Слышу капель стук

— Они как будто кукольные, — говорит Жаннет, с искренним любопытством разглядывая крошечные чашки лифчика, зажатого между ее длинными тонкими пальцами, а затем переводит взгляд на промокшую блузку Честер, под которой видно вообще все. — Все еще размер В? — Отвали, Вик. Жаннет смеется — нежно, мелодично, так, как от нее вряд ли ожидаешь в хмурый пасмурный день, когда за окном медленно утихает ливень, на планерке ждет очередная мозгоебка, а пол в кладовой залит грязной водой, капающей с чьих-то стройных ног. Можно сказать, в эту секунду Жаннет крайне довольна жизнью, и дело точно не в том, что секунду назад она бесстыдно пялилась на сиськи Честер. — Не могу понять, восхищаюсь ли я твоей предусмотрительность или чертовски напугана ею же, — Жаннер пожимает плечами и аккуратно укладывает совершенно сухой лифчик поверх запасного комплекта формы подходящего размера. — Я бы точно не стала первым делом стягивать лифчик перед тем, как шагнуть под дождь. Честер закатывает глаза и с тихими ругательствами снимает промокшую блузку. Полупрозрачная ткань липнет к коже, отклеиваясь с почти ощутимым треском, однако Жаннет не торопится предлагать руку помощи — лапать мокрую как лягушка и продрогшую Честер она не хочет. Возможно, это женская солидарность. А возможно, хитрый план человека, задумавшего кое-что пострашнее пары прикосновений к плечам тут и там. — Подай полотенце, пожалуйста, — просит Честер, наконец расставшись с блузкой. Жаннет набрасывает толстое махровое полотенце ей на плечи — то, что иногда служит вместо экстренного пледа в участке 41, — и забирает блузку у нее из рук. Честер едва заметно вздрагивает, когда прохладный воздух касается кожи, однако неприятное ощущение липкой влаги ей нравится еще меньше мысли о том, что в любой момент в кладовую кто-нибудь может зайти. Жаннет развешивает блузку на просушку и со вздохом смотрит сначала на лужу, уже натекшую под снятыми пару минут назад штанами, затем на вторую, щедро размазанную по полу у двери вместе с черной уличной грязью, и только потом на Честер. — Трусы хоть сухие? — звучит, пожалуй, чересчур прямолинейно, однако Жаннет и Честер знакомы достаточно давно, чтобы отбросить в сторону уклончивые фразы и полуприкрытые намеки. — Только их и спасла. — И лифчик, — качает пальцем Жаннет, все еще недовольная подходом Честер к выбору достойных спасения предметов: подумать только, сумочка и лифчик. — Он тебе вообще нужен? — Не начинай, Вик, — Честер тоже морщится. — Оставь мне последнее женское достоинство. Она старательно трет бока и спину, пытаясь избавиться от остатков влаги, и пальцы на ногах поджимаются от какого-то неприятного ощущения, будто вот-вот внутри разгорится жар простуды. Жаннет, заметив ее затруднения, подходит ближе и помогает протереть те места, где сложнее дотянуться. В качестве финального штриха плотно закутав Честер в полотенце, чтобы быстрее вернуть телу утраченное тепло, Жаннет прижимается к ней ближе и нежно целует в висок. — Ладно, признаю, твои сиськи и правда очень красивые. — Объемная грудь упирается в спину Честер, и даже через полотенце она чувствует весь тот безграничный огонь, наполняющий Жаннет. Тонкие пальцы с намеком проходят вдоль изгиба маленькой честеровской груди, и мурашки разбегаются даже от такого едва ощутимого через плотную ткань прикосновения. Честер пытается не дрожать как маленькая похотливая девочка, однако она слишком хорошо знает, на что способны руки Жаннет и как много удовольствия они могут принести, если Честер правильно попросит. — Ты можешь любить мои сиськи в каком-нибудь другом месте, — говорит Честер, но это скорее досрочная капитуляция, чем попытка продолжать вести бой на неудачной территории. — Хватит трогать их каждый раз, когда я снимаю блузку. — Но я люблю твои сиськи, — неразборчиво отвечает Жаннет, прижимаясь губами к тонкой полоске кожи на затылке Честер. Волосы Честер пахнут дождем и отдушкой дешевого шампуня, кожа на вкус горчит от пота, смешавшегося с туалетной водой, когда Жаннет целует шею Честер, а лужа очень неприятно хлюпает под ногами, отвлекая все внимание от процесса любования, так что в конце концов Жаннет отстраняется с тихим вздохом и поправляет сбившееся полотенце. Она берет себя в руки быстрее, чем жар утихает внутри живота Честер, но работа есть работа — у них нет времени на то, чтобы тратить его на неторопливые ласки и заверения в любви. — Я за тряпкой, — говорит Жаннет, оставив между строк десятки важных, почти драгоценных слов и свою надежду на то, что мир как-нибудь позаботится о себе без их участия. — Одежда вот лежит. — Разберусь, — кивает Честер, и это почти ранит, как легко они переключаются в режим строгих милицейских леди. Жаннет уходит так быстро, будто ее по пятам преследуют черти или коммунисты, и Честер, улыбнувшись про себя глупому сравнению, мягко касается сложенного поверх запасной формы лифчика. Застежки поддаются с небольшим усилием, и тканевые чашечки привычно обхватывают груди. Честер поправляет лямки лифчика и, бросив украдкой взгляд в сторону двери, ладонями повторяет путь рук Жаннет на своей коже. Может быть, говорит она себе, поддавшись слабому уколу где-то глубоко в сердце, может быть, Жаннет однажды признает, что любит не только ее сиськи, но и ее саму.