Тень чужого отца

Вечер выдался шумным: «Три метлы» гудели, как улей. Студенты из Хогвартса оккупировали почти все столики, перекрикивались, смеялись, спорили. Запах горячего сливочного пива смешивался с ароматом восковых свечей, меда и чего-то пряного, возможно, корицы. Слизеринцы держались ближе к дальним углам, лениво оглядывая остальных, гриффиндорцы были более шумными, хаффлпаффцы сгрудились возле камина, а рейвенкловцы словно и вовсе не замечали окружающего, утонув в книгах. Но в центре этого хаоса было место, где смеялись меньше. Молодой Господин Кай сидел за массивным деревянным столом у окна. Он чуть наклонился вперед, сцепив пальцы в замок, и мрачно вслушивался в слова Анны. В свете ламп его лицо казалось резче очерченным, и в глазах полыхал гнев. — Она всё ещё не выбрала факультет, — сказала Анна, покачивая кружку в руках. — И прячется за твоё императорское происхождение, Кай. — Это меня волнует меньше всего, — холодно бросил он, — если бы не одно «но». Рюк, сидевший рядом, молча кивнул, сделав большой глоток сливочного пива. Он не вмешивался, но его присутствие было весомым. Анна продолжала: — Чарли хочет покинуть Хогвартс. Кай резко выдохнул, будто эта новость ударила его в живот, хотя он и так уже знал. В воздухе между ними повисло напряжение. — Она хочет вернуться в лес, жить там, как лесной маг, — добавила Анна, внимательно наблюдая за братом. — Потому что её любимый Брут живёт там, — вставил Рюк, не глядя на них, продолжая лениво прихлебывать пиво. Кай резко поставил свою кружку на стол. — Тот самый Брут, который до того, как влюбился в неё, называл её грязнокровкой? — его голос был лезвием, способным разорвать любую паутину оправданий. Анна слегка пожала плечами. — Люди меняются, Кай. — Дерьмо это всё! — вспыхнул он. — Она не уйдёт из Хогвартса. Не вернётся в этот чёртов лес! Рюк наконец поднял взгляд от своей кружки и усмехнулся. — Ты же знаешь, что она упрямая. Кай наклонился ближе к сестре, его пальцы сжались на столе. — Только через мой труп, — прошипел он. Слизеринцы и гриффиндорцы, сидевшие за соседними столами, молча слушали. Гул бара слегка поутих, будто сам воздух почувствовал надвигающуюся бурю. Стерпится ли, слюбится ли — никто не знал. Но одно было ясно: это был только начало. Смех и гул голосов наполняли бар, но за столом у окна царило напряжение, тяжелое, как свинец. Кай сжал кулаки, едва сдерживая гнев. Его голос прозвучал жестко: — Только через мой труп. Слизеринцы и гриффиндорцы, сидевшие рядом, молчали, прислушиваясь к разговору. Даже огонь в камине потрескивал тише, будто сам бар затаил дыхание. — Она наследница первого Хозяина Леса, — продолжил Кай, наклонившись ближе к сестре. — И она будет учиться в Хогвартсе. Никакой роман с жалким юнцом этому не помешает. — Кай… — начала было Анна, но он не дал ей вставить слово. — Если надо, я даже убью этого мерзавца! — его голос звенел от ярости. — Остынь, — вдруг вмешался Рюк, поднимая руку. Темный эльф говорил спокойно, но в его голосе звучала твердость. — Кай, я понимаю, что ты злишься, но она твоя дочь. Она молода, делает ошибки. Ты сам был таким, помнишь? Кай стиснул зубы, его глаза вспыхнули ледяным пламенем. — Эта мерзавка испытывает мое терпение! Рюк вздохнул и сделал глоток сливочного пива. — У меня тоже есть дочь, — сказал он. — Она младше Чарли на два года. Она в Слизерине. Ей нравится Хогвартс, она счастлива заводить новых друзей. Анна кивнула, пододвигаясь ближе. — Кай, любовь, юность… Это всё часть жизни. Вспомни себя. Разве ты не был таким же, когда полюбил госпожу Аштарт? Ты даже стал Императором ради неё. Ты продолжаешь работать ради этой цели. Кай резко откинулся на спинку стула, скрестив руки. — Сейчас всё иначе. Многие хотят вступить в Альянс, и обучение в Хогвартсе — не привилегия, а честь. Чарли