Хроники Галактикума: битва за Баталию

Война. Она никак не закончится. Кто то говорит что война – двигатель прогресса, кто то - что она неотъемлемая часть существования каждого хоть сколько то разумного вида. Я не верю в это. В моём представлении всё легче. Одна сторона нападает, вторая защищается. Иногда они меняются. И вот, вновь клятые розовомордые шлют свои войска на Баталию, а мы защищаемся. Может, когда то нам удастся пойти в атаку? Никто не знает. Из моих мыслей меня вывел голос как всегда спокойного лейтенанта Альбрехта Хокса. –... враг вновь послал свои войска сюда. Вновь нелюди пойдут по земле наших отцов и дедов, но мы защитим родину! На этот раз всё будет сложнее, – лейтенант выдержал паузу, осматривая наши негодующие лица и ожидая окончания волнения среди солдат, – мы уже справлялись с роботизированной пехотой, но противник выслал элитных пехотинцев. Эти сволочи вооружены до зубов, их броня выдерживает взрыв мин под ногами, но самое главное – они не машины. Это настоящие розовомордые, коих вы увидите впервые в жизни. – Гул в зале нарастал, а негодующие лица солдат были искажены страхом перед надвигающимся врагом. Слышались ругательства, шёпот и стучание зубов, но лейтенант продолжал. – Но мы выстоим не смотря ни на что! А всё потому, что милостью господина Фрериха Свенса, управляющего нашей звёздной системой, к нам прибудут несколько опытных командующих и два полка Великого Войска, включающие в себя четыре тысячи матёрых солдат, десять самоходных артиллерийских установок "Феникс" и пятнадцать средних танков "Палач"! – после этих слов голограмма, парящая рядом и поблёскивающая голубым свечением кивнула. Среди всех присутствующих пронеслись восторженные возгласы, а страх почти отступил. В сердце появилась надежда прожить ещё немного. Хоть она и еле теплилась, но я понимал, что наши шансы на победу значительно возросли.

– Однако не стоит расслабляться!, – продолжил лейтенант, – Даже по самым оптимистичным подсчётам враг прибудет всего через три дня, так что как только приезжает поезд, вы все загружаетесь в вагон номер восемь, всем всё ясно? –

