Часы.

Знаете какого это, когда вам ответили взаимностью? Нет? И Антон не знал. Давно ему полюбился его знакомый. Он и подумать не мог что ему понравится сам Арсений! Знакомый, друг, коллега... Антон очень много сомневался, думал что просто привязанность не больше! Но вскоре ему пришлось это признать. Он чувствовал себя растерянным, ведь никогда раньше не испытывал таких эмоций. Арсений всегда был рядом, поддерживал, и в какой-то момент для Антона это стало чем-то большим, чем просто дружба. Но что делать с этим? Как теперь вести себя, когда такие чувства становятся неотъемлемой частью его жизни? Каждый взгляд, каждое слово Арсения в его сторону вызывали в груди странное тепло и волнение. Антон пытался игнорировать это, но с каждым днем становилось все сложнее. Как признаться себе в том, что чувствует? И главное — как поступить с этим дальше? Он знал, что Арсений не мог и не должен чувствовать то же самое. Ведь они друзья. Но сердце, кажется, не хотело слушать разум. И спустя какое-то время, точнее, спустя 2 года или больше, Антон решил действовать. Ведь даже Дима, его друг заметил это! Спросил напрямую. Ну, Антон не умеет врать... Кто кому первый признался? Первый признался Арсений. Точнее, это произошло одновременно. *** — Антон... Мне нужно тебе кое-что сказать. — Мм... Арсений, мне тоже. Надо тебе кое-что сказать... И оба замолчали. Собираясь с духом, они переглянулись, словно ожидая, кто осмелится первым нарушить тишину. В воздухе повисло напряжение, от которого сердце Антона стучало громче обычного. — Ты первый, — выдохнул он, чувствуя, как пальцы невольно сжимаются в кулак. Арсений кивнул, глубоко вдохнул и сделал шаг ближе. — Я... не знаю, как правильно сказать, — он на секунду отвел взгляд, но тут же снова посмотрел Антону в глаза. — Просто... последнее время я понял, что ты для меня больше, чем друг. Антон резко выдохнул, словно все это время не дышал. — Я тоже... — тихо произнес он. — Давно понял. — Правда? — голос Арсения дрогнул. Антон кивнул, чувствуя, как по телу разливается тепло. И в этот момент Арсений сделал еще один шаг вперед — и вдруг нерешительно, но так мягко коснулся его руки. Антон не отстранился. Он, наоборот, переплел их пальцы, будто боясь, что все это окажется сном. — Я не знаю, как это будет дальше, но я... я хочу попробовать, — сказал Арсений, слабо улыбнувшись. Антон, не сдержавшись, тоже улыбнулся. — Я тоже. *** Их отношения к друг другу со временем менялось, но они не решались переходить на большее. Но им это и не надо было. Никто из них не был готов переходить дальше чем поцелуи. Но если вернуться в настоящее, то сейчас, эти оба стояли на кухне и пили. Антон пил чай, а Арсений пил кофе. Они разговаривали. Как-то разговорившись, Арсений поставил кофе на стол. Услышав вновь забавный смех Антона, он улыбнулся и засмотрелся на него. Милый нос, зелёные прекрасные глаза. Арсений подошёл к нему поближе, положил руку на его щеку и чмокнул в нос, встав на носочки. Он слегка удивился. Антон притянул Арсения ближе, их дыхание смешалось, и мир вокруг словно исчез. Они смотрели друг на друга, словно пытались запомнить каждую черту лица, каждую мельчайшую эмоцию, прежде чем их губы слились в поцелуе. Сначала он был мягким, нежным, почти осторожным, но вскоре страсть охватила их обоих, и поцелуй стал глубже, жаднее. Губы Антона горячо скользили по губам Арсения, притягивая его все ближе. Их тела прижимались друг к другу, руки блуждали по спине, плечам, волосам, не зная, где остановиться. Арсений скользнул ладонью по пояснице Антона, зарываясь пальцами в его футболку, ощущая тепло кожи. Антон тихо выдохнул ему в губы, но этот выдох тут же затерялся в новом поцелуе — более смелом, более требовательном. Проходили минуты, но ни один из них не думал останавливаться. Они жадно впивались друг в друга, словно не могли насытиться. Арсений наклонил голову, меняя угол, углубляя поцелуй, позволяя языкам сплестись в медленном, завораживающем танце. Антон крепче сжал его талию, чувствуя, как жар разливается по телу. Их сердца бешено колотились, дыхание стало прерывистым, но они не могли оторваться друг от друга. Пальцы Антона прошлись по шее Арсения, затем вверх, в его волосы, слегка сжимая пряди. Этот жест заставил Арсения застонать, и Арсений почувствовал, как