должна вернуться. Анна прищурилась, и её голос стал чуть громче: — Говори тише, Кай. Но он даже не думал смягчаться. Гнев внутри него был живым огнём. Он знал: он не отступит. Тяжёлые мысли не покидали Кая. Пока гнев продолжал тлеть в его душе, он сделал несколько больших глотков пива, горький привкус которого не мог заглушить нарастающее раздражение. Напротив, Рюк, оставив кружку на столе, спокойно продолжал свой отчёт. — Лесные эльфы пока сохраняют нейтралитет, — говорил он, чуть склонив голову, задумчиво постукивая пальцами по деревянной столешнице. — Но высшие эльфы начинают проявлять интерес к Альянсу. Всё идёт так, как мы рассчитывали, но есть те, кто колеблется. Особенно среди старейшин. Кай слушал вполуха, его мысли были далеко. Всё ещё на дочери, на её безрассудном желании сбежать, на проклятом Бруте, который… Скрип двери заставил его отвлечься. Анна повернулась первой, и её лицо сразу смягчилось. Она улыбнулась вошедшим, а следом подняли головы и мужчины. В баре стало немного тише. В дверном проёме стояли три фигуры: две девушки и одна маленькая девочка. Первая двигалась с привычной грацией. Высокая, с длинными чёрными волосами, убранными в аккуратный хвост, и глубокими тёмными глазами, в которых сверкнуло тепло, когда она увидела мужа. Аштарт. Кай не сдержал улыбки. Она была такой же, как в день их знакомства — утончённой, величественной, и в то же время по-домашнему родной. Рюк тоже улыбнулся, но его внимание тут же переключилось на вторую девушку. Чёрные волосы ниспадали на её плечи мягкими волнами, а фиолетовые глаза, глубокие и загадочные, словно ночное небо, тут же нашли взгляд мужа. Рейка. Но ярче всех сияла третья. Девочка, совсем юная, но такая живая, с длинными светлыми волосами, свободно спадающими по спине, и большими фиолетовыми глазами, полными восторга. Как только она увидела родных, её лицо озарилось радостью, и в следующую секунду она бросилась вперёд. — Папа! Дядя Кай! Тётя Анна! Её звонкий голос эхом разлетелся по бару. Рюк не раздумывая поднялся первым, легко подхватив дочь в воздух. — Ну-ка, дай посмотрю на тебя, маленькая разбойница! — усмехнулся он, кружась с ней. — Ты точно та самая Мария? Не подменили тебя в Хогвартсе? Девочка звонко рассмеялась, а потом, всё ещё сияя, обняла его за шею. — Нет, папа! Это точно я! Рюк усадил её за стол, а Кай тем временем подставил дополнительные стулья для Аштарт и Рейки. Анна мягко приобняла девочку, растрепав её волосы. — Ну, рассказывай, — сказала она с тёплой улыбкой. Мария сразу заговорила, восторженно размахивая руками, как будто снова переживая всё заново. — Это было чудесно! — сияла она. — Замок такой большой! Полёты на мётлах — просто волшебные! А зелие варение так сложно! Я думала, что взорву котёл, но один слизеринец помог мне, и профессор сказал, что мы молодцы! Кай слушал с лёгкой улыбкой, пока не задал вопрос, который его действительно волновал: — А Чарли? Мария вдруг осеклась. Она отвела взгляд, поёрзала на месте, и, поигрывая ложечкой в своей кружке с какао, тихо призналась: — Мы… мы не общаемся. За столом повисла напряжённая тишина. — Она меня избегает, — продолжила девочка ещё тише. — И… она прогуливает занятия. Кай нахмурился. — Директор хотел написать вам, но Чарли пообещала измениться со следующей недели… — её голос дрогнул. — Но… она только планирует сбежать. Глухой стук кружки о стол. Кай сжал её так сильно, что стекло угрожающе треснуло. — Что?! Его голос прозвучал хрипло, низко, сдавленно. Гнев в его груди вспыхнул с новой силой, но прежде чем он успел сказать что-то ещё, тёплая рука мягко легла на его плечо. Аштарт. Она обняла его, прижавшись ближе, и нежно положила голову ему на плечо. — Всё будет хорошо, — прошептала она. — Мы с ней поговорим. Сегодня. Кай стиснул зубы. Рюк бросил на него понимающий