И пусть весь мир подождёт

Никто прежде не верил в него до такой степени, чтобы быть готовым держать ответ за его ошибки.

Хотя бы ради этой безоглядной веры он обязан победить – чтобы доказать всем, что достоин ее! Если бы по молодости ему сказали, что он будет возглавлять самую крупную преступную организацию Японии, он бы не поверил. Разве мог зашуганный мальчишка стать преступником? Да еще и главой этих преступников? Конечно же нет. Но после того, как он начал прыгать во времени, его взгляды на жизнь сильно переменились. И вот его руки в крови по самые плечи, а на губах легкая улыбка. Его уже давно перестала трогать чья то смерть. Все, что осталось, это азарт от игр с чьими то жизнями. Ему нравилось придумывать планы, чтобы заставить противника поверить в себя, а потом обратить эту надежду в отчаяние. Если вы спросите, когда это началось, то он не сможет ответить. Все таки он так много раз совершал прыжки, что сбился со счета. А ведь все начиналось так безобидно. Все было ради любимой девушки. Но сейчас он не знал, что с ней и как она. Все, что осталось от нее, это светлые воспоминания, подернутые дымкой времени. Такемичи сидел в кафе, потягивая кофе. День выдался напряженным, так что чашка кофе была в самый раз. Уж лучше быть кофейным наркоманом, чем героиновым. К тому же не зря говорят, что тот, кто торгует наркотиками, не должен быть зависимым от них. Колокольчик над дверью звякнул. Такемичи поднял взгляд на парня с татуировкой дракона на шее. — Давно не виделись, Манджиро, - улыбнулся юноша. – Хочешь чего нибудь? Я угощаю. – он сильно изменился с последней встречи. Короткие черные волосы прической напоминали Изану в молодости. — Зачем ты искал меня? – спросил парень. Официант принес какао и пироженку. Такемичи заранее заказал их. Он знал, что Манджиро нравится сладкое и так становится проще с ним общаться. — Как холодно, Манджиро. Ты разбиваешь мне сердце, - юноша схватился за грудь, жалобно смотря на друга. Но улыбка портила весь момент. – Неужели я не могу встретиться со старым другом? – Такемичи подпер голову ладонью. – Ты так похудел. Ты хоть спишь? – синяки под глазами говорили сами за себя. – К тому же, не ты ли первым мне отправил письмо? Так и знал, что ты соскучился по мне. – по лисьи улыбнулся Такемичи. – Как твои дела? Слышал, ты распустил преступную группировку на Филипинах, которую сам же создал. — Просто я устал, - юноша сжал ладонями горячую чашку. – Поэтому решил написать тебе. Ты единственный, кто остался. – при этих словах Такемичи прикрыл улыбку ладонью. — И то верно. – протянул он. – И так, когда мне ждать ножа в спину? – Манджиро пожал плечами, смотря на него усталыми глазами. Такемичи в очередной раз поразился тому, насколько эти глаза похожи на бездну. – Тебе есть где жить? Можешь остановиться у меня. — И ты не боишься, что я убью тебя, как остальных? – в глазах Манджиро мелькнуло столько боли, что она могла бы утопить в себе. — Манджиро, как думаешь, способны ли эти руки убить человека? – в ответ парень показал ему руки. – Эти руки повинны в смерти десятков людей. Какой то сопляк меня не напугает. В итоге Такемичи притащил Манджиро к себе домой. Дом у него был большой и одному там было слишком просторно. А старого друга желательно держать на глазах. Пару лет назад их общие друзья стали умирать один за другим. Тогда Такемичи стал расследовать это и вышел на Манджиро, что на тот момент заправлял группировкой на Филипинах. Парень до сих пор удивлялся тому, что Манджиро охота было мотаться туда-сюда, только чтобы грохнуть кого то. — Ты не готовишь сам? – заглядывая в холодильник, спрашивает юноша. – Раньше ты часто сам готовил. — Времени нет, - пожимает плечами Такемичи. — Тогда приготовь тайяки, - ставит его перед фактом друг. — Ты в гостях, а еще и тычешь мне тут, - пробормотал он, закатывая рукава рубашки. Давненько он ничего сам не готовил. Наверное с тех пор, как взял на себя управление бандой. Провозившись на кухне, Такемичи поставил перед юношей тарелку с тайяки. Тот принялся уплетать их, щелкая каналы по телевизору. Сам Такемичи сидел в стороне и потягивал кофе, наблюдая за парнем. И ведь не скажешь, что этот тощий кипарис преступник. Доев, Манджиро перебрался поближе к нему и в наглую заснул. Так проходили их неспешные будни. Манджиро в основном сидел дома и никуда не выходил. Такемичи же откармливал его как мог, ибо о ребра друга можно было порезаться. Когда тому надоело сидеть дома, Такемичи решил приобщить его к делу и притащил на работу. Сано оказался хорошим секретарем, ибо взял бумажную работу на себя. Коллеги косо посматривали на него, но после того, как получали кулаком в челюсть, стали обходить пятой дорогой. Сейчас никто и не знал знаменитого Непобедимого Майки в лицо. Все, кто знал его, в большинстве свое кормили червей. Так что Такемичи сильно по этому поводу не переживал, давая Сано мнимую свободу. Было в этом что то завораживающее, как держать самого Майки под колпаком. Наверное он извращенец, раз ему нравится такое. В легких не хватало кислорода. Такемичи с трудом открыл глаза, чувствуя тяжесть на груди. Сначала он увидел татуировку дракона на шее, после чего взгляд зацепился за две бездны. Манджиро пристально смотрел на него, сжимая ладонями шею. Улыбка расплылась по лицу, от чего парень на нем вздрогнул. Ханагаки опрокинул друга, держа за запястья. — Если собрался убивать, то не стоило медлить, - прошептал он ему на ухо. От парня не исходило никакого страха, лишь ленивая заинтересованность. — Ты постоянно так улыбаешься, - пробормотал Сано. Улыбка тут же сошла с лица, уступив место усталому выражению, которое он всегда прячет. – Слышал, из-за этой улыбки тебя называют хули-цзин. — Пойдем на кухню поболтаем, - юноша встал, накидывая рубашку, что лежала на кресле. Такемичи заварил себе кофе. Что то ему подсказывало, что сегодня он больше не уснет. Тяжесть в теле неприятно давила на плечи. Хотелось уже отдохнуть как следует. Сано пробрался на кухню тенью и сел напротив. Такемичи уже давно заметил, что парень передвигается по дому бесшумно, как будто он его побьет за проявление шума. – Уж не знаю, что твориться в твоей голове, но лучше рассказать мне обо всем. – Ханагаки устало подпер голову, смотря на парня напротив. Манджиро долго молчал, изучая его лицо. — Во мне сидит что то темное, Такемичи, - начал он издалека, отвернувшись к окну. – Я не могу это контролировать. Это что то требует, чтобы я убивал их. – и лицо его было настолько расслабленно, будто о погоде говорил. Было видно, что он уже давно смирился со своей шизой. – Я уже давно погряз в этой тьме. – тут его взгляд снова обратился к Ханагаки. И было в нем что то такое, чего он не понимал. – Но ты, даже стоя в кромешной тьме, продолжаешь сиять. Даже руководя самой влиятельной организацией в Японии, ты продолжаешь привлекать к себе внимание. — Говоришь так, будто это плохо, - усмехнулся Такемичи. Давно он не слышал такого длинного монолога от Сано. — Я приехал в Японию ради того, чтобы ты убил меня, Такемичи, - юноша нахмурился. Он что, головой ударился, пока никто не видел? — Манджиро, - он встал и подошел к другу, коснувшись чужой щеки. Манджиро тут же прильнул к ладони, подобно котенку. – Перестань нести чушь. Здесь нет святых и все мы вынуждены нести свои грехи. Не кажется ли тебе, что смерть слишком эгоистичное желание? – черные омуты обратились к Такемичи. Он не улыбался, показывая свою уставшую сторону. - К тому же, если бы я хотел убить тебя, то ты бы и до границы не добрался. — Чифую перед смертью сказал, что ты можешь возвращаться в прошлое, - прошептал Сано. — Так ты за этим ко мне пришел? – легкая улыбка тронула губы, но тут же пропала. — Не знаю, - едва слышно шептал он, ластясь к руке. Вторая ладонь опустилась на шею, слегка поглаживая и сжимая ее. — Тебе нужно бытии честнее в своих желаниях. Так ответь же мне, Манджиро, чего ты хочешь? – Такемичи наклонился к чужому лицу, шепча в самые губы. — Не хочу никого терять, - как загипнотизированный пробормотал Сано. — И это говорит человек, который уничтожил все собственными руками. Какой ты жадный. – Ханагаки чмокнул парня в щеку, выпрямляясь. – Но мне это нравится. Я тоже о многом сожалею. Я не уберег ни тебя, ни ребят. – горькая улыбка окрасила его лицо. Он и вправду о многом сожалел. Он настолько устал, что руки опускались и не хотелось ничего делать. Стоит ли в последний раз ввязаться в эту авантюру? – Ты хочешь начать все сначала? – Манджиро долго молчал. Ханагаки не торопил его. Они оба потонули в этом болоте и было трудно отказаться от всего. Парень почувствовал, как друг кивнул, подняв на него посветлевшие глаза. — Вновь я взваливаю все на тебя, - пробормотал Сано. — Это мой выбор, - Такемичи слегка отошел, протянув руку. – Это будет моя последняя попытка. – Манджиро осторожно сжал чужую ладонь, чувствуя некий импульс, прокатившийся по телу от руки.

