Горечь

1 Каждый новый день начинается с того, чтобы выяснить, какие органы чувств отказали на этот раз. И каждый день она боится, что потеряет их все. Кошмары, в которых она не чувствует ничего, даже своего тела, и в которых она представляет из себя лишь навечно заточённое во тьме сознание, преследуют её. Но пока рядом Синчжи – пока она его видит, чувствует его руки на своих плечах, слышит его голос или же ощущает запах моря от его одежд, всё в порядке. Она сможет это вынести. 2 Первое время после битвы за Руины Бездны слёзы не высыхают. Но, как и любая река, которая отдаёт воду морям и оголяет берега жарким летом, они заканчиваются и сменяются пустотой. Шэнь Ли проводит время в одиночестве в своём поместье, никого не впуская; впрочем, никто и не смеет её беспокоить. Это её наставница приказала отнести тело бога в холодные пещеры, пока она сама лежала в постели в беспокойной дрёме, истощённая долгой скорбью. Она ещё не навещала его. Пока она его не видела, ей казалось, что он вот-вот вернётся, поставит поднос с ароматными кушаньями и ласково позовёт к столу. Она смотрит из окна в сад, где от ветра колышатся листья, и, прикрыв глаза от солнца, слышит мягкий голос и чувствует запах моря и рыбы. После нескольких бессонных ночей ей мерещится, что это происходит на самом деле, а реальность, в которой она живёт, – и есть кошмар. Когда-то она говорила своим генералам, что скорбеть по умершим товарищам бесполезно и можно лишь оставаться вживых, защищая тех, кто в этом нуждается. Но отпустить Синчжи она сможет лишь через свой труп. Когда тяжёлые веки смыкаются сами собой и она проваливается в темноту от усталости, ей снятся лозы винограда, дуновение ветра с моря и тепло чужих рук. 3 Однажды во сне ей кажется, что последние следы существования Синчжи в этом мире исчезли и помнит о нём лишь она одна, но и её воспоминания постепенно стираются, пока не превращаются в пепел и не развеиваются по ветру. Она слишком долго не просыпается, бродит бесцельно по миру духов и пытается вспомнить, кого она так сильно любила и кого потеряла; но всё безуспешно. В конце концов она вскакивает в холодном поту с любимым именем на устах, несётся в холодные пещеры и, лишь увидев Синчжи, успокаивается. Ей так много нужно было ему сказать и так много услышать в ответ, но теперь она отгоняет эти думы, попусту терзающие её сердце. Пока у неё есть надежда, которая согревает её в этом холоде, она готова нести её с гордо поднятой головой. Когда она впервые засыпает в той пещере, ей больше ничего не снится. 4 Ей снятся Бездна, отец и Фу Шэн. Снятся солдаты и генералы, которых больше нет. Снится, как демон пожирает её, как умирают те, кто не должен был, снятся собственные мучения и крики, застрявшие в горле. Она не кричит. И не плачет. Лишь долго-долго смотрит в потолок, приходя в себя. Каким-то образом Синчжи чувствует, что что-то не так. Он поворачивается к ней, костяшками гладит скулу. – Доброе утро, Курочка. Она поворачивает к нему голову и пытается улыбнуться. Получается вымученно. Он сдвигается на её подушку, так что теперь их головы соприкасаются. Они долго смотрят в потолок вместе, а потом, когда солнечные зайчики подбираются к их постели, Синчжи поднимается, чтобы уйти готовить завтрак. В последний момент она крепко хватает его за предплечье. – Полежи ещё со мной. Синчжи застывает на месте, не делая попыток вырваться, но и не возвращаясь в постель. Шэнь Ли хмурится. Синчжи отводит взгляд, слегка приподняв брови, как делает каждый раз, когда собирается сделать какую-то хитрость. – А-Ли... – тактично начинает он, но в итоге сдается. – Мне нужно в отхожее место. Она отпускает его с лёгкой усмешкой. Он оставляет поспешный поцелуй в уголке её губ и почти что убегает, а она перекатывается на его половину кровати и нежится там, пока случайно не проваливается обратно в зыбкий, поверхностный сон. Будит её приближающийся запах еды. Синчжи ставит на постель поднос, на котором помимо завтрака лежит продолговатая резная коробка из дерева, и меняет вчерашние цветы в вазе на свежие, не прекращая при этом сдержанно улыбаться. В коробке оказывается кинжал отменного качества. Шэнь Ли обрадованно крутит подарок в пальцах и наставляет на поднос, выбирая первую жертву среди кусков мяса. Синчжи улыбается уже более открыто, наблюдая за ней, и на все благодарности и вопросы отвечает одной фразой: – С тысяча вторым днём рождения, дорогая. 