Жасмины и персики.

      Солнце широкими лентами проникает в открытое окно и мягко ложится на дощатый пол, застеленный клеенкой. Разбросаны акварельные краски. Сладкий тяжелый аромат жасмина наполняет комнату, встречая на своем пути нарезанные сочные персики. В тишине пространства слышится лишь тихий шелест листвы от легкого ветерка снаружи и лязг пряжки ремня. Кружевные тени от белых цветков мягко ложатся на стену.       — Футболку снимать? — тихо спрашивает Чонгук, заранее зная ответ.       Тэхен едва заметно кивает. Они обговорили это еще в прошлый раз. У него контрольная работа по акварели и конкурс среди первокурсников. С фантазией подающего надежды художника спорить невозможно, особенно, когда он твой лучший друг, особенно, когда ты влюблен в него по уши.       Чонгук закусывает губу и выдергивает ремень из шлевок, роняет на пол. Пальцы цепляют белую футболку и медленно тянут ее вверх. Тэхен уходит с двумя небольшими банками за водой. В комнате душно, Чонгук покрывается влагой. Он кладет футболку на диван и расстегивает замок на джинсах, когда слышит стеклянный грохот и всплеск за спиной, медленно оборачивается:       — Тэхен?       Художник стоит в дверях, замерев. Перед ним не просто холст, перед ним самый настоящий простор для фантазий, полный красивых изгибов, долин и холмов. Тэхену хочется рисовать. Здесь он видит зеленый пейзаж, уходящий далеко за горизонт, а вот тут вечернее море, нежно ласкающее песок. Тэхен смотрит и одновременно думает, а парень перед ним нежно улыбается и отводит взгляд в сторону. Это первый раз, когда Чонгук разделся перед ним в такой обстановке. Обычно это было на пляже или в раздевалке перед занятиями спортом, но никогда это не происходило в его комнате, мастерской, наполненной его любимыми предметами, где каждый кусочек побывал в его руках.       — Все нормально? — подняв глаза, спрашивает Чонгук.       — Да. Я просто… Она сама выпала.       Тэхен пытается взять себя в руки и совладать со своими эмоциями и желаниями. Перед ним сейчас стоит его Куки, его маленький Куки, человек, который дороже всех для него в этом мире. Куки, с которым у него очень много всего было, настолько, что однажды утром Тэхен проснулся и понял, что испытывает пламенное чувство, которое окутывает нежностью сердце. Он ставит банку с водой на пол и уходит за тряпкой, выдохнув. Чонгук улыбается вслед.       Чонгук снимает свои джинсы и кладет их рядом с футболкой, пока Тэхен возится с тюбиками краски.       — Куда садиться? — спрашивает парень, стоящий посередине комнаты в одном белье.       — На пол, — отвечает Тэхен. — Мне нужна твоя спина.       Чонгук ежится непонятно от чего и выполняет указание, опускаясь на клеенку.       — Будет щекотно?       — Не знаю, — улыбается Тэхен, — сейчас проверим.       Шелест и копошение сзади говорят о том, что Тэхен берет все необходимое и подходит ближе. Он располагается за спиной парня, и снова повисает тишина. Чонгук хочет открыть рот, чтобы что-то спросить, как чувствует легкое прикосновение и вздрагивает.       — Не дергайся, — шепчет Тэхен, одолеваемый мелкой дрожью, — ты испортишь мне картину.       — Но ведь ты ее еще не нарисовал…       — Нарисовал. В своем воображении.       Чонгук едва заметно кивает. Он кусает губы и морщится, а по коже бегут мурашки, когда Тэхен начинает что-то плавно выводить кистью, размеренно дыша.       На палитре самое настоящее лето, полное нежности. Белый, желтый, красный и синий смешиваясь, образуют бежевый. Этим оттенком Тэхен кладет тени на прекрасные лепестки. Желтый и синий играют различными гранями зелени. Смешивая их с бежевым, Тэхен выводит бесконечные ветви кустарника. Белый и красный уходят в розовый, но художник доводит оттенок до сочного персика, добавляя желтый. Скользя по спине любимого человека, глаза находят несколько родинок. Тэхену хочется невесомо коснуться их губами, но вместо этого, он проводит по ним кистью, бережно лаская. Тэхен знает немного больше, чем думает Чонгук. Он давно заметил на себе его долгие взгляды и тяжелые вздохи. Чонгук просто мастерски скрывает свои чувства, а Тэхену надоела эта неразрешенность. Пригласить Чонгука быть своей моделью — одна из его лучших идей.       — Что ты рисуешь? — тихо спрашивает парень.       — Цветки жасмина и персики, — отвечает Тэхен.       — И насколько большой будет картина?       — От шеи до копчика. Думаю, хватит. Чонгук вздрагивает и зажмуривается. До копчика — значит ли это, что нужно будет снять белье? Он опускает глаза вниз, зачем-то осматривает боксеры, а в голову лезут совершенно неудобные мысли. Ему хочется запаниковать. И зачем он вообще согласился на такое? Дать разрисовать свою спину, да еще и не кому-нибудь, а Тэхену, которого он обожает всей душой, но боится намекнуть. А что, если Тэхен догадается? А что, если его тело «неправильно» отреагирует. А что, если… Чонгук пытается успокоиться и начать здраво мыслить. И все же, возможно, паниковать рано, и Тэхен не дойдет до низа спины… Скорее бы уже это все закончилось.       В комнате по-прежнему тишина. Тэхен облизывает губы. Он чувствует запах Чонгука. Он всегда пах для него по-особенному. Его аромат напоминает печенье, смоченное в молоке. Что-то сладковатое и окутывающее. Едва заметные нотки какого-то парфюма, возможно, это дезозорант, и он так ему идет. Тэхен наслаждается.       — Я всегда хотел спросить у тебя, Куки, не раздражает ли тебя, что я так зову тебя? — тихо спрашивает Тэхен, снова выводя ветви.       — М… — Чонгук делает паузу, — нет. А почему ты спрашиваешь?       — Твое имя очень красивое, Чонгук. Чон… Гук… Гуки… Куки…       Тэхен произносит это медленно и с придыханием, выдерживая паузу. Чонгук смущенно поджимает губы. Хорошо, что Тэхен не видит.       — Куки? — шепчет сзади парень.       — Что? — замирает Чонгук.       — Тебе так идет эта картина. Она словно часть тебя… Так прекрасна, — Тэхен решается на не совсем явный комплимент.       — Ты считаешь, что мне идут такие картины? Мне сделать татуировку? Я думал об этом.       Тэхен молчит, а тени, отбрасываемые кустом жасмина за окном, становятся более расплывчатыми и мягкими. Кисть периодически касается кожи, то плавно скользя по ней, то едва замерев, хаотично подергивается. Рисовать на живом человеке — прекрасно.       Чонгук чувствует каждый мазок кисти и буквально физически ощущает дыхание Тэхена. Он готов поспорить, что знает точно место, куда направлен его взгляд в тот или иной момент. Быть живой картиной — интересно и необычно. Новые ощущения, ни с чем несравнимые ранее. Краска своеобразно пахнет.       Внезапное копошение за спиной и шелест клеенки отдаются нервным напряжением в теле.       — Хм, Куки, ты можешь встать?       Чонгук сглатывает и медленно поднимается. Он, кажется, отсидел ногу, и теперь ее противно покалывает. Но это воспринимается ничем по сравнению с возможным предложением снять белье.       — Мне нужно, чтобы ты слегка приспустил боксеры… А лучше вообще сними.       Вот оно, то самое, чего боялся Чонгук.       — Что? — парень округляет глаза, но не оборачивается.       — Куки, это шедевр. Дай мне его закончить!       — А потом вся аудитория будет наблюдать мой голый зад? — переводит все в шутку Чонгук.       — Он не будет голым, Куки, на нем будет ветка жасмина, которая тянется по всей твоей спине. Ягодицы — тоже часть спины. Мне важна целостность работы. Давай же. Я жду.       Чонгук пытается справиться с внутренним напряжением и нехотя кладет руки на резинку. Зажмурившись и прикусив губу, он спускает белье и полностью от него освобождается.       — Так, — слышится за спиной, а дальше снова копошение.       