***

Такемичи открыл глаза от размеренного голоса. Он сидел в классе. Ветерок из открытого окна приятно освежал. Вот он и вернулся. Учитель у доски писал уравнение, ища у класса хоть какой то отклик понимания. Тут его взгляд упал на Такемичи, что смотрел в никуда. Естественно, ему выпала честь выступать у доски. Парень вышел и быстро написал решение. Даже спустя столько лет он до сих пор помнил учебный материал. Да и как тут забудешь, когда из раза в раз одно и тоже повторяешь. Закончив писать, он бросил мелок и буркнул о том, что ему надо в туалет. В туалете он плеснул воду в лицо, стараясь прийти в себя. Черные круги под глазами, что много лет сопровождали его, отсутствовали. Даже как то непривычно. Осветленные волосы стояли петушиным гребешком. Нахмурившись, он растрепал укладку. И почему в молодости эта прическа нравилась ему? Это же тихий ужас. — Такемичи? – из кабинки вышел Дракен, с удивлением смотря на парня. – Все хорошо? - парень с беспокойством смотрел на сгорбленного уставшего друга. Тот выпрямился, зачесывая влажные волосы назад. — Все нормально. Не волнуйся, Кен, -улыбнулся он, выходя из туалета. После уроков его выловил Манджиро, что все уроки с чистой совестью проспал. Такемичи невольно улыбнулся при виде веселого друга, чьи глаза еще не застилала печаль. — Хочешь, я приготовлю тайяки? – Ханагаки настолько привык готовить эту сладость, что слова невольно вырвались. Юноша просиял от радости, едва не запрыгивая на Такемичи. Кен только успевал ловить его, недовольно ворча. Это его последняя попытка, так что надо сделать все красиво и чисто, чтобы уйти без сожалений. От одной этой мысли сердце замирало. Как же в этот раз все обернется?