Виртуоз

❝ И любой актер, который говорит вам, что он становится тем персонажем, которого играет, либо лжец, либо диагностированный шизофреник. ❞

Гари Олдман

      Холодок пробегал по спине. Глаза Ника были ледяными, даже улыбка не смягчала его лица. Тот Ник, которым он когда-то был, пожалуй, давно уже умер. То что осталось — грубая пародия, искажëнная и сломанная подделка, деревянная кукла, лишëнная даже осколков души. – Неужели ты боишься меня? Неловко вышло... Ты ведь та-а-ак мне доверял. – усмехается, слегка поджимая губы. Даже видя лишь один его глаз, нельзя было увидеть в нëм чего-то. Он был пуст, точно лишëнная всяких соков оболочка.       Данкуд почувствовал, как его трясëт. Попятился и свалился в траву. Не остановился, продолжил ползти. Тот Ник, что стоял перед ним, был не настоящим. Он пугающий, далëкий, лишëнный жалости. В нëм чувствовалось превосходство и та скверна, которая вытесняет сердце, оставляя лишь бесконечную мглу. – Ты... Ты монстр... – он выдавил из себя лишь едва слышный шëпот, который при этом показался оглушающим. Горло передавило, дышать становилось всë тяжелее и даже в глазах начало темнеть... – Стоп, снято! – голос режиссëра тут же заставил Данкуда отвлечься. Направленные на них прожектора погасили, а над сценой зажëгся свет. – Данкуд, ты по сценарию не шептать должен, а закричать. Твой герой эмоционален, так передай это.       Да уж, он вновь ошибся в сцене. Но в этот раз не по своей воле. Просто каждый раз, когда он смотрел на Ника в процессе съëмок, ему становилось не по себе. Играть же совместные сцены было так вообще жутко.       Да, безусловно, они в большинстве своëм играли хорошо. Но то, как это делал Ник, не давало покоя. Он точно не вживался в роль, а действительно превращался в другого человека. И вправду виртуоз киноискусства. – Ам... Да, простите. Заволновался сильно.       Ник подошëл к нему и протянул руку, чтобы помочь встать. И вновь он стал таким, как и всегда — милым, добрым, ну просто душка. За пару секунд так до неузнаваимости меняться — вот уж точно талант. А у Данкуда такого таланта не было. Он на их фоне актëр слабый и неловкий, который тянет проект ко дну. – Да не переживай ты так. С кем не бывает. – Ник ему улыбнулся, ухватывая за руку и поднимая с пола. – К тому же я тоже сыграл не столь уж хорошо.       Не столь уж хорошо. Это напоминало ложь, которая лишь больше его принижала.       Данкуд отдëрнул руку, пробурчал, что хочет пятиминутный перерыв и ушëл в гримëрку. Его до сих пор слегка трясло. – Мне стоит больше стараться... Но сколько бы я не пытался, Ник всегда будет слишком хорош! – он ударил кулаком по столу и упал в кресло. Всякие безделушки на столешнице зашатались, но ничего не упало. – Дань, дружище, ты в порядке? – Толян заглянул в комнату, лишь немного высунувшись из-за двери. До сих пор в гриме, как раз после съëмок одной своей сцены, он выглядел несколько пугающе. Хотя конечно всë, что творится на сцене, как и их устрашающая внешность — лишь сценические образы. – Да в норме я. Просто устал немного. Сейчас передохну и доснимем. – Данкуд вздохнул, откидываясь на спинку стула. Дрожь почти исчезла, осталось лишь тянущее ощущение где-то в рëбрах. – Неужели ты так из-за одного маленького промаха расстроился? Ой, да все тут ошибаются. Я вон каждую вторую фразу каверкаю, что мы по пять дублей снимать должны. – неловно усмехаясь, Толя пытался разрядить обстановку. Но не вышло. – Да плевать мне, что там у тебя не получается! Дай хоть пару минут одному побыть и с мыслями собраться! – Оу... Хорошо. Сорян, что побеспокоил. – и он тут же ушëл, плотно закрыв за собой дверь.       Данкуд почувствовал вину, что сорвался на друга, но вставать и идти извиняться не хотел. Он же ясно дал понять, чего хочет. Так нет же, надо обязательно подойти, вопросы задать и наговорить всего ненужного. "Потом извинюсь. Если меня не слушают, то и я не стану". – парень подтянул к себе пару листов сегодняшней части сценария. Края бумаги помялись и блистали разноцветием от заметок. Каждая реплика так или иначе подписана, всë подробно разобрано. Но всë это бесполезно. – Да я ж совсем его не понимаю...       И действительно. Данкуд лишь подстраивался под роль, которую ему дали. Пусть он и играл самого себя, но другого себя. И тот образ был ему чуждым, непонятным. Поэтому и съëмки доставляли исключительное мучение.       