взгляд: Не порть вечер Марии. Мужчина глубоко вдохнул, потом медленно выдохнул и, наконец, чуть кивнул. Тяжёлая атмосфера немного смягчилась. Они вернулись к напиткам, Мария снова улыбалась, попивая своё какао, а Рейка с Анной негромко переговаривались между собой. А потом заиграла лёгкая музыка. Бар заполнился движением — несколько пар уже вышли на танцпол, смех и звонкие голоса наполнили воздух. Мария, сияя, встрепенулась. — Папа! Потанцуем? Кай взглянул на неё, и что-то внутри него дрогнуло. Впервые за этот вечер он ощутил что-то кроме ярости. Рюк усмехнулся. — Конечно, маленькая принцесса. Она радостно захлопала в ладоши и схватила его за руку. Их окружил свет свечей, и музыка закружила их, заставляя забыть обо всём, что было за пределами этого момента. Музыка мягко наполняла помещение, и среди оживлённой толпы в центре танцпола Мария смеялась, кружась в руках отца. Её светлые волосы развевались, фиолетовые глаза светились радостью — она наслаждалась моментом, не задумываясь о проблемах взрослых. За столом же напряжение было ощутимо, словно воздух стал гуще. Аштарт внимательно смотрела на мужа, её тёмные глаза выражали одновременно понимание и упрямство. — Кай, — мягко, но твёрдо произнесла она. — Я понимаю твоё недовольство, но ты не можешь контролировать её во всём. Ты сам ей обещал свободу выбора. Кай раздражённо вздохнул, потирая переносицу. — Аштарт, если ты забыла, нас с Анной всегда называли ублюдками и грязнокровками, — его голос звучал низко, в нём сквозила сдерживаемая ярость. — И я не позволю, чтобы моя дочь столкнулась с этим же. Тем более с таким, как Брут. Он сжал кулак на столе, пиво в его кружке слегка колыхнулось. — Этот мерзавец раньше презирал её, а теперь вдруг влюблён? Он всегда был высокомерным ублюдком, а теперь ещё и подбивает хозяев леса на мятеж, чтобы лишить нас с Анной власти! Если мы не будем хозяевами, всё пойдёт по откосу! Они думают только о собственном брюхе и о том, как набить его побольше. Анна, до этого молча наблюдавшая за разговором, решительно кивнула, поддерживая брата. — Да, Аштарт, он прав. А что если этот Брут просто хочет воспользоваться Чарли? — в её голосе звучало беспокойство. — Доверие — опасная штука, особенно когда дело касается любви. Рейка, до этого лишь слушавшая, подняла брови и покачала головой. — Вы не можете знать наверняка. — Она скрестила руки, её фиолетовые глаза мерцали в свете свечей. — Здесь я согласна с Аштарт. А что если у них действительно любовь? Кай резко поднял голову, в его глазах вспыхнуло раздражение. — Такая любовь ни к чему! — рыкнул он. На мгновение за столом повисла напряжённая тишина. Музыка продолжала звучать, танцующие смеялись, не замечая гнетущей атмосферы, развернувшейся среди сидящих. Аштарт мягко сжала руку мужа. — Кай, — тихо, но твёрдо произнесла она. — Твоя злость не изменит ситуацию. Она твоя дочь, и ты должен доверять ей. — Доверять? — Кай усмехнулся, но в его голосе слышалась горечь. — Она хочет бросить Хогвартс, уйти в лесную глушь, ради какого-то самодовольного юнца, который когда-то её презирал. Рейка покачала головой. — А если он изменился? — её голос был ровным, но в нём сквозило неподдельное любопытство. Кай не ответил сразу. Он нахмурился, глядя в кружку, словно пытаясь найти там решение. Анна осторожно посмотрела на брата. — Я понимаю, что ты злишься, — её голос был мягче. — Но… разве ты сам не делал ради любви безумные поступки? Кай сжал губы. В его голове вспыхнули воспоминания — о юности, о том, как ради Аштарт он сражался, добивался власти, изменял мир вокруг себя. Но сейчас… Он стиснул зубы. — Это другое, — ответил он, но звучало это уже не так уверенно. Аштарт посмотрела на него с лёгкой улыбкой. — Разве? Кай глубоко вздохнул, его взгляд скользнул по Аштарт, по Рейке, по Анне, и он