Одна сигарета на двоих

Туман окутывает верхние этажи домов и бесконечно длинные улицы, стекает по стенам, влажными волнами обволакивает тело, хлопьями путается в чуть вьющихся волосах, и Честер неловким жестом похлопывает себя по макушке, будто пытается стряхнуть невидимые капли. На курилке тихо — конечно, в такую-то рань. Жан только с ночной смены, где-то опять ковырялся на помойках и гонял подростков в аварийных домах (Честер честно не может придумать, чем еще едва трезвый Маллен может заниматься по ночам, кроме как поисками случайно недопитой бутылки). Жан курит медленно, почти нехотя, словно это очередная его обязанность, и Честер так же медленно и лениво следит за ним. Честер хочет спать (и еще прописать Маллену в ебало), но он заботливый друг (в отличие от Маллена), и поэтому остается. — Дай закурить, — зачем-то говорит он. Жан смотрит на него как на долбоеба. — Ты не куришь. Честер пожимает плечами. Странная тишина опускается на них медленно и неоспоримо — как туман. Честер ерзает на месте под внимательным взглядом Жана, а тлеющая сигарета будто еще сильнее напускает в воздух дыма. Серость заволакивает пространство, ее массив кажется таким же тяжелым, как бетонная плита, как бомбы Моралинтерна, как теплое одеяло поутру, когда не хочется выбираться из кровати. Жан шарит по карманам, зажав сигарету в зубах, и Честер почему-то уверен, что его сейчас пошлют на хуй. Ну, просто так, из любви к искусству — чтобы после ночной смены жизнь медом никому не казалась. — На, — говорит Жан. В его пальцах рыжий леденец на тонкой палочке. — С вечера остался. Честер не знает, каким звуковым сигналом выразить свое недоумение. — Че? — Держи, говорю, леденец. Апельсиновый. Честеру кажется, что он все еще спит и это сонный туман насылает на него свои мороки, подбрасывает сюрреалистичные образы сладостей вместо сигарет. — Похоже, я с утра забыл проснуться, — бормочет Честер, но леденец берет. Вскрывает хрустящую упаковку, по привычке затолкав ее в карман, и засовывает конфету в рот. Немного подумав, добавляет: — Действительно апельсиновый. Жан закатывает глаза, удивляясь бестолковости Честера, и делает еще одну затяжку. Молчать становится приятнее. Теперь рот занят у обоих, и тишину лишь изредка прерывают вздохи Жана и слабое причмокивание, когда Честер перекатывает по языку леденец. Сладко. Честер улыбается, заметив, как внимательно следит за его реакцией Жан. Понравится, не понравится? Честер мысленно обрывает с ромашки белые туманные лепестки: любит, не любит, поцелует, на хуй пошлет… С леденцом во рту Честер пытается придумать, что спросить у ромашки дальше, и в итоге теряет лепесткам счет. Наверное, любит — решает он. Вяжущий апельсиновый вкус заставляет слюну бежать быстрее, и Честер машинально сглатывает. Жан тушит сигарету о металлическую крышку урны и снова шарит по карманам. Честер уверен на сто процентов: теперь там точно пусто. Ни сладостей, ни сигарет, ни горьких воспоминаний. Поэтому Честер тянется вперед и засовывает Жану в рот обслюнявленный леденец. Хочется хитро улыбнуться и сказать «Соси», но Честер держится. — Апельсиновый, — говорит он в ответ на немой вопрос, и Жан закатывает глаза.