В дверь раздрался стук. – Не заперто. – Данкуд постарался вновь вчитаться в свои реплики, чтобы хоть со второго дубля снять сцену. Общаться ему ни с кем не хотелось, но и портить отношения с коллективом он не хотел. – Я тебе это, водички принëс. А то ты выглядел не очень здорóво. – Ник подошëл и поставил на стол бутылку воды. Всë ещë в гриме, но теперь он не создавал того пугающего существа не от мира сего, каким он был на сцене. Действительно, мастер своего дела. – Ник, а вот как ты так хорошо играешь? Сколько мы работаем, я не могу так же. Может есть какой-то секрет? – Данкуд в последний раз посмотрел в сценарий и отложил его обратно на стол. – Да нет пожалуй никакого секрета. Неужели ты из-за этого волнуешься? – блондин подтянул к себе стул и сел, оперевшись на столешницу и подпирая голову рукой. – Но ты играешь так, что мне не по себе становится. Так что посоветуй хоть что-нибудь. – Попробуй почувствовать, что в тебе общего с образом. Я заметил, что хоть ты и стараешься, но образ отдаляешь от себя настоящего, видишь его другим человеком. – Ник внимательно всматривался ему прямо в глаза, словно старался прямо в душу заглянуть. И наверняка у него это отлично получалось.       Работают вместе они уже довольно давно. Года три или четыре. И Ник всегда был к нему как-то по-особенному добр. Да и в целом так сблизились они, как ни с кем другим. Иногда даже казалось, что рядом с детективом-психологом у него внутри бабочки порхают. Хотя это должно быть лишь волнение перед кем-то, настолько лучшим.       По крайней мере, Данкуд пытался убедить себя именно в этом. Нельзя же просто взять и согласиться с мыслью,что близкий друг нравится уже гораздо больше, чем друг. Это неправильно, да и их взаимоотношения слишком хрупкие, чтобы так грубо всë менять. – Попробую конечно... Жаль только, что я его совсем не понимаю. – Совсем-совсем? – Ну, я понимаю, чего он тебя боится. Я и сам твоего героя побаиваюсь, настолько ты хорошо играешь.       Ник тихо засмеялся, прикрыв рот ладонями. Сейчас он особенно милый. Так и хочется хоть пальцем тронуть, лишь бы не повредить при этом. – Спасибо конечно, но я таким никогда не стану. Да и вообще, с тем криком, мне твой шëпот больше нравится. Подходит под отчаянье в сотню раз больше. Я к режиссëру насчëт этого подойду. – и в ту же секунду Ник вскочил со стула, направляясь к выходу. Пальто его слегка развевалось при каждом шаге. Пожалуй, не хватало лишь крыльев за спиной, чтобы назвать его настоящим ангелом.       И смотря на это, Данкуд вновь не мог издать ни звука. Идея ему не нравилась, руководство и без того не очень его любило, а тут ещë и правки сценария по ходу съëмок. – Нет, Ник, постой! Не нужно!       Но было уже поздно. Дверь с небольшим хлопком закрылась, оставив его в гримëрке одного. Данкуд с раздражением стукнул кулаком по столу. – Никогда не могу вовремя сказать...       Пожалуй, это и правда было большущей проблемой. Он всë время остался позади друзей, совершенно один. Наверное, во всëм этом мире, его не понимал абсолютно никто. Большинство даже дальше известного имени не заглядывали, а друзья если и выслушивали, то глубоко не вникали. Но не Ник. Он другой. С ним не страшно было поделиться всеми переживаниями. Он выслушивал и всë понимал. Может и правда ему надо быть не актëром, а психологом.       Дверь скрипнула и к нему тихо подошли. – Дружище, я всë уладил. Играй теперь так, как чувствуешь. Доверимся твоему чутью, а там... Будь что будет.       Ник слишком к нему добр. Слишком часто прикрывает и слишком часто берëт на себя риски, ручаясь за него. – Тебе не стоит так много для меня дела-а-ать... – Данкуд и сам не понял, почему расплакался. Может накопилось или просто рядом с Ником хотелось почувствовать слабость и утешение.       И он это получил. Ник обнял его, прижимая к себе. Уткнул носом в свою рубашку и запустил пальцы в волосы. Его руки очень нежные, а прикасается он всегда аккуратно. И пахнет он вкусно, лимонными пирожными. Слишком идеальный. Слишком хороший. Слишком много "слишком" о нëм можно сказать. – Не стоит плакать. Пока я рядом, никто тебя не обидит. А я буду рядом всегда, чего бы не случилось.