почувствовал, как туман гнева постепенно рассеивался, уступая место внутреннему напряжению. В его груди всё ещё бурлило недовольство, но слова жены проникали в его сердце. Он перебрал их, словно тяжёлые камни, пытаясь понять, что же именно его так пугает. — Аштарт, я люблю тебя, — его голос стал мягче, но всё равно звучал тяжело. — Но наше детство с Анной было… другим. Мы всегда шли на безумные поступки, потому что другого пути не было. Я не могу забыть, как она была рядом, когда всё рушилось. Она старше, умнее. А у Чарли нет этого. Он прижал руку к виску, как будто пытаясь унять боль, которая поселилась внутри. — Я всего лишь оборотень, который стал императорским драконом из-за обстаятельств и удачи. А Анна — вампир альбинос. Мы родились с безумием, с этим проклятием, которое не даёт нам покоя. Но Чарли не такая. Она… она чужда всему этому, чужда человеческим эмоциям. Ты ведь тоже это знаешь, разве нет? Вопрос висел в воздухе, будто ожидание ответа могло бы разорвать его изнутри. Он смотрел на свою жену, на женщину, которая была когда-то великой богиней, чёрной звездой империи, но теперь, казалось, она стала кем-то другим. Аштарт улыбнулась, её глаза мягко блеснули в свете свечей. — Появился ты, — сказала она, её голос был полон теплоты и терпимости. — Маленький наивный мальчик, что верил, что мир можно изменить. Но я прошу тебя, дай Чарли шанс. Я уверена, что она сама найдёт свой путь. Кай смотрел на неё, молчаливый, напряжённый, будто сам не знал, как ему относиться к её словам. Но Аштарт продолжила, и его взгляд немного смягчился. — Она придёт через полчаса, — добавила она. — Пожалуйста, поговори с ней нормально, не сжигай все мосты сразу. С её голосом была нежность, но в нём чувствовалась и твёрдая уверенность. Аштарт давно научилась видеть мир сквозь призму объективности и любви, а не через её собственные страхи и тревоги. Это и успокаивало Кая, и одновременно беспокоило. Анна сидела, не вмешиваясь в разговор, но её взгляд был обеспокоенным. Она наблюдала за братом, не зная, как помочь. Лицо её было спокойным, но глаза выдавали беспокойство. Она вздохнула и положила руку на плечо Кая. — Ты не можешь всё контролировать, брат, — сказала она тихо, её голос почти прозвучал как шёпот. — Но я понимаю, ты переживаешь. Ты всегда был таким. Но Чарли... ей нужно пространство. Ты сам её научил бороться, ты сам её научил быть сильной. Она должна найти свой путь. Рюк, стоявший рядом, наблюдал за этой сценой молча, видя, как напряжение в воздухе начинает немного спадать, но всё равно ощущая тяжесть. Он знал, что сейчас всё зависит от Кая, и что он сам решит, как поступить дальше. Кай всё ещё чувствовал, как его нервы напряжены до предела. Он боролся внутри себя, разрываясь между тем, чтобы оставить всё, как есть, и дать Чарли свободу, или же действовать, как он всегда действовал — с железной хваткой и убеждением, что только его путь может быть правильным. Наконец он взглянул на Аштарт. — Я попробую. Но, если честно, я не уверен, что смогу… Он замолчал, и по его лицу было видно, что он сам не может найти ответы на все свои вопросы. И, возможно, это было то, что его больше всего пугало — что он не мог контролировать ситуацию. Кай сидел за столом, перебирая в голове недавний разговор. Его алые, как расплавленный рубин, волосы мягко спадали на плечи, а бирюзовые глаза потемнели от мыслей. Он был напряжён, но музыка, звучавшая в зале, словно волна, постепенно уносила его гнев, оставляя лишь усталость и тяжесть размышлений. Мария и Рюк завершили свой танец, и девочка, смеясь, подбежала к Каю. Её длинные светлые волосы, мягко колыхались при каждом движении, а в больших фиолетовых глазах сияло веселье. Она подняла голову и протянула ему руку, вся наполненная нетерпением. — Дядя Кай, потанцуй со мной! — её голос