Две сестры. История Петуньи

Возвращение к замку вышло неожиданным. Петунья с самого начала гадала, как они собираются переправляться через озеро — ведь то, что осенью служило зеркальной гладью под лунным светом, теперь было покрыто толстым, матово-серым льдом. Хотя, зная волшебный мир, она почти ожидала, что лёд каким-то образом растопят или зачаруют лодки, чтобы те скользили по льду, как на коньках. Но, к счастью, обошлось без зимнего экстрима. Их рассадили в повозки, которые двигались сами по себе. Лили, по обыкновению, сразу начала разглядывать всё вокруг: как повозка едет, где механизм, в чем подвох. А вот девочка в мантии Когтеврана, что оказалась четвертой в их повозке, съёжилась и уставилась на пол, боясь поднять глаза. — Ты в порядке? — мягко спросила Лили, немного склонив голову. — Они… пугают меня, — прошептала та. — Эти лошади. Петунья и Лили переглянулись. — Какие... лошади? — осторожно спросила Лили. — С крыльями. Они страшные. Девочка прикусила губу и покачала головой будто не хотела это обсуждать. — И тут ещё один призрак, — прошептала Лили, побледнев. Она явно уже напридумывала себе полупрозрачную лошадь с горящими глазами, что была видима лишь избранным. — Лошадь-призрак не смогла бы тянуть повозку, — уверенно возразила Петунья. — Точно, — Лили облегчённо выдохнула. — Тогда всё нормально. А вот Петунье от мысли что явно не призрак, становилось не по себе, что же это тогда такое? Позже, уже у входа в замок, они спросили об этом Северуса, и он, пожав плечами, сказал: — Фестралы. Их видят только те, кто видел смерть. Безобидные, но мрачные. И у девочек перехватило дыхание. Петунья молча посмотрела в небо, будто пытаясь переварить услышанное. Та девочка… Видела смерть? Настоящую? Она оглянулась в сторону отъезжающих повозок, туда, где ничего не было видно. И вдруг озноб пробежал по позвоночнику. Там же она выпустила Плюшку. Сова расправила крылья и тут же взмыла в воздух, словно знала, куда возвращаться, как будто Хогвартс стал для неё настоящим домом. Петунья задержалась у подножия лестницы провожая сову взглядом пока та не скрылась. Входя в коридоры факультета, она сразу заметила старосту — девочку с идеальной осанкой и выразительными зелеными глазами, она была второй из двух старост. Вальда Вестмор не любила говорить впустую, и сейчас смотрела на Петунью с тем особым выражением лица, с каким преподаватели смотрят на учеников, принесших лишнюю головную боль. — Эванс, с возвращением. — Голос был сухой, ровный. — У тебя... изменения. Петунья нахмурилась. — Какие ещё изменения? — Ты больше не первокурсница, — начала она с серьезным видом. — А это значит, что, по-хорошему, тебе пора переехать в другую комнату. Но ни одна из второкурсниц не захотела взять тебя к себе. К слову, у них всех и так уже по четыре человека. Мы могли бы оставить всё как есть и не переводить тебя, но… Петунья моргнула, пытаясь уловить подвох. И тот не заставил себя ждать. — Твои бывшие соседки перед каникулами подали просьбу о твоём выселении. Говорят, ты оказываешь на них давление. Угрожаешь заклинаниями — как будто представляешь их на месте предметов, на которых тренируешься. Проводишь какие-то странные ритуалы. В твоём присутствии они испытывают страх. Даже отец одной из них прислал письмо, цитирую: «Дочь вернулась нервной, нарушает этикет, мешает работе эльфов выполняя их работу заправляя постель, даже нашу с женой. Просим изолировать источник стресса». Петунья похолодела. Давление? Жалобы? Официальные запросы? Её, что, выселили? — Ты знала, что они боятся тебя, — сказала староста, уже мягче. — Но не думала, что настолько, верно? Петунья ничего не ответила.