Wine pon you

Вечерний город окутан мерцающими огнями, отражающимися в мокром асфальте после лёгкого февральского дождя. Сынмин улыбается про себя, когда такси останавливается возле роскошного ресторана. Чувствует ли он вину за то, что какая-то пара сегодня не смогла попасть в один из лучших ресторанов города, чтобы отпраздновать День влюблённых, потому что он решил, что сегодня ужинать там будет именно он? Совсем нет. Если он сегодня без пары, это не значит, что он не может побаловать себя и отпраздновать этот день в одиночестве. Он уже давно мечтал попасть сюда и знал, что надо действовать быстро, если хочет успеть с бронью. Поэтому он забронировал здесь столик ещё два месяца назад. Идеально. Парень в элегантном пальто неспешно подходит к дверям ресторана. Его уверенные шаги гулко отдаются в тишине улицы, а лёгкий аромат дорогого парфюма остаётся в воздухе. Швейцар у входа, одетый в безупречно выглаженную униформу, распахивает перед ним массивную дверь с золотыми ручками. Внутри царит атмосфера изысканности: в воздухе витает нежный аромат свежих роз и тонких специй, мягкий свет хрустальных люстр отражается в бокалах с шампанским, а негромкая живая музыка — рояль и контрабас — наполняет зал романтичными мелодиями. Официант мгновенно подходит, приветствуя его лёгким кивком. За столиками сидят влюблённые пары, их взгляды полны нежности, в бокалах играет рубиновое вино, а на фарфоровых тарелках сверкают изысканные блюда. Он делает шаг вперёд, чувствуя, как воздух в этом месте пропитан ожиданием чего-то особенного. В этот вечер всё кажется возможным. Даже если он здесь один — ему всё равно. Ему нравится. Но всё рушится в одну секунду, когда Сынмин замечает своего бывшего и бывшего друга за столиком прямо посреди зала. Их взгляды встречаются. День, который должен был быть радужным и прекрасным, тут же становится мрачным. Какого чёрта они здесь делают? Сынмин вспоминает, как они сами никогда так не праздновали День святого Валентина, а теперь у них романтический ужин. Сынмину не больно — он давно забыл этого идиота. Точнее, давно выплакался и выместил злость за то, что его предали. Он даже успел забыть, что бывший сразу же начал встречаться с его другом. Но, кажется, прошлое решило испортить ему и этот день. Как теперь подойти и сесть за столик в одиночку, когда они здесь? Он не будет кричать на весь ресторан, что это его выбор, что его не бросили и что ему и так хорошо. Сынмин паникует, не зная, что делать, а те двое всё ещё смотрят на него, явно ожидая, с кем он пришёл. Ким даже не дожидается, чтобы кто-то забрал его пальто, и тут же кокетливо направляется ко второму единственному человеку, который тоже сидит в одиночестве. Со спины он видит коротко стриженные волосы и чёрную рубашку. Мужчина кажется высоким, с широкой спиной. Сынмин не видит его лица, но идёт вперёд, ярко улыбаясь, и, наклоняясь, делает вид, что целует его в щёку — вместо этого он тихо шепчет в ухо: — Здравствуйте, я подсяду? Конечно же, Сынмин не ждёт ответа и сразу же садится напротив. Как же удачно, что этот мужчина теперь закрывает его от посторонних взглядов. Сынмин наконец поднимает глаза и замирает. Не может быть, чтобы такой человек сидел здесь один. Его сейчас выгонят, и, скорее всего, это сделает горячая подружка этого мужчины, которая вот-вот появится. Но незнакомец смотрит на Сынмина заинтересованным взглядом. Таким, что у него по спине пробегает дрожь. В центре стола горит свеча, ведь в ресторане приглушён свет для создания романтической атмосферы. Даже в этом освещении мужчина выглядит, как старая картина опытного мастера — слишком совершенный, словно написанный маслом, манящий рассмотреть каждую деталь. — Мы знакомы? — наконец спрашивает он хрипловатым голосом. Сынмин не знает, как выкрутиться. Если начнёт флиртовать, его попросят уйти. Если скажет правду, будет выглядеть жалко. Он замечает, как к ним уже бежит официант — наверное, чтобы сообщить, что это не его столик и попросить уйти. Но мужчина поднимает руку, и официант тут же останавливается, затем разворачивается и уходит.