С Днем Святого Валентина, котенок

      Я не знала, куда мы сейчас ехали. Ветер хлестал по лицу ледяными иглами, проникая под куртку и стараясь добраться до самого сердца. Если бы не шлем, я наверняка бы задыхалась, но даже так дыхание сбивалось — то ли от скорости, то ли от жара, что разливался внутри вопреки пронизывающему холоду. Может, всему виной была опьяняющая близость или терпкий мужской запах, пробивающийся сквозь пластик защитного головного убора. Я не знала. Но мне было слишком хорошо.       Сайлас сидел впереди, чуть подавшись назад, будто нарочно позволяя мне чувствовать его тепло. И этого было достаточно, чтобы не думать о реве мотора, редких машинах, проносящихся мимо, и даже о самой неизвестности, в которую он меня увозил. Все это теряло значение, пока мои ладони ощущали рельеф его тела, цепляясь за него, как за единственную точку опоры в этом бешеном потоке.       — Держись крепче, котенок, — бросил он через плечо. Голос с легкой хрипотцой пробился сквозь шум ветра и будто проник прямо под кожу. — Иначе мне придется ловить тебя где-то на орбите.       Он не сказал, куда мы направляемся. Просто приехал, протянул мне шлем и коротко велел: «Садись». Я была уверена, что в случае отказа мужчина просто перекинул бы меня через плечо, усадил на заднее сиденье и молча натянул шлем, даже не дав шанса возразить.       Мотоцикл мчался сквозь остывающий день, оставляя позади шумный город, пропитанный неоном и гулом машин. Над нами раскинулось темнеющее небо, где первые звезды готовы были вот-вот загореться. Ветер кусался, но тепло любимого тела будто шептало: «Расслабься. Со мной ты в безопасности». Сайлас был тем еще любителем смертельно рискованных авантюр, и я не удивилась бы, если бы он прямо сейчас вез меня в одну из них.        Однако подобные неожиданности никогда не заставляли меня усомниться в нем. Он бы не дал меня в обиду…       Сегодня был День Святого Валентина — праздник, который всегда вызывал у меня двоякие чувства. Он ассоциировался с теплыми свечами, розовыми гирляндами в кафе и парами, наполняющими воздух чем-то неосязаемым, но отчетливо ощутимым. Близостью. Любовью. Но я всегда сомневалась, достойны ли люди этого праздника. Любовь казалась слишком хрупкой, неспособной прорасти в почве, напитанной страхом и кровью. Не тогда, когда каждый день — борьба за выживание. Не тогда, когда за каждым поворотом мог поджидать скиталец.       Но Сайлас… он никогда не был хрупким. Он был силой, напористостью, уверенностью. И внимательностью. Той, что разрушала все мои сомнения. С ним хотелось забыть о страхах, раствориться в этом мире и... позволить себе думать иначе.       Едва небо окончательно погрузилось в темноту, мы подъехали к высокому обрыву. Внизу раскинулся город, похожий на звездное море: светящиеся улицы сплетались в узоры, машины двигались по ним, словно стайки светлячков, а небоскребы растворялись в ночи. Зрелище было таким завораживающим, что на мгновение я и правда забыла, как дышать. Казалось, мы вырвались за грань реальности. Остались только тишина, только бесконечность. Только он рядом.       — Почему именно сюда? — спросила я, снимая шлем и не отрывая взгляда от просторов, усыпанных живыми огоньками. Город внизу пульсировал светом, чем и привлекал внимание.       Сайлас ответил не сразу. Размял шею, привычно прохрустев позвонками, сцепил пальцы, заставляя их хрустнуть, а затем откинулся спиной к мотоциклу и заговорил:       — Потому что здесь тихо и просторно. — Он скользнул взглядом по горизонту, словно сам убеждался, что мы действительно были одни. — Тише, чем среди всех этих неугомонных парочек, что поедают карбонару за тесным столиком в углу ресторана.   Мужчина усмехнулся, скрестив руки на груди, и посмотрел на меня. Алый взгляд, как раскаленный металл, впивался в кожу ощутимым теплом и пробегался крупными мурашками вдоль позвоночника. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать его внимание на себе.        — Да и тебе не придется притворяться, что ты в восторге от очередного набора конфет.       Я рассмеялась — неожиданно звонко и слишком искренне. В этом был весь он: в каждой детали, в проницательных словах. Читал меня лучше, чем кто-либо еще и даже я сама. Понимание этого только больше умиляло и одновременно распаляло.  