внутри вспыхивает еще более сильное желание. Он наклонился чуть ниже, прижимаясь губами к его подбородку, к уголку рта, снова возвращаясь к губам, словно каждое прикосновение было жизненно необходимо. Время потеряло смысл. Это был не просто поцелуй — это было нечто большее. Это было желание раствориться друг в друге, стать единым целым, почувствовать каждого из них на вкус, на запах, на ощущения. Мир мог рухнуть в этот момент, но им было все равно — они продолжали целоваться, долго, страстно, пока воздух не стал совершенно необходимым. Наконец, с тяжелыми вдохами, они чуть отстранились, но не отпустили друг друга. Их лбы соприкоснулись, дыхание еще сбивалось, губы горели, а в глазах отражалась та самая искра, которая больше не могла быть погашена. Антон усмехнулся, провел пальцем по губам Арсения, а затем снова наклонился, запечатывая их еще одним долгим, нетерпеливым поцелуем. Антон тихо застонал, когда Арсений снова прижался к нему, не давая отдышаться, не давая ни секунды передышки. Их губы снова нашли друг друга, уже зная каждую линию, каждую мягкую впадину, но жажда была такой же ненасытной, как в первый момент. Поцелуй был глубоким, влажным, чувственным, будто они пытались передать друг другу все, что словами выразить было невозможно. Антон почувствовал, как сильные руки Арсения скользнули по его спине, притягивая еще ближе, их тела почти слились. Он задыхался от этого жара, от жадности поцелуя, от того, как пальцы Арсения на секунду вжались в его бок, а потом мягко скользнули вверх, по позвоночнику, заставляя его выгнуться в ответ. — Ты с ума меня сведешь, — выдохнул Антон прямо в губы Арсения, но тот только усмехнулся, не давая ему шанса сказать еще что-то, снова запечатывая их рты в глубоком, требовательном поцелуе. Время тянулось медленно, словно вязкий мед, но в то же время проносилось слишком быстро. Антон не помнил, как они оказались на диване, кто первый потянул другого вниз, но теперь он лежал под Арсений, прижатый, окруженный его теплом, и каждая клетка его тела трепетала от этого прикосновения. Антон целовал его не только в губы — он оставлял короткие, обжигающие поцелуи на его подбородке, вдоль линии челюсти, по шее. Арсений судорожно втянул воздух, когда мягкие губы скользнули к ключице, оставляя там влажный след, а затем снова поднялись к губам, чтобы впиться в них с новой жадностью. Они целовались так долго, что губы начали покалывать от переизбытка ощущений, а дыхание становилось все более прерывистым. Но никто не хотел останавливаться. Никто не хотел отпускать. Каждый новый поцелуй лишь разжигал новый огонь, новую волну желания, новую дрожь внутри. — Ещё... — выдохнул Антон, когда Арсений на секунду отстранился, глядя на него глазами, полными страсти. Арсений не заставил себя ждать. Он снова склонился, ловя губы Антона в медленном, нежном, но таком же горячем поцелуе, будто хотел сказать этим прикосновением все, что не мог выразить словами. И этот поцелуй обещал, что ночь только начинается. Антон чувствовал, как весь мир сужается до одного — до горячих губ Арсения, до его рук, скользящих по телу, до его дыхания, смешивающегося с его собственным. Казалось, они могли целоваться вечно. Каждое прикосновение было новым, даже если их губы встречались снова и снова, каждый поцелуй был разным — то требовательным, почти голодным, то медленным, изучающим, смакующим. Арсений опустился ниже, его губы оставляли огненный след на шее Антона, а пальцы чуть сильнее сжали его талию. Антон выгнулся навстречу, невольно запуская пальцы в темные волосы Арсения, сжимая их, притягивая еще ближе. Он не мог насытиться, не мог остановиться. Его губы тоже искали — подбородок, мочка уха, шея, где пульсировала горячая кровь. — Ты сведёшь меня с ума... — выдохнул Арсений, прежде чем снова настойчиво впиться в его губы, смещая вес, прижимая Антона к дивану еще крепче. Антон ответил, не давая ему уйти даже на секунду. Они целовались до головокружения, до легкого жара в груди, до дрожи в пальцах, которые блуждали по телу друг друга, запоминая каждую линию, каждую мелкую искру, пробегающую под кожей. Минуты растягивались, смешивались. Антон не знал, сколько времени прошло — может, вечность, может, миг. Единственное, что имело значение — это Арсений, его губы, его