Кто он такой? Какая-то важная персона? — Нет, но можем познакомиться, — Сынмин уверенно ставит локти на стол и смотрит прямо в глаза собеседнику. Да, мужчина горяч, но и он сам хорош. Он не собирается флиртовать с занятым мужчиной — а он уверен, что тот не может быть одинок, — но хотя бы может убедить его не устраивать скандал. — Вот как, — хмыкает тот. — Вы всегда заходите в рестораны и таким образом выбираете себе партнёра? Прекрасно. Теперь тот думает, что Сынмин охотится за богатыми мужчинами. Хотя, учитывая, сколько он заплатил за свой столик и даже не сможет насладиться ужином, деньги с неба ему бы не помешали. — Ладно, позориться так позориться, — Сынмин вздыхает и уже собирается всё рассказать, но ему не дают. — Давайте сначала снимем верхнюю одежду. И ещё, назовите мне своё имя. Я Хёнджин, — мужчина жестом подзывает парня у двери, и тот тут же подбегает, чтобы помочь Сынмину снять пальто. Ким внутри ликует: сегодня он выглядит сногсшибательно в своей атласной рубашке. Он замечает, как Хёнджин скользит по нему взглядом, когда он распахивает пальто. И ещё один взгляд — от бывшего. Забавно, как он и Хёнджин гармонично смотрятся рядом, хотя впервые встретились всего пару минут назад. — Меня зовут Сынмин, — продолжает он, снова садясь за стол. — Я забронировал тут столик, чтобы поужинать в одиночестве, но, увидев своего бывшего, запаниковал и сел к вам, потому что только вы тут были одни. Всё так просто, — Сынмин хлопает глазами и мило улыбается. А что ему ещё остаётся? — Ох, интересная ситуация, — уголки алых губ Хёнджина на секунду поднимаются. — А вы знаете, что человек, которого я ждал, только что вошёл в ресторан, увидел вас со мной и ушёл? — Что?! — Сынмин в ужасе распахивает большие глаза. — Почему он ушёл, а не попытался разобраться? Давайте побежим за ним, я всё объясню! Мне очень жаль. — Нет, — спокойно отвечает Хёнджин и открывает меню. — Это была наша вторая встреча, я не настолько отчаян, чтобы бежать за ним. И, кажется, у меня теперь новый партнёр. — Что?.. — снова, как попугай, повторяет Сынмин. Где его словарный запас? Он ведь вообще-то редактор журнала! — Вы же хотели, чтобы ваш бывший увидел, что у вас свидание. Теперь просто так уйти нельзя. Да и я тоже планировал провести вечер не в одиночестве. Так что ты мне кое-что должен, — Хёнджин смотрит на него из-под длинных ресниц, и Сынмин чувствует себя стейком, нарисованным на странице меню. — Ох, ты же не ожидаешь, что я пересплю с тобой к концу вечера только потому, что ты позволил мне остаться? — Сынмин сладко улыбается, поправляя воротник. — Нет, не ожидаю. Я в этом уверен. — А ты у нас шутник, — Сынмин хлопает в ладоши, уже собираясь всё высказать и сбежать к чёрту, но в этот момент к ним снова подходит официант. — Нам два блюда дня и бутылку Romanée Conti, — спокойно заказывает Хёнджин. Официант кивает, забирает меню у обоих и уходит. — Это невежливо — делать заказ за другого. — Не тебе говорить о культуре, Сынмин, — Хёнджин улыбается, проводя языком по губам. — Думаю, можно сразу на «ты», раз уж мы оба такие некультурные. Сынмин уже не знает, что и ответить. Что за игру с ним затеяли? В чьи руки он попал? Тем временем официант возвращается с вином, разливает его по бокалам. — А почему ты один в такой день, Сынмин? — Немного личный вопрос, не считаешь? — Сынмин отпивает вино и смотрит в ответ так же внимательно. Кажется, он его заинтересовал. Хотя сам уже совершенно забыл и о бывшем, и о его новом парне. — А как нам сблизиться, если ты не отвечаешь на мои вопросы? — А зачем нам сближаться? — Сынмин уже откровенно играет. Что может быть лучше, чем дразнить горячих мужчин? Он уверен, что не окажется сегодня в его постели, но хотя бы можно интересно провести вечер. — Потому что сегодня День влюблённых. Как я смогу влюбить тебя в себя, если ты не идёшь мне навстречу? — Если честно, я даже не могу понять, это шутка или нет, — смеётся Сынмин. — Разве я выгляжу как шутник? Проблема в том, что нет. Он говорит серьёзно. Настолько уверенно, что Сынмин сам начинает в это верить.