звенел, как колокольчик. Кай отвлёкся от своих мрачных мыслей и посмотрел на неё. В последний раз он танцевал с Марией два года назад, на собственной коронации. Тогда это был величественный, почти официальный танец — символ нового правления, момент, о котором писали в книгах и воспевали в песнях. Сейчас же перед ним стояла маленькая девочка, просто хотевшая побыть рядом, и в её глазах не было ни капли политических интриг, только искреннее желание. Он не сразу ответил. В груди было слишком много переживаний, но, глядя на радостную Марии, он вдруг почувствовал, как что-то внутри дрогнуло, словно растопленный лёд. Он вздохнул, позволив улыбке слегка тронуть его губы, и протянул руку. — С удовольствием, принцесса.  Мария счастливо закивала, и Кай поднялся с места. Его алые волосы мягко переливались в свете магических огней, а бирюзовые глаза, обычно холодные и строгие, потеплели. Музыка сменилась — теперь это была мягкая, плавная мелодия, лёгкая, словно ветер в кронах деревьев. Кай аккуратно положил руку на спину Марии, а она вложила свою маленькую ладошку в его.Он повёл её в танце, позволяя легко кружиться в такт музыке. Девочка смеялась, её длинные волосы взлетали при каждом повороте, а фиолетовые глаза сияли, словно два драгоценных камня. Кай смотрел на неё, запоминая этот момент. Он вдруг осознал, насколько Мария выросла за эти два года. Где-то в глубине души он почувствовал сожаление. В делах империи, в постоянных заботах он не замечал, как быстро течёт время. Мария уже не та крошка, что тянулась к нему с наивным восторгом — она росла, училась, открывала для себя мир. И, возможно, когда-нибудь, совсем скоро, она уже не будет так радоваться их встречам, её мысли займут другие заботы, другие люди... Тем временем за столом Рюк сел обратно, взял свою кружку и осушил её одним глотком. Затем перевёл взгляд на остальных, чуть приподняв бровь. — Ну, и что я пропустил, пока меня не было? Аштарт, всё ещё наблюдая за Каем и Марией, спокойно ответила:— Да так, воспитательные работы. Рюк фыркнул, качая головой. — Очередная битва за справедливость? Анна усмехнулась. Её разноцветные глаза — один небесно-голубой, другой светло-фиолетовый — заискрились лёгкой насмешкой. Белые, словно свежий снег, волосы плавно спадали на плечи, подчёркивая бледность кожи. — Скорее за контроль.  Рюк усмехнулся, но ничего не сказал, просто наблюдал за другом. Музыка продолжала звучать, и Кай, держа Марию за руки, позволил себе забыть обо всём, просто наслаждаясь этим моментом. Впервые за долгое время он чувствовал, что хотя бы на короткий миг всё было в порядке. Музыка постепенно стихала, растворяясь в общем шуме зала, где вновь зазвучали разговоры и звон кружек. Кай и Мария вернулись за стол, и мужчина почувствовал, как остатки напряжения окончательно покинули его тело. Танец действительно помог — ритм, смех племянницы, её искреннее счастье наполнили его чем-то тёплым, давно забытым среди бесконечных забот и гнева.Он опустился на своё место и допил оставшееся пиво, бросив взгляд на Аштарт. Чёрные, как ночное небо, волосы его жены мягко спадали на плечи, а в глазах читалась привычная мудрость, терпение и лёгкое веселье. Она знала, что Кай успокоился, и молча поддерживала его.Анна, наблюдая за этим, улыбнулась — редкая искренняя улыбка, тёплая и понимающая. Она лучше всех знала своего брата, видела, как он постепенно приходил в себя, и радовалась этому. Рюк тоже был доволен. Его дочь сияла от счастья, и это грело его сердце. Он украдкой бросил взгляд на жену — Рейка тоже заметила его настроение и мягко улыбнулась. Она была не просто его супругой, но и союзницей, другом, с которым они прошли через многое. Они оба понимали, насколько важны такие моменты — редкие мгновения, когда вся семья собиралась вместе, забывая о войнах, политике и разногласиях. Мария, устроившись между взрослыми, с радостным блеском в глазах посмотрела на дядю. — Кстати, а почему вы приехали? Разве чтобы проведать меня нужно было ехать всем составом? Её голос прозвучал с лёгким лукавством, и Анна, услышав это, рассмеялась. — Ты, как всегда, проницательная.  