Она и правда даже не представляла масштабов недопонимания. — Итак, что по факту. У всех комнат второго курса — переполнено. Они тебя к себе не хотят. Есть одна комната третьего курса. Там всего три девочки, но… — Вестмор закатила глаза и кивнула в сторону. — Вон те. Петунья повернула голову. И, конечно же, увидела знакомую троицу. Та самая — изысканно-подлые, блестящие, как змеи в солнечном свете, с манерами благородных девиц и характерами хищных рыб. Они смотрели в её сторону, не скрывая лёгкого злорадства. — Лучше уж делить комнату с драконом, — выдохнула Петунья. — Есть ещё один вариант, — проговорила Вальда, отводя взгляд куда-то вбок. — Комната, где живёт одна старшекурсница. Она на пятом курсе. Особа, скажем так… эксцентричная. Но, думаю, вы уживётесь. Других вариантов, к сожалению, нет. Петунья уже было открыла рот, чтобы возразить, но потом просто устало кивнула. После троицы задавак — эксцентричная старшекурсница звучала почти как спасение. К счастью, её чемодан всё ещё был упакован. Переезд не требовал возвращения в комнату, где ее никто не ждал. Она шла по коридору за старостой, чемодан весело подпрыгивал за ней на заклинании левитации. В голове у девочки крутились мысли: «эксцентричная» это насколько? Уживутся ли они? А еще вот бы она не оказалась такой же нервной как ее соседки. Они остановились у нужной двери. Староста кивнула, пожелала удачи и ушла. Петунья вздохнула и толкнула дверь. Её глаз дёрнулся сразу. Если бы комната взорвалась, последствия выглядели бы лучше. Пыль висела в воздухе плотной завесой, в ней можно было чертить узоры. Пол был устлан книгами, коробками с неясным содержимым, бельём, меховыми изделиями, старыми газетами, пустыми банками, обрывками пергамента и перьями. Часть мебели, похоже, пережила избиение заклинаниями: один ящик был расколот пополам, другой — криво держался на честном слове. И по центру комнаты — нечто алое, разлившееся широкой лужей. — О МОЙ БОГ, ЕЁ УБИЛИ! — выкрикнула она и с места рванула обратно по коридору, почти врезавшись в Вальду. Староста испуганно обернулась. — Что? — Там кровь! На полу! Огромное пятно! И всё перевёрнуто! Вашу старшеклассницу убили! — тараторила Петунья. Вальда, не спеша, с раздражённой обречённостью вернулась, заглянула внутрь и… хмыкнула. — Ах, это… Нет, всё в порядке. Это обычный вид её комнаты. Она отказалась от помощи домовых эльфов. А зря. Те бы хоть мебель починили и пол подмели. Петунья уставилась на неё с выражением немого ужаса. — Ты же… шутишь, да? — прошептала Петунья. — Можешь не благодарить, что не отправила тебя к тем троим. — Староста усмехнулась и развернувшись ушла прочь, оставив Петунью стоять в дверях комнаты. Сжав зубы, она вернулась в комнату, надеясь, что при повторном взгляде всё окажется не так уж и ужасно. Увы. Было даже хуже: теперь, зная, что никто не был убит, мозг начал замечать ещё больше деталей. Например, чей-то грязный носок, аккуратно подвешенный на люстру. Или объедки… на подушке. На подушке! Подойдя к пятну на полу, она с замиранием сердца наклонилась. Варенье. Малиновое. Засахаренное по краям, с прилипшими перьями. Чудесно. Просто прекрасно. Петунья тяжело выдохнула, подавляя подступающую к горлу истерику. Она мечтала, что, вернувшись в Хогвартс, хотя бы в комнате найдёт покой. Но вместо этого — вторая версия катастрофы. Дома был сад. Тут — апокалипсис. Она долго стояла посреди комнаты, потом со вздохом вытащила палочку. Хочется — не хочется, но жить ей теперь здесь. А значит, нужно сделать так чтобы можно было не переломать ноги в первый же вечер. — Эванеско! — пыль исчезала с ковра, с книг, с подоконников. — Репаро! — поломанная мебель медленно собиралась воедино. — Вингардиум левиоса! — горы одежды летели в угол и складывались в условно-аккуратные стопки. Работая как зачарованный пылесос, Петунья начала раскладывать мусор по ящикам. Наугад. Она не знала, что здесь ценное, а что нет, и решила, что лучше пока