Я старалась не выдавать истинную реакцию на самого мужчину, но с каждым днем делать это становилось все сложнее.        — А еще… — Его голос понизился, окутал, будто бархатная лента. — Мне нравится, как светится твоя кожа под луной. Ты чертовски притягательна.       Щеки вспыхнули жаром, а веки невольно опустились, защищая от слишком открытых, чересчур честных слов в мой адрес. Сайлас всегда говорил такие вещи, будто это было само собой разумеющимся, но разум упорно отказывался принимать их, даже несмотря на то, что я их слышала практически каждый день.       Мужчина не стал заострять внимание на моем, как он бы выразился, «милом смущении». Вместо этого лениво потянулся к внутреннему карману кожанки и достал что-то маленькое.        — Лови.        Сайлас небрежно, но точно бросил неизвестный предмет в мою сторону. Я поймала его на лету, демонстрируя свои приобретенные навыки охотника. На ладони оказалась крошечная коробочка, перевязанная черной лентой. Настолько легкая, что казалась почти невесомой.       — Ты не из тех, кто дарит конфеты, — заметила я, развязывая узел.        — Пфф, банально. — фыркнул он, глядя на меня с той своей привычной надменностью. — Да и зачем мне сладкое, если ты уже самое вкусное, что у меня есть?       Я закатила глаза, делая вид, что его приторные слова вызвали во мне лишь тень раздражения. Но внутри... внутри что-то сладко сжалось и разлилось по телу горячей волной, заставляя сердце предательски сбиться с ритма. Это приятное тепло было таким тягучим, густым… невыносимым. Сайлас всегда умел выбивать меня из равновесия — хлесткими репликами, вызывающим взглядом и своей неожиданной, но такой точной внимательностью.       Внутри коробочки лежал золотой кулон в форме маленького ворона. Он был гладким, холодным на ощупь, но казался почти живым, когда я сжала его в ладонях. Тонкие гравировки, вырезанные на его поверхности, складывались в замысловатый узор, похожий на звездную карту.       — Это…       — Координаты, — пояснил Сайлас, наблюдая за моей реакцией с искренней улыбкой. — Того места, где мы встретились впервые.       Мое сердце пропустило удар… На какую-то бесконечную секунду весь мир сузился до одной-единственной точки — между холодным металлом в моих пальцах и хрипотцой его голоса.        Я не могла объяснить странное ощущение в груди — то ли это было волнение, то ли чувство неизмеримой благодарности. Я терялась в догадках, но одно было ясно: меня удивили. По-настоящему удивили. Этот подарок — последнее, что я могла ожидать от столь сурового на первый взгляд мужчины.        Каюсь, я была одной из тех, кто и подумать не мог, что такой как он способен даже на незначительную долю романтики. До этого момента.       Я подняла взгляд, чувствуя, как в носу неприятно пощипывает. Сделав глубокий вдох и тяжело сглотнув, я приложила максимум усилий, чтобы не расплакаться. Сайлас смотрел на меня в темноте. Половина его лица скрывалась в тени, но даже так я видела вспышку удовлетворения в его глазах. Он знал, что попадет в яблочко. Всегда знал.        — Да ты романтик, Сайлас, — усмехнулась я, пытаясь скрыть нахлынувшие чувства за игривым тоном. Пальцы же машинально перебирали кулон.       — Важные вещи должны оставлять свой след в этом мире, — спокойно ответил мужчина. — Иначе однажды оглянешься — а их уже нет. Потерялись среди сотен ненужных моментов.       Он оттолкнулся от мотоцикла и сделал широкий шаг ближе. Воздух между нами сгустился, а его аромат — легкий, почти ненавязчивый — осел где-то глубоко в легких, смешавшись с моим дыханием. Осознав, что тепло его тела коснулось меня раньше, чем он сам, я разочарованно вздохнула — едва слышно, чтобы мое недовольство не коснулось его слуха. Все-таки хотелось затеряться в присутствии любимого человека.       — И я не хочу, чтобы ты потерялась в том, что неважно, — добавил он тихо. Его голос… В нем было слишком много всего. Слишком много значений, слишком много обещаний. Этот тембр буквально утопал в ночи, окутывал, ласкал слух, что невольно хотелось поддаться навстречу.       Я не успела ответить. Сайлас увлек меня к себе, и украшение оказалось зажатым между нашими пальцами.       — С Днем святого Валентина, котенок, — мужские губы были всего в нескольких сантиметрах от моего уха, а горячий выдох обжег чувствительную кожу. — Хотя, если честно, мне плевать на этот праздник. Главное, что ты здесь.       — Спасибо… — слово соскользнуло с моих губ почти беззвучно, рассеиваясь в прохладе ночи.       Сжав кулон в ладони, я невольно прикусила щеку изнутри, пытаясь удержаться на грани между смущением и трезвостью ума. Приятный на ощупь металл щекотал кожу, пока я бессознательно перебирала его пальцами, словно стремилась запечатать в памяти каждую деталь этого момента. Мне хотелось оставить его в своем сердце навсегда — как спасительную искру в темноте, к которой можно возвращаться снова и снова, если вдруг станет одиноко.       — Я буду носить его всегда, — медленно подняв глаза, я встретила взгляд Сайласа. И тут же почувствовала, как эмоции с новой силой заполняют меня до краев.       Он смотрел прямо на меня — внимательно, глубоко, без тени привычной насмешки. Его улыбка была другой. Настоящей. В ней не было игры, двусмысленности или желания вывести меня из равновесия. Только спокойное, безмолвное понимание и… что-то еще. Такое родное, теплое, отзывающееся внутри меня странной и непривычной дрожью. Я видела любовь в его глазах — в глубине алого сияния, что, казалось, светилось даже в темноте.       Между нами воцарилась короткая тишина — не глухая и не давящая, а скорее наполненная всем тем, что сейчас вихрилось у нас на уме. Я отвела взгляд вниз, туда, где город раскинулся бесконечным морем огней и казался так далеко и так близко одновременно, словно его можно было удержать на ладони. Ветер бегал по крышам, путался в моих волосах, где-то там смешивался с чужими голосами и отголосками музыки, но я по-прежнему ощущала тепло мужского взгляда. Оно будто оставалось на коже, проникая под нее и прорастая в самом сердце. Оно ощущалось так ярко, вибрировало на душе и наполняло чувством неизмеримого счастья.       Я поднялась на носочки, потянувшись к мужчине, пока внутри бушевала буря — смесь смущения и внутреннего упрямства. Часть меня хотела отстраниться, вернуть привычную дистанцию, но другая — не отступать и не гасить внезапный порыв, рвущийся из глубины души. В груди все сжималось, но я проигнорировала это непонятное чувство, позволяя сердцу диктовать движения. Мои губы коснулись горячей и едва колючей кожи, оставляя на ней призрачный отпечаток благодарности. Легкий, мимолетный, но обжигающе живой.       Сайлас замер, словно весь воздух разом покинул его легкие. Его привычная самоуверенность дрогнула, сменяясь неподдельной эмоцией, в которой сплелись приятное удивление и вспыхнувшее желание. На долю секунды он просто смотрел на меня — взглядом, который невозможно было описать. А затем его пальцы опустились на мою талию и сильнее сжались, впиваясь сквозь плотную ткань одежды.       — Решительность тебе к лицу, котенок, — мужской голос вернул себе знакомую теплоту с оттенком насмешки, но теперь она звучала мягче и даже интимнее.        Прежде чем я успела ответить, Сайлас наклонился, а его пальцы уверенно скользнули к моему подбородку, поднимая его выше. Затем — без предупреждения, с пугающей точностью — он увлек меня в поцелуй. Глубокий, требовательный, наполненный жаром, от которого внутри все натянулось до предела. Его язык раздвинул мои губы, с легкостью ломая хрупкую грань, за которой начиналось нечто большее, чем просто невинные переглядывания. И я смело поддалась этому напору, полностью расслабляясь в крепких руках.        Мир вокруг растаял. Остались только мы, захваченные этим мгновением и невыносимым напряжением, что поднималось волнами от кончиков пальцев до самой макушки. Я чувствовала, как готова была сдаться, утонув в этом искрящемся безумии.  Внутреннее ликование разливалось по венам, оставляя в груди пульсирующий след. Этот день наверняка останется в памяти — нестерпимо ярким, словно выжженный на коже знак, к которому всегда захочется прикоснуться.       Золотой вороненок, прижатый к груди, казался живым напоминанием о том, что только что случилось нечто важное. Что-то, что незаметно, но неотвратимо изменило меня и мое мировоззрение.        Однако пусть все эти мысли останутся на потом. А пока… только ощущение горячих губ на своем лице, твердое тело под моими ладонями и пронзительное чувство близости, от которого дышалось куда легче. Я крепче прижалась к Сайласу и невольно улыбнулась сквозь поцелуй, растворяясь в этом мгновении…        Наверное, так выглядела любовь.