5 Иногда ей снится Мо Фан. Это самые неприятные сны, оставляющие после себя горечь полыни во рту. Она поднимается с постели, стараясь ступать тихо, выходит во двор, поднимает взгляд к небу. Там плывут облака, такие же большие и тёмные, как в ту ночь, когда она предложила Мо Фану посмотреть на звёзды. Мо Фан поступил благородно, не дав владыке захватить своё тело. Его похоронили с почестями, как и всех остальных. Но Шэнь Ли до сих пор не могла простить его. Когда Синчжи обнимает её со спины, она дёргается от неожиданности. Совсем растеряла бдительность – что неудивительно, с таким-то внимательным защитником рядом, который ходит тише, чем шелестит трава на ветру. – А-Ли. Почему ты не спишь в такой поздний час? – Я... вышла посмотреть на луну. – Что ж, раз я тоже не сплю... Давай посмотрим вместе. Они смотрят наверх – туда, где луна скрыта за облаками. Тишину нарушает лишь стрёкот кузнечиков. – Луна сегодня так прекрасна, – говорит Синчжи, прислоняясь щекой к её виску. Опять её дразнит. Шэнь Ли вздыхает, признавая поражение. Ладони на плечах сжимают её крепче. – Дорогая. Что тебя беспокоит? Такой простой и в то же время сложный вопрос. Она рассказывает всё, и горечь, разъедавшая её сердце долгое время, покидает её, утекает чернилами в ночь. Слова льются непрерывным потоком; она озвучивает даже то, в чём сама себе признаться раньше не смела. Но любой ливень сменяется обычным дождём, который затихает, пока не останутся лишь редкие капли, стекающие с крыши и падающие в небольшой пруд в их дворе. Синчжи ничего не говорит. Да и что он может сказать? Мо Фан ему никогда не нравился, и помимо любви к ней их ничего не связывало. Не связывали общие битвы плечом к плечу, с самого детства и почти до смерти... Почти. Синчжи тихо вздыхает, обнимая её, и легонько гладит по плечу. Пристроив голову рядом с его шеей, она чувствует и видит, как ходит кадык, когда он сглатывает. Не умея читать мысли, каким-то образом он всегда догадывался, о чём она думает. – А-Ли... – говорит Синчжи некоторое время спустя, и, выдержав свою обычную долгую паузу, сообщает: – Я замёрз. Шэнь Ли улыбается. – Луна сегодня так прекрасна, – говорит она. Небо до сих пор полно облаков. – Жаль, что тебе придётся уйти. – Ты не пойдёшь домой со своим мужем? Шэнь Ли упрямится напоказ, мотая головой и не прекращая улыбаться. – Ну пожалуйста, – говорит он, наклонившись и положив подбородок на ее плечо. Повторяет капризно и жалостливо: – А-Ли. Шэнь Ли кладет ладонь поверх его и слегка сжимает. – Так и быть, – говорит она, а потом выскальзывает из объятий и разворачивается к Синчжи лицом. Поддевает его подбородок пальцами, заставляя смотреть в глаза. – Я найду способ тебя согреть. 6 Иногда кошмары приходят к Синчжи. Это немного странно, первое время. Потеряв божественность и груз трёх миров на плечах, он всё больше становился похожим на обычного бессмертного, забирая от них и хорошее, и плохое. И ночные кошмары не были исключением. – Я здесь, – говорит она те же слова, что он говорил ей каждый раз, когда плохие сны возвращались. – И я тебя защищу. Он утыкается виском в её плечо и смотрит в пространство перед собой, прикрывая медленно тяжелеющие веки. Шэнь Ли гладит его по щеке и обнимает за плечи, баюкая. Что ему снилось, он не рассказывает, но и молчания – одного на двоих – достаточно, чтобы дыхание выровнялось, а хватка на ее предплечье перестала быть столь болезненной. Когда она делает вид, что спит, то чувствует, как он невесомо касается её волос, шёпотом обещая всегда быть рядом. Она чуть сдвигается, чтобы уткнуться макушкой в его ладонь, и открывает глаза, улыбаясь. Синчжи выглядит немного растерянно, ведь теперь она знает – догадывается – что ему снилось. А она лишь закидывает руки ему на плечи, обнимает крепко-крепко и шепчет на ухо: – Это взаимно.