У Хёнджина такая аура, что даже он теряется. — Я один, потому что не могу найти никого стоящего,— честно отвечает Ким. — Кажется, сегодня твой счастливый день, — улыбается Хван. — Разве? А если во время нашей второй встречи я увижу тебя с другим, убегу, а ты даже не попытаешься меня остановить? Как же грустно это будет. — Ну, сегодня я встретил кого-то получше и сделал выбор в твою пользу. Но боюсь, что лучше тебя мне больше не встретить, — в голосе Хёнджина нет ни намёка на флирт, его интонация не меняется, но говорит он так, что у Сынмина начинают дрожать пальцы. Как будто это просто очевидный факт. — Вау, ты так красноречив. Интересно, кем ты работаешь? — Сынмин не собирается так легко сдаваться, поэтому пытается хоть что-то разузнать о загадочном мужчине. — Я продавец, — спокойно отвечает тот. Это Сынмину ничего не говорит. — Обычный продавец? — уточняет он. Не то чтобы в этом было что-то плохое, но Хёнджин выглядит совсем не так, как он себе представлял. — Да, обычный продавец, — кивает Хёнджин. Сынмин закатывает глаза, но в этот момент их снова прерывает официант. Это, конечно, грубо, но почему их всегда перебивают на самом интересном моменте? Хотя Сынмин не может не признать, что голоден, и ему любопытно, что же заказал Хёнджин. Официант открывает блюдо, и Сынмин видит перед собой аппетитный стейк с соусом и овощами. Аромат ударяет в нос, заставляя его ещё больше проголодаться. Как только тарелка оказывается перед ним, он готов забыть обо всём. Хёнджин может работать хоть пиратом — ему уже неинтересно. Сынмин неспешно разрезает мясо, и между ними на минуту воцаряется тишина. В ресторане всё ещё слышен гул голосов, в воздухе смешиваются запахи еды и самых разных чувств между влюблёнными. Но несмотря на это, кажется, что они здесь одни. Только Сынмин и Хёнджин. Продавец и парень, стыдившийся бывшего. Странное сочетание, но ему нравится. Как этот кисло-сладкий соус, от которого мясо тает во рту. Как вкус вина, что слегка кружит голову. Как взгляд Хёнджина, от которого хочется поёрзать на месте. — Вкусно? — любезно спрашивает Хван. Он ест с аппетитом, но голод всё равно не утолён, ведь перед ним сидит такой парень. — Очень вкусно. Но боюсь, даже это не переубедит меня в конце концов переспать с тобой, — улыбается Сынмин, хотя сам уже не уверен в своих словах. — Ты думаешь, что мой козырь — это стейк? — хмыкает Хёнджин, промакивая губы белым платком. — Просто у меня дома ничего нет, не хочу, чтобы ты потом голодал. — Ты правда считаешь, что я окажусь у тебя дома? Хотя… я уже сам начинаю в это верить. Или ты меня похитишь? — шутит Ким. Ему всё больше нравится этот странный вечер с таким интригующим новым персонажем. — Нет, Сынмин, я хочу, чтобы мы оба этого хотели. Ты совсем не очарован мной? — Хёнджин чуть наклоняет голову, будто демонстрируя свою красоту, словно не знает, что красив как чёрт. — Очарован. Поэтому и откажу тебе. Первое впечатление всегда обманчиво, а ты слишком хорошо дурманишь мне голову. Боюсь, как только узнаю тебя лучше, то разочаруюсь. А если буду помнить только этот вечер — ужин с красивым незнакомцем — то это будет более сказочно, — честно говорит Сынмин. — Я не могу понять, что ты говоришь, когда у тебя такой голос и такие красивые глаза, — качает головой Хван, будто пытаясь отогнать образ парня из своей головы. Сынмину хочется выть. — Могу я хотя бы отвезти тебя домой? Будет подозрительно, если мы уйдём отдельно. Это даст мне немного больше времени попытать судьбу. — Хорошо, — Сынмин элегантно встаёт. — Я схожу в уборную, и можем уходить. Предлагаю разделить счёт. — Я должен буду отказаться, — улыбается Хван. — Буду ждать тебя здесь. Сынмин не хочет спорить, поэтому просто разворачивается и идёт прочь, намеренно выбирая путь, проходящий мимо столика бывшего. Но его интересует только одно: смотрит ли ему вслед Хёнджин?