ничего не выбрасывать. Главное — расчистить завалы. В какой-то момент она поняла, что на грани. Если под этой грудой свитков и носков окажется труп — она не удивится. Но, к её облегчению, тела соседки в комнате не оказалось. Наверное. Под кроватью она еще не проверяла. Скоро открылось все больше странностей. В комнате стояла… одна кровать. И явно не предусмотренный школьной обстановкой диван. Кроме того, в комнате находился стол с идеально ровно разложенными чернилами, перьями и книгами. Он резко выбивался из общего хаоса, словно принадлежал другому измерению. У стены стоял странный шкаф — не школьный, а будто бы доставленный из какого-то старого дома. Он был закрыт на цепь с замком. Выглядел устрашающе. — Чудесно, — пробормотала она. — Добро пожаловать домой. Разглядывая мебель, Петунья быстро догадалась, что все кроме кровати — результат трансфигурации. Видимо, старшекурсница нашла применение ненужным кроватям и превратила их в полезные вещи. Что ж… — Посмотрим, как ты на это отреагируешь, — прошептала она и достала палочку. — Инберсио структура! — тяжеловесный диван начал скручиваться, заворачиваться, плавно вытягиваться в очертания новой кровати. Слегка дрожащая от усилия, Петунья сжала пальцы на палочке крепче. — Контроль… держи поток… — шептала она себе под нос. Вспышка. Диван исчез, а на его месте стояла, пусть и слегка кривоватая, кровать, слегка напоминающую соседскую. К сожалению пока что мастерства в трансфигурации, у девочки, было мало. — Вингардиум левиоса, — и кровать, слегка наклоняясь, переместилась в свободный угол. Теперь у неё было место, где можно спать. Не идеально, но хотя бы не на полу. А соседка… ну, с ней она разберётся позже. Во время ужина, за слизеринским столом, она украдкой посматривала на учеников. Глазами она искала девочку на пару лет старше ее, вероятно, неопрятную, в испачканной вареньем мантии, с клочками какой-нибудь паутины в волосах — именно так она представляла ту загадочную грязнулю, чей бардак пришлось экстренно убирать в комнате. Но, к удивлению, никто не подходил под описание. Все были как одна — безупречно собраны, с идеальными причёсками, маникюром и чистой формой. Никто не источал ауру катастрофы, с которой Петунья столкнулась в своей новой комнате. Этот вечер был праздничным, праздновали прошедшее Рождество. Столы украсили еловыми ветками с золотыми ленточками, парящими над блюдами, и гирляндами с маленькими серебристыми светлячками. После короткой, сдержанной, но всё равно странноватой речи Дамблдора, еда появилась сама собой: поджаренная индейка, картофель с соусом, горошек, клюквенный пирог, пудинг, печёные яблоки с корицей. Северус сидел рядом с Люциусом и что-то оживлённо ему рассказывал. Люциус кивал, и кажется слушал очень внимательно. Петунья бросила взгляд через зал — и заметила Лили. Та, согнувшись от смеха, держалась за живот и что-то живо рассказывала друзьям. В этот момент к ней подошёл мальчик и легонько коснулся плеча — девочка узнала Джеймса с поезда. Он о чём-то заговорил нервно поправляя очки, но Лили тут же скривилась так, будто проглотила лимон. Петунья едва сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху: уж очень забавно это выглядело. Кажется, Лили недавно говорила, что лицо Петуньи не умеет скрывать некоторые эмоции? Оказывается это семейная черта. Казалось, у всех был замечательный вечер и только она просто набивала живот. Но не было времени для грустных мыслей, потому она быстро поела и вышла из-за стола. Ее ожидало продолжение обучения, и не должна тратить время на глупости. Комната встретила её тишиной. Соседка так и не появилась.