If i could ride a bike

– Не обязательна такая интрига, милая. – Обязательна. Учтивый голос слетал с губ точечной фигуры, которая степенно следовала за серьезной в своей решимости твердого шага. Майский бриз игрался с темными кудрями, переплетая их с крашенными в темно-русый рваными короткими прядями. Джейн знала, что Натали задумала что-то на ее день рождения, но то, что ей придется в слепую нащупывать солнечный свет через тонкую льняную ткань повязки на глаза... «Банально», сказала бы она, если бы это был кто угодно, кроме Натали. С ней любой троп из бульварного романчика превращался в смелый ход от сценариста. Особенно учитывая ее прямую, но уж слишком недогадливую натуру. – Мы так идем уже довольно долго. Боюсь, еще пара извилистых тропок и не миновать падения. Подол ее длинной черной юбки в подтверждение выбился из ритма хода и затанцевал в своем. Хозяйка непослушного элемента одежды слегка запнулась. – Я могу взять тебя на руки, если хочешь. Крепкая рука Оуллет со стертыми от тренировок подушечками настойчиво, но нежно обвивала смуглые длинные пальцы узкой ладони Аркенсоу, не давая отставать или пикировать носом вперед. Именинница теперь была смущена. – Просто скажи, когда мы дойдем… – Уже... – Потертые ботинки на прочной шнуровке ступили последний раз по свежей хрустящей траве и остановились. Массивные готические боты затоптались на одном месте. – Сейчас. Широкая рука отпустила утонченную и следуя всем заповедям перешла к полупрозрачной повязке. Натали старалась. Но грации ее сильным движениям не занимать. За силой она скрывала трясущуюся от робости нижнюю губу и стыдливо алеющие рыжие пятна на всем лице. Что в юности, что сейчас. Теплое желтое пятно ударило меж бровей и сковало дымкой на полсекунды, однако два взмаха ресницами картинку почти сразу же прояснили. – Это...велосипед? – Классный, правда? Корпус специальный, композитный. Из-за этого легкий очень. Городской тип с удобной посадкой, педали я подогнала под твой рост, багажник способен выдержать человека. Даже чуть больше. Гордая и довольная Натали поставила руки в бок. Однако почти сразу стушевалась и ее улыбка съелась за следующим тихим «И с корзиной.» И совсем смущенным «И там еще бантик…». Бантик стягивал корзинку спереди и играл черным лоском, сочетаясь с лакированным корпусом. Из корзинки самым невинным образом выглядывали три несмелых нежных розовых бутона лилии. Натали очень старалась. Но грации ее прямым речам не занимать. Однако Джейн эти старания ценила, как никто. Она любовно обвивала каждый жест, будь то трясущаяся губа от робости или стыдливо алеющие веснушки на ее бледных щеках. Или зажеванная улыбка. Что в юности, что сейчас. Велосипед, совершенно новый, еще не успевший шинами колес нащупать шуршащую гальку, свежую грязь или шипящий на солнце асфальт, навевал слишком сильные воспоминания. Джейн знала почему. И чувствовала, что Натали это тоже знает. – Ты сумасшедшая! – Аркенсоу очаровательно искрилась от мягкого смеха. Старый ожог на половине ее лица выписывал из неровностей цветущие узоры. – Нам таким нужно держаться вместе. – Оуллет «подмигнула», подняв повязку на правом глазу и моментально опустив ее. Веснушки танцевали на лице, сглаживая серьезные брови. Не прогадала. Она тоже знает. Она тоже помнит. Пальцами с выпирающими костяшками и стертыми черными ногтями Джейн заботливо укрыла рыжие щеки Натали и поглаживала светлую раскрасневшуюся кожу нежными подушечками. Тепло завернуло их густой дымкой, ровно как и воспоминания. Обе ужасно сентиментально плыли в улыбке. – Ты помнишь. – Конечно. Покатаешь меня, как тогда? Я все равно так и не научилась. – Как я могу тебе отказать?