Кай кивнул, скрестив руки на груди. — Один из старейшин драконов велел осмотреться здесь и разобраться с некоторыми нарушениями. Рюк, лениво крутя кружку в руках, добавил:— Да, это займёт около недели, может чуть больше. Так что в это время мы сможем видеться чаще. Мария радостно закивала — такие новости её явно обрадовали. Аштарт, наблюдая за девочкой, улыбнулась и добавила: — А ещё я когда-то тоже тут училась. Хотела посмотреть, как всё изменилось. Глаза Марии загорелись ещё сильнее. — Правда?! — она повернулась к Аштарт, теперь полная энтузиазма.  — Ты училась в Хогвартсе? А на каком факультете? Как было раньше?  Аштарт усмехнулась, наблюдая за любопытством племянницы. — Да, правда. Но если хочешь узнать все подробности, тебе придётся угостить меня какао. Мария засмеялась и, ловко махнув рукой, подозвала официанта, заказывая ещё одну кружку какао для себя и тётушки. В этот момент Кай смотрел на неё, на всю их компанию и вдруг понял: Мария, эта маленькая лесная эльфийка, которая не походила ни на одного из них, была тем, кто объединял их всех. Она была напоминанием о чём-то светлом, чистом, о том, ради чего они все старались сделать мир лучше.Он вздохнул, вновь ощущая, как тепло разливается по груди. Возможно, не всё так плохо, как ему казалось. За их столом царила тёплая, почти домашняя атмосфера, редкое явление для компании, где каждый был погружён в политику, войны и древние конфликты. Анна, заметив это, решила пошутить. — Ну что, братец, остыл немного? Кай усмехнулся, поставив кружку на стол.  — Я и не кипятился. Анна закатила глаза, но спорить не стала.  Кай неожиданно спросил. — Кстати, как у тебя продвигаются дела с вампирами? Тебе удалось объяснить, что указ о банках крови уже принят? Кай вновь нахмурился, вспоминая упрямых старейшин. — Они приняли его? Эти старики не любят перемены. Анна вздохнула. — Конечно приняли, но бурчат. Им хоть что дай — всё не так. И вообще, давай сегодня не будем о работе? А то, глядишь, я ещё и жену твою уведу. Она шутливо подмигнула Аштарт, и та лишь усмехнулась, сделав вид, что всерьёз обдумывает предложение. Рюк, лениво откинувшись на спинку стула, сдержанно усмехнулся, а Рейка, сидевшая рядом, наблюдала за всей этой сценой с лёгкой улыбкой. Её фиолетовые глаза мягко мерцали в свете свечей. В этот момент к их столу подошёл официант, ставя перед Аштарт и Марией кружки с горячим какао. Мария с радостью обхватила тёплый напиток маленькими ладонями, наслаждаясь его ароматом. — Так что, тётя, ты правда училась в Хогвартсе? — с неподдельным интересом спросила девочка, подняв на Аштарт сияющие глаза. Женщина кивнула, помешивая ложечкой какао. — Да, очень давно. Тогда я попала на Слизерин.  Мария аж подалась вперёд. — Правда?! А как там было? Аштарт усмехнулась, вспоминая прошлое.  — О, тогдашний Хогвартс был другим. В нём было больше традиций, больше секретов... но знаешь, я ещё не видела, как он изменился. Надеюсь, ты проведёшь мне экскурсию. Девочка с энтузиазмом закивала, её длинные волосы взметнулись в воздухе. — Обязательно! Она сделала глоток какао, а потом задумалась, оглядывая взрослых. — А если бы вы могли поступить в Хогвартс, на каких факультетах вы бы оказались?  