тепло, его прикосновения, от которых пробегали мурашки по всему телу. Наконец, они чуть замедлились, но не отпустили друг друга. Их губы всё ещё встречались в коротких, ленивых поцелуях, пока они дышали одним воздухом. Арсений приоткрыл глаза и встретился с темными, наполненными огнем глазами Антона. — Я бы целовал тебя всю ночь, — прошептал Арсений, проводя пальцем по слегка припухшим от поцелуев губам Антона. — Кто сказал, что я против? — Антон улыбнулся и, прежде чем Арсений успел ответить, снова накрыл его губы в очередном долгом, требовательном поцелуе, обещающем, что ночь действительно ещё не закончена. Арсений улыбнулся сквозь поцелуй, чувствуя, как Антон снова настойчиво прижимается к нему, словно ни на секунду не мог насытиться. Их губы снова двигались в медленном, неторопливом танце, но под ним скрывалась едва сдерживаемая жажда. Антон целовал его так, будто этот момент должен был длиться вечно, будто между ними больше не существовало ничего, кроме этого горячего дыхания, прикосновений, огня под кожей. Арсений провел пальцами по затылку Антона, чуть сжимая его волосы, и тот тихо застонал, его дыхание прервалось на мгновение, но затем он снова погрузился в этот поцелуй — еще глубже, еще жаднее. Их тела двигались в унисон, словно знали друг друга давно, словно всегда принадлежали только друг другу. Арсений сместился, позволяя своим губам снова изучить контуры лица Антона — он целовал его скулу, нежно покусывал мочку уха, затем скользил вниз, к шее, оставляя легкие влажные следы. Антон зажмурился, ощущая, как от каждого прикосновения его сердце начинает биться быстрее, как его тело становится горячее. — Ты слишком сладкий… — пробормотал Арсений, прижимая его запястья к дивану и снова впиваясь в губы. Антон тихо рассмеялся, но смех тут же растворился в поцелуе. Арсений отпускал его только затем, чтобы снова настигнуть, чтобы еще раз почувствовать его вкус, его дыхание, его тепло. Они целовались так долго, что уже не помнили, где начинается один и заканчивается другой. В комнате было жарко, воздух дрожал от напряжения, но никто из них не собирался останавливаться. Антон слегка выгнулся, позволяя их телам слиться еще теснее, и это движение заставило Арсения крепче сжать его талию. — Не останавливайся, — прошептал Антон, глядя ему в глаза. Арсений улыбнулся — лукаво, почти хищно. — Даже не думал. И прежде чем Арсений успел ответить что-то ещё, их губы снова слились в бесконечном, глубоком поцелуе, который был обещанием — этой ночью они не выпустят друг друга из рук. Их поцелуи стали медленнее, но не менее горячими. Губы покалывали, слегка ныли от бесконечного соприкосновения, но ни Антон, ни Арсений не хотели останавливаться. Они продолжали целоваться — лениво, с наслаждением, будто смаковали последние секунды этой безумной близости. Арсений провел кончиком языка по припухшей нижней губе Антона, заставляя того тихо застонать. В ответ Антон прикусил его губу, но уже не так настойчиво, как раньше. Их дыхание сбилось, поцелуи стали мягче, медленнее, а затем превратились в короткие касания, наполненные нежностью. Антон отстранился первым, провел пальцем по припухшим, слегка покрасневшим губам Арсения и усмехнулся. — Мы так долго целовались, что теперь даже разговаривать больно. Арсений улыбнулся, осторожно проведя языком по своим ноющим губам. — Да… Но оно того стоило. Антон тихо рассмеялся и, не удержавшись, снова быстро коснулся губ Арсения — легким, почти невесомым поцелуем, который все равно вызвал вспышку жара. Но тут же морщась, потянулся назад. — Черт, они горят, — пробормотал он, прикасаясь к своим губам. — Это потому, что ты жадный, — усмехнулся Арсений, проводя пальцем по припухшему нижнему рту Антона. Тот ухмыльнулся, схватил его руку и притянул ближе, снова соприкасаясь лбами. — Не жадный, а увлеченный. И это ты, а не я. Арсений закатил глаза, но не смог сдержать улыбку. Он знал, что стоит им чуть-чуть отдохнуть, и они снова потянутся друг к другу. Но сейчас — пусть так. Пусть в этом воздухе повиснет сладкое послевкусие долгих поцелуев, пусть губы ноют в приятной ломоте, а сердца все еще бьются в одном бешеном ритме. — Дай минут десять, и я снова тебя поцелую, — пообещал Арсений, ухмыляясь. Антон рассмеялся и, прикрыв глаза, устало выдохнул. — Договорились.