Чонгук слегка поворачивает голову, когда кисть мягко касается кожи и видит, что Тэхен стоит перед ним на коленях и внимательно следит за своими движениями. Более того, он в одних шортах. И когда он успел раздеться? Кожа Чонгука покрывается мурашками.       — Забавно, — слышится ухмылка в комментарии сзади.       — Что именно? Мурашки на моем заду?       — Да.       Чонгук выдыхает. Для него это постепенно становится адом. Он совершенно голый у Тэхена в комнате, ласкаемый одновременно солнечными лучами и кистью, смазанной в акварели. В какой-то момент он чувствует дыхание около ягодицы. Это уже слишком. Голова снова наполняется мыслями, которым совсем не место и не время. Внизу живота слегка потягивает.       — Только не это… — Чонгук не замечает, как прикрыв глаза произносит свои мысли шепотом.       — Что такое? — тихо спрашивает Тэхен, скользя кистью в небольшой впадинке между ягодиц.       — Я, м… — Чонгук поджимает губы, понимая, что его член постепенно наливается кровью.       — Устал? Сейчас, я уже почти заканчиваю.       — Хорошо, — отвечает Чонгук.              Становится жарко, Чонгук пытается отвлечься хоть на что-то, посчитать про себя до ста, вспомнить какую-нибудь песню, сделать гимнастику для глаз, но ничего из этого не помогает. Твердый член выдает его с потрохами, и сейчас это будет самый огромный провал.       — Я закончил, — говорит Тэхен, а следом слышится копошение.       Чонгук инстинктивно прикрывает руками пах. Только бы Тэхен не увидел.       — Очень неплохо. Ты модель, — довольно произносит Тэхен. — Подожди, надо сфотографировать.       Снова копошение за спиной. Чонгук молится всем богам, чтобы только его член пришел в обычное состояние.       — Встань ровно, — слышится сзади.       Тэхен делает несколько снимков, комментируя происходящее и хваля Чонгука за отличную фигуру, а себя за врожденный талант, но вскоре резко замолкает. Он молчит почти минуту, Чонгук не решается спросить, и только когда отводит глаза к стене, его будто окатывает ледяной волной. Четкий темный силуэт тени, который отбрасывает его тело, говорит о нем больше, чем нужно. Чонгук закрывает глаза, а к щекам приливает румянец.       — Куки, — слышится шепот сзади, а потом снова копошение.       Чонгук видит, как Тэхен встает на колени по его тени.       — Это то, о чем я думаю, Куки?       — Тэхен…       — Я не договорил тебе, Куки… Но лучше я скажу сейчас, чем когда ты уйдешь.       — Тэхен, сейчас не время и…       — Ты такой красивый, Куки, — шепчет парень сзади, двигаясь ближе. — Твое тело создано для искусства, ты сам — искусство.       — Тэхен, мне неловко…       — От чего, Куки? Ты стесняешься меня? Или ты стесняешься себя?       — Я не знаю, как это вышло. Я готов провалиться сквозь землю.       — Повернись ко мне, Куки.       — Это плохая идея…       — Могу я… потрогать тебя, Куки?       Внутри Чонгука что-то взрывается. Он едва держится на ногах, возбуждение и предвкушение кружат голову, а шепот Тэхена делает только хуже.       — Где ты хочешь меня потрогать? —       Чонгук жмурится глупому вопросу.       — Там, где я закончил рисовать…       — И зачем тебе там трогать?       — Потому что я хочу этого, Куки.       Чонгук борется с желанием, дурманящим голову, и здравым смыслом. Недолго думая, он слегка подается ягодицами назад, немного прогнувшись в пояснице, тем самым давая согласие. Тэхен бережно кладет свои руки на массивные бедра и плавно ведет ими вверх, чувствуя, как Чонгук дрожит под ними. Дойдя до ягодиц, он медленно оглаживает их, наслаждаясь и продлевая момент. Чонгук резко выдыхает, когда большие пальцы с обеих сторон скользят к анусу.       — Ты можешь встать коленями на диван? — спрашивает Тэхен.       Чонгук молча делает пару шагов и ставит колени на мягкий велюр, опирается руками на спинку. Слышит, как Тэхен подходит сзади, а затем снова чувствует его руки.       — Я хочу кое-что попробовать, — шепчет Тэхен.       — Что именно? — спрашивает Чонгук.       — Тебя… на вкус…       Чонгук молчит, не желая уточнять, чего именно хочет Тэхен. Ему кажется, что это самый лучший эротический сон, который когда-либо ему снился.       — Если не понравится, скажи, — говорит Тэхен.       Чонгук кивает, скорее, самому себе, и в этот самый момент ощущает нежное касание влажных губ на своей ягодице. Он вздрагивает от неожиданности, но постепенно расслабляется когда чувствует еще один поцелуй.       Ситуация кажется странной, но Чонгуку нравится то, что делает с ним Тэхен. Он сильнее сжимает спинку дивана пальцами, когда руки парня берут его за бедра сзади и тянут на себя, а скользкий язык ныряет между ягодиц.       — Хен…       Тэхен отрывается на мгновение.       — Что?       — Рисунок… ты его испортишь…       Чонгук слышит ухмылку и выдыхаемый поток воздуха.       — Я сфотографировал… Мне уже все равно.       Парень вздрагивает, когда Тэхен снова зарывается в ягодицы. Совсем не так он представлял себе этот день. Влажный язык скользит по анусу. Тэхен бережно раздвигает округлости все шире и нежно оглаживает их, стимулируя возбуждение. С губ Чонгука срывается предстальский стон, а член дергается, моля о ласке. В следующее мгновение Тэхен обхватывает рукой головку и начинает растирать пальцем выступившую смазку. Чонгук прикрывает глаза.       Движения языка синхронизируются с действиями руки. Ему никогда еще не делали такое. Ему хочется податься задом навстречу языку, самому покачивать им, играя и задавая ритм, но Тэхен словно угадывает его желания и начинает постукивать кончиком по анусу.       — Тэ… Тэхен… — стонет Чонгук.       — Что, мой персик?       — Можешь… можешь…       — Скажи это вслух, мой цветок жасмина… Чего ты хочешь?       — Я хочу, чтобы ты отсосал мне.       Чонгук заливается краской, но все же озвучивает желание.       Тэхен медленно отодвигается и переворачивает Чонгука, укладывает спиной на диван. Расписанная спина касается велюра. Тэхен встает на колени перед раскинутыми в стороны ногами и сталкивается со взглядом Чонгука, который смотрит на него глубокими черными глазами. Недолго думая, он опускается к головке и проводит по ней языком. Чонгук зажмуривается.       — Черт… — само срывается с губ.       Тэхен хоть и неумело, но пытается делать минет. Он помогает себе рукой, и давит пальцем на анус. Чонгук выгибается, когда Тэхен плавно входит в него, и кончает ему в рот, придерживая за волосы и не давая отстраниться раньше.       Тэхен медленно поднимает голову и сглатывает, вытирает губы тыльной стороной руки. Смотрит на разморенного Чонгука, до сих пор находящегося в экстазе, и снимает с себя шорты вместе с бельем. Чонгук вытягивает руки, жестом предлагая подойти ближе, и Тэхен подходит настолько, что упирается своим членом Чонгуку в рот. Парень облизывает губы и касается ими головки. Поднимает свои большие черные глаза и смотрит на Тэхена, отслеживая его реакцию. Тэхен же, подхватывает его за затылок и направляет к себе. Он возбужден настолько, что кончает очень быстро, изливаясь на Чонгуку на грудь. Слишком долго он терпел. Выдохнув, падает рядом с парнем и запрокидывает голову. Сладкий и тяжелый аромат жасмина смешивается с сексом и акварельными красками. На полу бардак, все заляпано цветными пятнами. Диван под Чонгуком — не лучше. — Тэхен-а… — тихо зовет Чонгук. — Что? — отвечает парень. — Я влюблен в тебя… И очень давно. — Я знаю, — шепчет Тэхен. Солнце сменило угол, и теперь светит Тэхену в глаза, отчего парень ластится ближе к другу. В комнате жарко. За окном слышны цикады. Два обнаженных тела лежат на испачканном старом велюровом диване. Зной.       — Когда тебе сдавать работу? — спрашивает Чонгук.       — Послезавтра, — отвечает Тэхен.       — Что будешь рисовать? — спрашивает парень.       — Жасмины и персики, — улыбается художник.

***

Спасибо, что были со мной.

ZhannaNuur,

2025г.