Она переоделась, умылась и, запрыгнув в кровать, схватилась за учебник. Но строки сливались, глаза слипались и в какой-то момент тьма поглотила всё. Ночью девочка проснулась оттого, что что-то холодное коснулось её щеки — тонкая струйка воздуха, сквозняк. Петунья нахмурилась, не открывая глаз, и попыталась натянуть одеяло повыше. Тепло укутаться, забыться обратно во сне. Но одеяло вдруг заупрямилось. Оно не тянулось, как должно было. Напротив — уползало, будто его кто-то тащил вниз. — Эй… — пробормотала она сонно и сердито, попыталась ухватиться за край, но ткань уже была почти у самых ступней. Петунья, не просыпаясь до конца, рванула его на себя с силой. И в тот же миг что-то тяжёлое, пахнущее землёй, с глухим бух обрушилось на неё сверху. — Ох! — выдохнула Петунья, уткнувшись лицом в чью-то одежду. — Ничего себе, у тебя силищи, — раздался над ухом девичий голос. Он прозвучал так, будто его обладательница не только не раскаивалась, но даже была слегка впечатлена. Высокий, девичий, с небольшой хрипотцой. И возмутительно бодрый для столь позднего часа. Петунья, всё ещё придавленная, подняла глаза и встретилась взглядом с парой тёмных, абсолютно спокойных глаз. — Что..?! — прохрипела Петунья. — О, прости, — девочка ловко с неё соскользнула.— Я не специально. Просто… ты дёрнула — и я упала. Петунья вскинула руку, нащупала цепочку светильника и дёрнула. Свет озарил комнату, разметав по стенам длинные тени. Перед ней стояла миниатюрная девочка лет пятнадцати. Та была ниже Петуньи и одета была явно не в форму Хогвартса. На ней был какой-то странный тёмный кафтан, заляпанный грязью и украшенный сухими листьями, будто она провела ночь в дупле. Из-под него выглядывали потрёпанные штаны, на которых виднелось нечто, подозрительно похожее на ягоды, раздавленные коленками. На голове — взъерошенное каре, в волосах веточка. Петунья начала догадываться кто перед ней. — Это ты? — устало спросила она, поднявшись на локтях. — Ты моя соседка? — Ну если ты не галлюцинация, то да, — пожала плечами незнакомка. — Вивьен Блэкмур. Пятый курс. Добро пожаловать в наш уголок страданий. Надеюсь, ты не храпишь. — Петунья Эванс. Второй курс. Не храплю. Петунья посмотрела на своё одеяло. На белоснежной ткани теперь красовалось пятно. Земля. Листья. Что-то подозрительно похожее на крошки от крекера. — Да что ты будешь делать… — прошептала она обречённо. — Это не то чтобы моё нормальное поведение, — заметила Вивьен, отряхивая плечо. — Я проверяла, не монстр ли ты. Всё-таки лежишь тут, как будто специально поджидаешь. — Монстр? — Петунья повернула к ней голову. — Ты серьёзно? Монстр, который перед тем как устроить засаду, предварительно убрался в комнате? Вивьен задумалась. — А кто знает? Может, есть такие. Надо будет поискать упоминание в книгах. Она взъерошила волосы, откуда вывалилась маленькая сухая веточка, и отошла от кровати. —Просто я была уверена что ко мне никого не подселят. — Задумчиво сказала она и перевела тему — Я вообще-то не сразу поняла, что это моя комната. Открыла дверь — и чуть не закрыла. Всё чисто. Организованно. Пространство дышит… порядком. Я аж подумала, что перепутала комнату. Пришлось трижды проверять табличку. — Я просто убралась, — сдержанно сказала Петунья. — Ты оставила после себя свалку. — Ты преувеличиваешь, — отмахнулась Вивьен, оглядывая комнату без особого интереса. — Всё было не так уж плохо. — Я, между прочим, преуменьшаю. Я нашла огрызок от яблока в настенной лампе. — Ну, с кем не бывает, — Вивьен пожала плечами. — Бардак не мешает, если ты умеешь в нём существовать. Раньше это был прекрасно организованный хаос. У меня всё было на своих местах. Нога шла и знала, что наступит на свиток по рунологии, а потом на меховой воротник. А теперь? Я, как вошла, чуть шею не сломала, споткнувшись! Петунья села в кровати оглядела комнату и вздохнула. — Обо что ты споткнулась? Об воздух? — сухо поинтересовалась она, откидывая от себя грязное одеяло. Вивьен драматично