Второстепенные персонажи

Пара Ники и Сону походила на отношения «тех самых» второстепенных персонажей, за развитием которых было в разы интереснее наблюдать, чем за основной веткой. Они — те самые клише, детально прописаны в книжке. Черное и белое, инь и янь, свет и тень, скала и волна, молоко и шоколад — всё это они. Нишимура любил тихо, скрывая такое важное интимное ощущение далеко внутри себя, а Сону — громко, не стесняясь прикасаться, чмокать, обнимать при всех, открывая взору все-все истинные чувства. Ким ворвался в жизнь Рики, когда тот никого не ждал и не понимал, насколько он ему на самом деле все-таки нужен. Явился ярким светом, выжженными от блонда волосами, лучезарной улыбкой, легким румянцем на щеках, банановым молоком в левой руке и мятным леденцом за щекой. «Извини, не подскажешь, где находится кабинет репетиционного зала?» — громко спросил Сону, врываясь в пространство Ники. Тогда Нишимура показался Киму поистине странным, закрытым, «не таким, как все» отшельником. Таких в свое окружение он не пускал, уж тем более, в сердце. Было заметно, насколько нехотя, но парень всё же снял наушники, делая это нарочито медленно, чзаставляя Сону потихоньку краснеть от злости. Нервно выдыхая, Ким начинал задумываться над вариантом «развернуться и уйти по-английски», но план провалился, так и не начавшись, когда над ухом послышался неприлично низкий тон незнакомца: «Я проведу тебя, идём». Шаги парней эхом отдавались от стен коридора. Сону, с мягким взглядом и лёгкой улыбкой, шёл чуть сзади Нишимуры, не успевая за его широким шагом. «Вот же ж шпала», — неоднократно проносилось в голове парня, заставляя еле сдерживать смех от собственных мыслей. Походка Кима была непринуждённой и легкой, будто он парил, а не ходил. Сону иногда останавливался, чтобы что-то спросить или просто обменяться парой слов с Рики, вызывая у того море недопониманий. В отличие от Кима, Ники шёл рядом, крепко стиснув зубы, лицо его было замкнутым и строгим, будто камень. Парень шагал быстро и напряжено, как будто пытался удвоить расстояние или избавиться от неудобного молчания. Его взгляд был твёрдым, почти что отчуждённым, строгим. Каждый его шаг казался намного тяжелее, чем у Сону. Рики никогда не искал дополнительного общения. Он просто дальше двигался вперёд, стараясь не обращать внимания на всё вокруг, как будто этот путь был чем-то лишним, но неизбежным. Но с Сону что-то было не так. Что-то, что заставило ныть что-то в районе ребра Ники. Компания Кима ощущалась как первый теплый весенний ветерок после нескончаемой зимней вьюги, а некоторые вопросы, всё же, одержали коротких ответов Нишимуры. Дорога к залу показалась Ники невероятно долгой, хотя шли они максимум минут семь. Сону мягко улыбнулся, глядя на дверь, и слегка повернул голову к своему спутнику. Рики же, наоборот, не оттягивал и почти сразу принялся открывать дверь. Его лицо оставалось таким же серьёзным, холодным и отстранённым, как и прежде, а движения — быстрыми и точными. Он не смотрел на своего спутника, будто ничего не произошло и они только встретились. Ники просто открыл дверь, как будто поставив точку на пути, и без слов покинул парня, оставив за собой только лёгкое ощущение раздражения для Сону. Нишимура шел своим тяжелым шагом обратно в кабинет по длинному коридору, где минутой ранее молчал рядом с блондином. Случайная встреча вышла грубой, скомканой и оставила после себя уйму эмоций для Сону, но Нишимура был уверен — она первая, но не последняя. Второе столкновение душ произошло в кафетерии, когда Ким, случайно столкнувшись с какой-то девушкой, уронил стакан с газировкой прямо на Ники. Напиток мгновенно выплеснулся, и пузырьки начали с шипением разлетаться по одежде Рики. Парень застыл, чувствуя, как холодная жидкость быстро растекается по его футболке, оставляя яркие пятна. Нишимура замер, будто статуя, не сразу понимая, что произошло, но затем его тяжелый взгляд уверено метнулся к лицу Сону. Он ожидал увидеть любого Кима — заливисто смеющегося, умоляющего о прощении или застывшего от шока, но не разгневанного и красного, как помидор. «Ты же никогда не ходил сюда!» — Сону начинал истерично кричать и необдуманно размахивать руками от накатившейся злости. Ники стоял, словно окаменев. Парень не мог сдвинуться с места, одерживая порцию новых криков. В голове было пусто, а тело словно замерло, не успев понять, что произошло. Он только что стал причиной того, что Сону так яростно кричал на него. Хотя сладкая жидкость сейчас неприятно соприкасается именно с телом Ники. С каждым словом Кима напряжение в кафетерии нарастало, и Ники, так и не осознав до конца происходящее, лишь стоял, не в силах ответить. Его лицо было бледным, а сердце колотилось так, что казалось, его можно было услышать на весь кафетерий. Нишимуре было действительно страшно. Со стороны они выглядели как женатая пара, давно пережившая все возможные конфликты, но всё ещё продолжавшая держаться друг за друга. Сону, раздражённо кричащий на Ники, казался вечно недовольной женой. Ники, в свою очередь, мужем, жившим с постоянным выражением лёгкой усталости и недоумения, словно он привык к таким сценам, где его беспомощность становилась фоном для партнёрского упрёка. А в реальности они были знакомы два дня, начав всё далеко с не приятной ноты. Как в итоге день Сону закончился, пьяными от вина, сладкими поцелуями на кровати с Нишимурой Рики? Бог его знает.