***

Трель звонка оповестила учеников, что последний урок на сегодня завершен. Школьники отрывали сонно расплавившиеся туши от парт и соскребая остатки сил шли добираться до дома. Коридоры степенно пустели, и вот остались лишь те, кому было зачем оставаться. Или не хотелось домой. Юркой рыжей фигуре, наверное, больше второе. Но смысла отсиживаться дольше не было. Ее шаг был шустрым, потертые ботинки на прочной шнуровке почти приросли к ноге, не издавая звуков в пустом коридоре. Только иногда ее зеленая курточка поскрипывала на сгибах и шуршала дешевым материалом при неосторожном движении. Наконец, дверь на выход. И вход. В любом случае, это просто дверь. Которую толкнули. Солнечный свет ударил меж бровей и сковал дымкой на полсекунды, два взмаха ресницами и картинка прояснилась. При входе в школу рядом с проржавевшей оградкой стояла грациозная черная фигура. Она вообще очень любила черный. Черный свитер с горлом крупной вязки, в который было приятно впечататься лицом, черная юбка до щиколоток танцевала легкой тканью за ногами, черные высокие готические боты, черная сумка почтальонка. Черная фигура ждала маленькую рыжую. Джейн ждала Натали. – Это...велосипед? И ждала не одна. – Классный, правда? Это мамин! Правда, она все равно им не пользуется. А нам сегодня пригодится! – Но зачем? – Как зачем? Не ты ли мне вчера говорила, что никогда не каталась на велике и «ужасно круто было бы покататься». Я просто хотела... – Джейн слегка замялась, подбирая нужные слова. – Хотела, чтобы ты поняла, насколько это круто! Может даже и ужасно круто. – Ты сумасшедшая! Сдержать свой восторг, признание и очарование одновременно у Натали не получалось. Вся она как будто сияла рыжим, зеленым и как-то смогла стать еще ярче. – Нам таким нужно держаться вместе. Кажется, они обе запомнили эти слова навсегда. Мгновение внезапно оборвалось, когда Оуллет что-то вспомнила. Искра стала тусклее. Она привычно сгорбилась, бубня себе по нос. – Но я...я ведь даже кататься не умею... – Это не проблема. Поведу я, а ты садись назад. – Аркенсоу плавно указала на багажник. – Небезопасно, зато весело. Рука, показывавшая на багажник переместилась на плече Натали, аккуратно поглаживая. Черные омуты глаз Джейн отвечали ей тем же сиянием, а улыбка поддерживала лучше любых слов. Теперь заместо рыжей краски пришла красная. Веснушки на заалевших щеках Натали резво затрепетали и лицо смущенно скрылось в вороте куртки. – Ну что, поехали?

***

– Ты думаешь, дети в школе когда-нибудь изменятся? Луг шелестел в такт майскому бризу, расходясь зеленоватыми волнами, изредка пуская краску случайного цветка. Пальцы перебирали молодые травинки, щекоча их и щекочась в ответ. – Что ты имеешь в виду? Небо было настолько голубым, что казалось почти нереальными. Будто его можно было намотать на палец или вылепить из него что-нибудь, как из сладкой мастики. Облака в синеве были сливками, вмешанными в яркую сладость. – Ну знаешь... когда они перестанут смеяться над нами? В волосы вплелись некоторые самые смелые пучки зелени, создавая причудливые витиеватые путанные вихри. Но совсем не похожие на гнезда полные веток и шелухи разного рода, а скорее на сплетения узоров на картинах Ван Гога. – Мы же совершенно такие же. Две крохотные фигурки, рыжая и черная, лежали посреди большого молодого зеленого поля, наплевав на солнцепек, грязь и насекомых. Они отдыхали после длинного пути на велосипеде, проехав так далеко, насколько позволяли силы одной пары ног в массивных готических ботах. Велик, кстати, покоился неподалеку, потерять его в невысокой проклюнувшейся траве было бы делом трудным. На вопрос рыжей фигурки черная ничего не ответила. Лишь шумно вздохнула. Натали поднялась с примятой зелени и теперь могла смотреть на Джейн полностью, не в пол-оборота. Половина ее совершенно расслабленного лица была залита только зажившим ожогом, оставившим бурые пятна, похожие на кляксы. Аркенсоу старалась прятать инцидент под густой тональной основой, пудрой и плотными кремами, но отчетливые глубокие выемки измененной кожи проглядывались даже так. Ей всегда было жутко неловко, когда кто-то смотрел так на нее. Когда всматривался в каждую мельчайшую деталь, в каждую плохо-зажившую часть. Точно так же, как и Оуллет, когда кто-то дольше чем нужно смотрел на ее повязку, под которой, вместо второго глаза, скрывалась травма на всю жизнь. – Ты самая красивая на свете. Полушепот сорвался с трясущейся от робости нижней губы. Звучало так наивно и так честно. Натали наклонилась ближе. Солнце пекло в макушку, трава щекотала пальцы, легкий ветер трепал длинные рваные рыжие волосы. Лицо жгло теплым сбитым дыханием. На щеке остался еще один ожог. Совсем маленький и безболезненный. От прикосновения все еще трясущихся губ. Джейн улыбалась, очаровательно краснея ушами. Она подумала, что могла бы получать такие ожоги каждый день. – Мы сумасшедшие. Нам нужно держаться вместе.