закатила глаза: — Это называется мышечная память, — фыркнула она. — Моя нога ждала, что там будет пуфик. Она его не нашла. Паника, потеря баланса, бум — я упала. Теперь мне придётся заново адаптироваться и запоминать. А мне, между прочим, не до того. А я итак сейчас слишком занята. Уборки в мой график не вписываются. — Не стоило тогда отказываться от помощи домовых эльфов, — резонно заметила Петунья. — Раскладываешь личные вещи, застилаешь кровать — остальное они делают сами. — Лишние уши мне не нужны, — тут же парировала Вивьен. — Тем более такие длинные. А потом я ничего не найду — и кто будет виноват? Я. Нет уж, спасибо. — Какой кошмар, — пробормотала Петунья с сарказмом. — Да. Спасибо, что понимаешь, — серьёзно кивнула Вивьен. — Ещё и соседка новая. Всё придётся записывать заново. — Что записывать?— не совсем поняла Петунья. — Твое поведение. Привычки. День рождения. Режим. Уровень шума. Предрасположенность к агрессии. Всё, как полагается. Петунья замерла, подозрительно глядя на неё. Она уже начала сомневаться в реальности их разговора, какой-то он сумбурный, не понятно какая тема последует следующей. Возможно, она все еще спит? — Ты сейчас шутишь? — Если бы, — вздохнула Вивьен. — Моя память не так хороша, чтобы удерживать данные о бесполезных вещах. Петунья проглотила оскорбление про бесполезную вещь. Соседка вдруг развернулась, вытащила из тумбочки какой-то мятый блокнот и начала быстро в нем записывать. — Обожает чистоту. Склонна к сарказму и к борьбе за территорию. — пробормотала она вслух, делая пометку. Петунья не знала, смеяться ей или искать старосту с требованием о её переводе в какой-нибудь чулан. — Отлично, — буркнула она. — Я попала в комнату к сумасшедшей. — Не сумасшедшей. Исследовательнице. — поправила её Вивьен, не отрывая взгляда от блокнота. — Моя специализация — поиск нестандартных магических созданий, растений и ингредиентов. Я, между прочим, однажды почти поймала невидимую лягушку. Она зевнула и швырнула блокнот обратно в ящик. — Почти? — Она оказалась глюком от зелья. Но дело не в этом. Вивьен кинула под письменный стол сумку что принесла с собой, из которой вывалился свёрток с подозрительно пахнущими растениями. — Это не трогай, — небрежно добавила она, махнув в сторону. — Для твоей же безопасности. Петунья не стала спрашивать, что именно там находится. Она лишь многозначительно посмотрела под стол и решила обходить его по дуге. Вероятно там тоже был мусор. Когда Вивьен отвернулась и занялась переодеванием, Петунья вытащила палочку. Одно короткое движение, лёгкий шёпот: — Терхео. Постельное бельё засияло белизной, пропала даже тень грязи. Она добавила ещё одно заклинание, чтобы вернуть свежесть ткани и тут же заметила, как Вивьен обернулась. — Это что было? — Магия чистоты, — спокойно ответила Петунья, — не уверена что ты с ней знакома. Вивьен фыркнула, запрыгнула в свою кровать, закуталась в одеяло, а потом… резко замерла. Петунья краем глаза увидела, как та приподняла голову и с подозрением принюхалась к подушке. Затем, почти незаметно, зарылась в неё лицом. Петунья поняла что ее магия подействовала не только на ее постельное белье, но и на белье соседки. Спросонья ей было тяжело контролировать силу. Несколько секунд тишины. — А ничего так, — донеслось приглушённое. Петунья не удержалась и ухмыльнулась, выключая светильник. Вот же обманщица. Всё ей нравится. И чистота, и порядок, только признаваться в этом не хочет. Петунья улеглась в кровать и услышала. — Ладно, я спать, — донеслось из-под одеяла. — И… прости, что разбудила. Я думала, ты щупальцеобразный монстр из фолианта пятнадцатого века, который я прочитала на днях. Петунья отвернулась к стене, но уголки губ дрогнули. — Спокойной ночи, Вивьен. — Спокойной, Петуния. — Петунья. — Да-да, я так и сказала.