живой.

перед карими глазами лежал еле теплый труп, из горла таноса торчит окровавленная вилка, а нам гю чувствует лишь дрожь в теле, соленые слезы, текущие по щекам, пустой взгляд уставлен прямо на лужу крови, двигаясь по груди, которая больше никогда не поднимется от рваного дыхания, в нем никогда более не забьется сердце, оно остановилось навсегда, и кажется вместе с этим замер мир вокруг нам гю, вокруг была драка, но его это не волновало, нам гю продолжал рассматривать стеклянные глаза таноса, таноса, который даже не ожидал, что его жизнь закончится так глупо. дрожащая рука приподнялась, ложась на растрепанные фиолетовые патлы, они всегда были мягкими, хотелось запомнить это ощущение, он знал, что больше никогда не сможет его почуствовать, ладонь скользнула ниже, по охладевшему лицу с застывшей на нем гримасой шока, размазывая капли крови, пальцымазнули по векам, закрывая голубые, мертвые глаза. нам гю поднялся на ватных ногах, проводя рукавом по лицу, оставляя на темно-зеленой ткани мокрый след от слез, он просто хотел выйти отсюда, не хотелось больше видеть то, что его взгляд запечатлел здесь. нам гю развернулся, пряча дрожащие руки в рукава, на следующем голосование он точно выберет крестик, он покинет эту гребанную игру, которая забрала жизнь близкого ему человека, сердце екнуло, когда в голову пришло осознание, что таноса даже не похоронят как нормального человека, нам гю хотел было развить эту мысль, но не успел, перед его глазами был мён-ги, в руках того вилка, случаем не та которую он лицезрел в горле таноса? нам гю хотел отбиться, только руки этого уебка, держали его на месте, когда мён-ги замахнулся на него вилкой, которая уже через секунду оказалась в дрожащем горле нам гю, он не чувствовал боли, адреналин? хотелось кричать, но ничего не выходило из его горла, перед глазами все поплыло и… нам гю проснулся от того, что его трясут, резко открыв намокшие глаза, он быстро принял сидячее положение, кажется случайно ударяя кого-то из-за резкости своих движений, слыша рядом скомканное ойканье, которое позже сместилось родным голосом: —нам гю? my boy, ты в порядке? повернув голову к источнику звука, слегка размытому взгляду предстал танос, живой, с румянцем на щеках и заспанными глазами, танос, который держал в свои теплых руках, прохладные ладони нам гю, слегка массируя тонкие пальцы, нам гю чувствовал бившееся в груди сердце, которое казалось пыталось покинуть это тело, но присутствие су бона рядом успокаивало, ведь пока тот с обеспокоенным лицом, расспрашивал у нам гю, что случилось, почему танос проснулся из-за того, что его домашняя футболка с каким-то глупым аниме, пропиталась солеными слезами, тогда нам гю больше не страшно. это был просто кошмар, успокаивая себя, подумал нам гю, падая обратно на мягкую подушку, чувствуя как рядом с ним умещается родное тело, обнимая его и прижимая к себе, теребя в мозолистых руках темные волосы. нам гю уткнулся носом в шею таноса, ощущая отчетливый пульс рядом со своей кожей, живой, он живой и здоровый, живой танос пытался успокоить нам гю, шепча какие-то глупости. нам гю улыбнулся, придвигаясь ближе, вплотную, ощущая тепло тела таноса, он не такой как во сне, и эта гребанная игра давно закончилась, они ушли после той ночи, покрыли свои долги и перестали общаться, до того момента пока в одну из ночей на пороге нам гю не показался танос, который сказал лишь несколько слов. —у меня было плохое предчуствие. и оно было право, в ту ночь нам гю приснился кошмар, похожий на этот, если не еще хуже, в ту ночь они сидели на кухне, встречая рассвет за чашкой чая и парой сигарет, разговаривая о том, что произошло за паузу в общении. и танос был живой, и единственным напоминанием об играх было четыре маленьких шрама, в тот еднь перед кровавой бойней, у нам гю было дурное предчуствие, которое давило на сердце, и оно его к сожалению не подвело, слава богу, нам гю успел оттолкнуть таноса в сторону, не позволяя этому ублюдку мён-ги попасть в загорелую шею, он не позволил ему тогда убить таноса, и он был жив. танос был жив, его сердце билось, и это самое главное.