***

Приторные воспоминания, покрытые невинной поволокой, разорвала трель мобильника. Натали не успела отметить, когда они с Джейн прилично отъехали от изначального места дислокации. Все это время она удерживалась на багажнике, а Аркенсоу держала ритм и крутила педали. Противная мелодия прервалась кнопкой ответить. – Йоооу Ник Фьюри как ты? – Хей Роджерс. Ты как всегда не вовремя. – Я чувствую это самое «не вовремя», считай - моя супер-способность. Что на этот раз испортил? – Тоби привычно балагурный и бестактный. Иногда это бесило Натали в своем товарище, иногда наоборот. Сейчас - скорее первое. – Ну... я с Джейн...и – Легкий бриз влетел в трубку телефона и зашуршал на там конце провода. – Мы отмечаем ее день рождения и... Спокойную, почти скромную интонацию прервали громким «ДАЙ МНЕ ЕЙ ТРУБКУ». – Роджерс, не дури! Она сейчас за рулем... велосипеда, правда. – Ну так встаньте где-нибудь, черт возьми! Натали закатила глаза. Глаз. После, мягко коснулась плеча впереди сидящей, обращая ее внимание и попросила притормозить. Джейн, уже предвкушая и улыбаясь, послушно встала около бордюра. Трубка в этот же момент почти прыгнула ей в руки, разрываясь от спонтанных выкриков в духе «А кто это у нас тут такая старая», смеси песни «С днем рождения тебя» и почему-то «we wish you a merry christmas». Даже к уху не пришлось подносить, Тоби не следил за громкостью своего голоса. Аркенсоу благородно хихикала, Натали было немного стыдно. – Спасибо «Мистер Тикк»! Не знала, что ты помнишь. – Скажи спасибо своей любимой женщине, чтоб мы без нее делали… – Да, тут я с тобой полностью согласна. Оуллет стало еще...стыднее? Она не знала, как в словах выразить все то смущение, отразившееся на ее пунцовых веснущатых щеках. Поэтому привычно молчала. Меж тем, Аркенсоу плавно завершала разговор. До Натали обрывочно долетели «Да, да я обязательно передам», «...ты передавай привет своим парням!», «Все, больше ничего не скажу, мы отчаливаем», «Пока пока!». Мобильный вновь оказался в руках у Натали. – Обещаю, как только я его увижу - уничтожу прям на месте. Джейн расхохоталась. Не галантно и чинно, а звучно и живо. – Больно много чести для него, расслабься. – Он поздравлял тебя песней про сраное Рождество. – Я думаю это вполне в его стиле. – Джейн возобновила ход педалей, аккуратно ставя велик в прямое положение. – Сумасшедший... – Натали крепче схватилась за ее талию. – Именно поэтому ты все еще с ним в друзьях. И мы все держимся вместе. – Ага, только у него свои есть. Целых двое. – А у меня есть ты. Оуллет не видела этого, но Аркенсоу хитро улыбалась идеально вписавшемуся комплименту. – Я тебя тоже люблю.