Анна пожала плечами, Рюк с Рейкой переглянулись, но Аштарт задумчиво постучала пальцем по краю кружки. — Хм... Рейка бы точно попала в Пуффендуй. Твой отец — в Когтевран. Мария удивлённо посмотрела на Рюка. — Правда, папа? Рюк усмехнулся. — Мудрость важнее силы. Аштарт кивнула и продолжила:— Анна и Кай... скорее всего, в Гриффиндор. Кай игриво приподнял бровь, явно не согласный. — Почему это? Анна рассмеялась, толкнув брата в бок. — Потому что мы с тобой биба и боба! Компания дружно рассмеялась, а Мария, хоть и не до конца поняла шутку, заразительно засмеялась вместе со всеми. Рейка, всё ещё улыбаясь, перевела взгляд на свою дочь. Она смотрела на неё так, будто видела её впервые — повзрослевшей, уверенной в себе, умной. В ней было что-то особенное, что-то, что связывало их всех. Рюк, чувствуя её взгляд, обнял жену за талию, слегка притягивая ближе.Вечер был чудесным. Тёплым. Наполненным смехом и редкими моментами, когда даже самые сильные могли позволить себе быть просто семьёй. Вечерние огни Хогсмида Тепло свечей и фонарей разливалось по мощённым улицам Хогсмида, создавая атмосферу уюта и спокойствия. Магазины ещё не закрылись, воздух был наполнен ароматами горячего шоколада, выпечки и лёгкой морозной свежести.Рюк, Рейка и Мария заканчивали вечер в баре. Рюк, допивая оставшееся пиво, поднялся со стула и оглядел Кая. — Мы с Рейкой собираемся пройтись по лавкам, подобрать платье для Марии. Ну и просто провести время с дочерью. Кай кивнул, понимая, что это важный момент для семьи. — Хорошая идея. Не забудь, что она растёт, и вкусы у неё меняются. Рюк усмехнулся, приобняв жену за талию, а та, в свою очередь, улыбнулась, наблюдая за своей подросшей дочерью. — Мы справимся, — заверила Рейка. Мария, радостная и полная энергии, подошла к Каю, быстро обняла его за плечи и весело попрощалась:— Не грусти, дядя Кай! Может, и тебе стоит купить новое платье? Кай фыркнул, а Анна, слушавшая разговор, засмеялась. — Если увидишь что-то в алых и золотых тонах, принеси! — поддержала она шутку. Мария рассмеялась и, попрощавшись с остальными, вышла из бара с родителями. Кай жестом подозвал официанта и заказал себе ещё пива, а для жены и сестры — вино. Теперь они ждали Чарли. Задержка Чарли шла по улице с двумя друзьями — Гермионой и Куртом, — но её мысли были далеко. Она сразу заметила знакомые фигуры, исчезающие в вечернем городе. Мария, её родители... Счастливая семья, никто их не контролирует, не читает нотации.Чарли знала, что её ждёт серьёзный разговор. Кай и Аштарт были слишком заботливыми, слишком контролирующими. Их любовь душила, словно слишком тёплое одеяло, от которого хочется вырваться наружу. Она чувствовала себя взрослой, но они по-прежнему считали её ребёнком. Её золотые глаза хмуро блеснули, и она сжала кулаки. Она даже не знала, почему всё-таки идёт в бар. Может, часть неё хотела доказать им, что она не боится разговора. Но стоило им дойти до дверей, как Гермиона и Курт переглянулись и мгновенно ретировались в разные стороны. — Трусишки, — пробормотала Чарли, закатив глаза.Она глубоко вдохнула, толкнула тяжёлую дверь и вошла внутрь. Встреча Бар «Три метлы» был наполнен мягким светом, гулом разговоров и ароматами мёда и сливочного пива.Но Чарли не интересовала атмосфера заведения.Она сразу увидела их.Кай сидел прямо, его бирюзовые глаза холодно смотрели в её сторону, выражая сдержанную строгость. Его алые волосы отливали в полумраке, а пальцы постукивали по кружке с пивом.Анна была более расслабленной, её белоснежные волосы мягко спадали на плечи, а разноглазый взгляд был слегка насмешливым.Аштарт, сидевшая между ними, держала бокал вина и спокойно наблюдала за происходящим. Её длинные чёрные волосы отливали лёгким сиянием.Чарли медленно подошла к ним и, не спрашивая, заняла место напротив.Несколько секунд никто не говорил.Тишину нарушил Кай. — Ты опоздала. — Я вообще не обещала приходить, — спокойно ответила Чарли, скрестив руки. Анна усмехнулась, слегка наклоняя голову:— Но всё же пришла. Значит, знаешь, о чём пойдёт речь. Чарли вздохнула, сжимая губы.Она не могла сбежать от этого разговора.