видел. Все черное, а перед глазами только Дори и Лидия. И ее руки в грязи. Мама нашла меня, но я не мог вылезти. Нет, я просто сидел в оцепенении вместе с ней. К концу рассказа пальцы начало ломить – так усердно Стайлз пытался завязать из них узлы. На руки упала тень, и он заметил, что Дерек стоял рядом и выглядел настолько серьезно, что Стайлза немного отпустило. Он обмяк и доверчиво привалился лбом к его животу. — Вот хрень, да? — Это все? — От этой истории мне досталась травма на всю жизнь, нелюбовь к дням рождениям и боязнь темноты. Так что да, мне хватит. — Нет. Подобное с тобой случалось однажды? — Слава Мстителям, да, — пробурчал Стайлз ему в футболку и сразу задумался. — Нет. Скотт словил со мной глюки в лесу, но я не знаю…. — Глюки? – заинтересовался Дерек. Стайлз отстранился и рассказал ситуацию, которая произошла в заповеднике после их второй встречи, когда Дерек наказал ему не ходить в лес. Озабоченность, которую выражал своим видом Дерек, его почему-то очень успокаивала. Словно он был гирькой, которая уравновешивала его собственное беспокойство. — А откуда такой вопрос? Дерек махнул головой в сторону рабочего стола. — Начитался, стало интересно. Но ты меня удивил. Стайлз завис взглядом на углу раскрытого ноутбука. — Знаешь… Я ведь никогда не говорил об этом с того дня. На плечо опустилась ладонь. Пульс, как по сигналу, начал возвращаться в обычный ритм. Удары сердца сконцентрировались под ладонью Дерека, словно с рассказом он забирал и накопившуюся за эти годы болезненную неразбериху. — Может быть, я просто по-другому нормален? — Как и я, – вставил Дерек. Стайлз хитро улыбнулся: — Ты оборотень, Дерек! Дерек молчал и хмуро гипнотизировал живую стену в окне.