– Да, господин лейтенант! – чётко и синхронно прокричал наш взвод, и где то чуть дальше я услышал, как другой взвод говорил тоже самое, а их слова, словно эхо возвращаются к нам. В этот момент раздалось гудение приближающегося поезда, после чего все шесть десятков человек нашего отделения встали с грязной брусчатки и отправились к выданному нам вагону. Когда он полностью остановился мне в нос, как наверное и многим другим ударил едкий запах машинного масла, которым были, как мы поняли, обильно смазаны все части механизма. Ещё когда локомотив только подъезжал, я приметил, что он был необычайно старым, будто со времён "Первого шага" на Баталии, хотя и это было относительно недавно в масштабах хотя бы нашей системы. Ну а густой пар, шедший откуда то с крыши поезда окончательно подтвердил мои догадки. –Ну что ж, ничего не поделать.– с этими мыслями я залез в вагон и понял, что внутри было не лучше. Через весь вагон номер восемь тянулись три линии двухъярусных кроватей. Да ещё и так тесно, что пройти между ними можно было только боком. Где то уже были заняты койки, разговаривали солдаты и пахло кашей из наших сухпайков. Долго не думая, я прошёл подальше в конец вагона, где было ещё не так много народу, и залез на верхнюю койку. Мне всё это было не в новинку. Не могу назвать себя или кого то из моих товарищей по оружию ветеранами, кроме разве что самого лейтенанта. Насколько мне известно, служит он здесь уже лет десять, был в бою не один десяток раз и награждён двадцатью тремя медалями, которыми он, однако, не хвастался и не рассказывал всем подряд. Вообще стоит заметить, что с лейтенантом нам очень повезло, в отличии от других взводов. Наш был спокойным, не конфликтным и вне боевой ситуации вполне добрым и весёлым. К сожалению, во время отсутствия Альбрехта мы переходили под командование лейтенантов других взводов, и о Пресвятые Правители, они были те ещё придурки. Они постоянно орали, вгоняли нам в голову то, что они тут самые умные, постоянно показушно носили свои награды, которых и пять не у всех набиралось и унижали любого, кто был званием ниже. Иногда я ловил себя на мысли, что может это мы слишком разнеженные? Если задуматься, то в какой то степени так и было. Вне боя и без присутствия других коллег нашего лейтенанта мы с ним были на ты. Из мыслей меня вывело гудение поезда, которое, как я понял призывало солдат поторапливаться. Тут я обратил внимание, что у прохода через который я входил стояла немаленькая очередь, ожидавшая, когда остальные пройдут через узкие проёмы между кроватями. Решив, что меня это вообще не касается, я сел на кровати, достал солёные галеты и пару кусков копчёного мяса из герметичной упаковки и принялся за еду. Поглощённый своими мыслями и едой я и не заметил как очередь наконец прошла и поезд спустя ещё минут десять двинулся. Закончив трапезу и помолившись Правителям, я с удивлением обнаружил, что на первом ярусе соседней койки двое во что то увлечённо играли, а ещё несколько солдат с любопытством наблюдали за этим. Спрыгнув со своей кровати, я подошёл к ним. – Чё делаем? – спросил я ближайшего наблюдателя. – Эти вон – солдат указал пальцем на игроков, которые казалось, совсем не обращали ни на кого внимания – в "Башни" играют, а мы ставки делаем. – пояснил он. – Ставки? Запрещено ведь, лейтенант сам говорил... – мой голос звучал слегка удивлённо и растерянно. – Так мы не деньги. Мы галеты ставим. Давай с нами? Правила очень просты: если тот, на кого ты ставил - выигрывает, то все ставки суммируются и делятся на количество победителей. Если есть излишки, их отдают игрокам. Если проиграл - то твою ставку забирают. – – Ну, почему бы и нет. – взяв из вещевого мешка две галеты и вернувшись обратно я поставил на игрока с красными фишками. Правила самой игры были от части мне знакомы: ещё с дедом играл. Поле было шесть на шесть клеток, а у каждого игрока было по шесть фишек: один воевода - самая главная фигура, которая не ходила самостоятельно; Двое снайперов, ходивших на одну клетку в любую сторону, но стрелявших на три клетки; Одна повозка, двигавшаяся на одну клетку в любую сторону и перевозившая воеводу. Без воеводы может двигаться только в его сторону, не может атаковать; Двое штурмовиков, двигающихся на две клетки раз в партии, а в остальное время на одну и атакующих на одну клетку; Воевода красных находится в левом нижнем углу на специальной клетке, помеченной зелёным. Воевода зелёных занимает симметричное положение на клетке, помеченной красным. Цель игры - довести своего воеводу до клетки своего цвета или убить воеводу противника. Вот и всё, что я помнил. Тем временем, пока я вспоминал правила, партия уже завершилась и я оказался среди выигравших, получив к своим двум галетам ещё три, и довольный, решил вернуться на койку. За небольшим бронированным окном вагона солнца уже заходили, и ещё более менее светило только одно. Через полчаса зашёл лейтенант. – Отбой! Если увижу, что кто то не спит, завтра будет усиленно рыть окопы! Всем всё ясно? – – Да, господин лейтенант! – как обычно слаженно ответил весь вагон. – Вот и отлично. Доброй ночи, парни. – после этих слов он вышел из нашего вагона и направился в свой, предназначенный специально для командующих. – Вам того же! – прозвучало ему в след. Никто и не думал нарушать по двум простым причинам: Весь наш взвод уважал лейтенанта. Все уже знали, что наказывать он умеет. Я тоже решил не выделяться. Сняв термобелье, я сразу ощутил холодок, пробежавший по коже. Оно и ясно, жаркий сезон закончился. – Ну хоть одеяло тёплое выдали. – подумал я, убрал мешок под подушку и заснул крепким сном.