***

Парни работали в одной компании целый год, мистически никогда не встречаясь или не замечая присутствия друг друга. Сону торопливо перетаскивал стойку с неприлично большим количеством одежды по коридору, каждый его шаг отдавался неприятным шумом в пространстве. Ким был непривычно сосредоточен, и единственное, что беспокоило его — это время, которое неумолимо двигалось вперёд, а с ним и куча дедлайнов. Ники же, в полном одиночестве, сидел за монитором, ломая голову над текстом новой песни. Нишимура морщил нос от раздражения, пытаясь игнорировать шум, доносившийся за дверью. Каждый тяжелый вздох, ругань или стук по полу заставляли его всё больше нервничать, но он продолжал работать, не отвлекаясь. В укромном Нишимуры не было места для таких мелочей. А для Сону было. Ники, не отрывая взгляда от экрана, с раздражением вздохнул, когда раздался очередной грохот, будто прямо у него в голове. Он резко встал со стула, ринувшись к выходу. Резко распахнул двери, иская взглядом нарушителя его покоя. Заметив чью-то беловолосую макушку за стойкой одежды, Ники через зубы прошептал: «Ты не мог бы потише? Невозможно работать с таким шумом». Сону, резко обернувшись, но так и не выходя из укрытия, мгновенно вспыхнул. Его лицо покраснело, а в глазах мелькнуло раздражение. Он не привык, чтобы ему указывали, особенно так спокойно и уверенно. Сону всё же ответил, но тон его голоса был резким, словно накипевшее раздражение вырывалось наружу: «Ты, наверное, думаешь, что это всё так просто, да? Если тебе так мешает мой невинный шум, я могу уйти, а ты можешь сделать всё за меня, у нас же в компании важны только сонграйтеры». Ответом послужил громкий хлопок двери кабинета. Разговор окончен. Песня так и не была написана в тот день, а аутфиты на выступление не подготовлены из-за предательского колесика стойки, которое решило сдаться под весом одежды.

***

Встречаться они начали очень глупо — случайно переспав с друг другом. В тот вечер компания устроила корпоратив со слишком большим количеством алкоголя, в роскошном ресторане, пообещав, такой желанный, выходной на следующий день. И всё было хорошо, даже слишком, коллеги весело обсуждали рабочие казусы, вспоминали об смешных ситуациях в компании, не забыв напомнить парочке о сцене в кафетерии. Обстановку портил только, сидевший слишком близко справа, Нишимура Рики. Нет, он не корчил гримасу полного безразличия, как делает это всегда, всё было совсем наоборот. Рики активно поддерживал беседу, заливисто смеясь в унисон с коллегами, не забывал подшучивать над Сону и вспоминать свою любимую футболку, которую пришлось выкинуть, благодаря неуклюжести Кима. И старшего действительно раздражал такой Ники. Ненастоящий. До шестого бокала игристого, у Сону всё было хорошо. Но после седьмого он ощутил массивную ладонь на своем правом бедре, девятого — изредка кинутые хитрые поглядывания Нишимуры, десятого — нечленораздельное томное шептание над его ухом, тринадцатого — уверенные толчки и нежные прикосновения к его пояснице. Утро было тихим, как будто мир ещё не успел проснуться после той ночи. В комнате царил лёгкий беспорядок — расстеленные одеяла, раскиданные по комнате вещи и запах разврата, витавший в воздухе. Сону сидел на краю кровати, пытаясь не смотреть на Ники, его взгляд неуверенно скользил по комнате Нишимуры, будто оглядывая интерьер. Сидящий напротив Ники молчал, нервно перебирая пальцами края одеяла. Он боялся, что любое слово нарушит эту странную интимную тишину, которая, казалось, была единственным расстоянием между ними. Сону, всё же не выдержав тягостного молчания, вздохнул и, слегка скосив взгляд на младшего, тихо сказал: «Я подумал, может, если ты тоже хочешь. может, нам стоит попробовать встречаться? Голос парня едва ли был слышен, словно он сам сомневался в своем предложении. Сону наконец поднял глаза на Ники, пытаясь уловить реакцию, но не мог прочитать на лице парня ничего, кроме напряжения и недопонимания. В комнате снова повисла тишина. Рики, всё ещё нервно теребя край одеяла, взглянул на Сону, словно всё еще не осознал, что он сказал. Губы Нишимуры едва заметно приподнялись. «Давай попробуем», — уверено вылетело с уст самодовольного младшего, который уже не мог скрыть улыбки. «Так ты фейковый эмо!» — криком нарушило идеальный романтичный момент. Весь выходной они провели вместе, словно весь скучный мир отступил на второй план. Время текло медленно, не спеша, а они лениво валялись в кровати. Шум телевизора и лёгкий хруст чипсов заполняли воздух, но главное — это их разговоры. Эти простые разговоры обо всём и ни о чём, о том, что казалось важным только для них двоих. Они смеялись над пустяками, спорили о мелочах и делились своими мечтами, как влюбленные подростки, не замечая, как проходит время. Иногда Ники нехотя прерывал разговор, чтобы взять ещё одну упаковку чипсов, но каждый раз возвращался с улыбкой. И в этот момент, в такой глупой и наивной ситуации, они оба ощущали себя самыми счастливыми людьми на свете.