***

Сынмину надеть пальто помогает уже Хенджин. Когда он возвращался с уборной, то счет уже был оплачен. Мужчина ждет его у входа. Сынмин в последний раз сталкивается взглядом с бывшим, но сразу все забывает, когда чувствует ладонь Хенджина на его спине, направляющую его наружу.  Вечером холодно, особенно после теплого ресторана. Сынмин даже не заметил, как эти два часа пролетели. Он сильнее укутывается в пальто, пока холод маленькими иголками колет лицо.  — Мы должны были вызвать такси, потом уже выйти, — неловко смеется Ким. И как ему держаться элегантно и желанно, когда он так дрожит.  — Наша машина уже тут, — Хенджин рукой указывает вперед, и Сынмин удивленно смотрит туда.  — Лимузин?  — Ну я же сказал, что у меня весь вечер был запланирован, — улыбается Хенджин. Он еще раз рукой немного толкает Сынмина вперед, чтобы они смогли быстро согреться внутри.  Когда дверь для них открывают и Хенджин помогает Сынмину сесть внутрь, тот замечает огромный букет красных роз.  — Ты столько всего сделал, чтобы впечатлить того человека, а в итоге так упустил его, — впервые за вечер Сынмину на самом деле грустно. Он как будто оказался в сказке, но не в своей сказке. Как золушка, но тут точно не его ждали. Никто его не ждал, но он ворвался так неуклюже и нагло, что теперь от этого не по себе.  — Мне больше нравятся эти розы в твоих руках, — Хенджина ничего не возмущает. Он все еще чарует его своими сладкими словами и томными взглядами.  — Спасибо, — только и может ответить Сынмин. Он берет розы в руки, пальцами проводит по бархатным лепесткам, и вздыхает в легкие аромат. Такое ощущение, что вместе с этим туда забираются и шипы цветов, от чего больно колет внутри. Он не хочет теперь, чтобы все это закончилось, но водитель у него спрашивает адрес дома.  — Скажи мне, — Сынмин ставит цветы рядом, и смотрит на Хенджина, — почему ты был так уверен, что я пойду с тобой домой? Такое чувство, что ты так и не использовал на меня то, что по-твоему точно бы сработало.  — Так и есть, — улыбается Хенджин. В машине темно, и только иногда через окна внутрь скользит свет фар и уличных ламп, из-за чего глаза мужчины становятся еще красивее.  — Какой был твой козырь? Я не смогу уснуть ночью, если не узнаю, — Сынмин пытается держаться как можно увереннее, но с каждой секундой внутри просыпается странные чувства. Странная тяга. Даже в ресторане ему казалось, что они там вдвоем. И теперь, когда это на самом деле так, то это давит на него еще сильнее. Все ощущается еще сильнее.  — Если я покажу, то ты и вправду не сможешь уснуть ночью, — Хенджин поднимает бровь, как будто бросает вызов. Заманивает в ловушку, и Сынмин слишком слаб, чтобы отказаться.  — Попробуй, — вызов принят.  — Хорошо, — Хенджин глухо смеется про себя, и вдруг снимает с себя пальто, снова оставаясь в рубашке и наклоняется вперед, ближе к Сынмину, — как вообще ощущается физическая нужда, когда тебе кто-то нравится? Сперва тебе должен понравиться запах этого человека.  Он открывает длинную шею на показ, и рукой призывает Сынмина, чтобы он вдохнул его запах. Это ощущается абсурдно, Сынмин хочет смеяться, но почему-то не может. Вместо этого он лишь наклоняется ближе, и вдыхает запах Хенджина. В легких начинает колоть уже во второй раз. Он пахнет безупречно. Настолько, что теперь хочется губами коснуться кожи, и языком лизнусь кристаллики духов, что впивались в него.  — Нравится, — это даже не вопрос. Хенджин немного отстраняется и Сынмин вздрагивает, когда его губы касаются его уха, — тебе еще должен понравиться голос человека, — он хрипло шепчет на ухо, и это Сынмина заставляет дрожать так, как он никогда даже не дрожал в самый холодный день. Сам голос, как холодок, бежит внутри Сынмина. Нравится, слишком нравится.  Он не замечает, как Хенджин берет его за руки и немного отстраняется. — Тебе должны нравится касания этого человека, — он поднимает их руки, чтобы Сынмин мог смотреть, как они выглядят вместе. Словно тот букет, что так идеально собран, лежит рядом, — как наша кожа ощущается вместе. Это все как химия. Это будет или как масло, что не может раствориться в воде, или тут же будет соединение атомов, — Хенджин гладит большим пальцем тыльную сторону ладони, потом длинными пальцами скользит в пальцы Сынмина, как будто собирая так сложную конструкцию. Эти касания рук, которые словно танцуют вместе, ощущаются слишком хорошо.  — И тебе также должно быть приятно касаться, — рука резко притягивает Сынмина ближе. Одной рукой Хенджин растягивает несколько пуговиц на рубашке, оголяя кожу груди. Но ничего не спешит сделать. Ждет. И Сынмин сам тянется свободной рукой, чтобы невесомо касаться кожи. Может быть, случится чудо, и ему не понравится. Он сможет спастись и уйти от Хенджина. Но кажется не судьба. Ему нравится. Она скользит ладонью по груди и останавливаться на сердце, что уверенно бьется там.  — Смотри на меня, — Хенджин отпускает его руку и ставит на бедро Сынмина, совсем незаметно поднимаясь все выше и выше, — тебе приятно смотреть на него, но интимнее ощущается смотреть прямо в глаза, ведь они еще и уносят тебя во внутренний мир этого человека.  Сынмин не может отвести взгляд. Он чувствует пульсацию сердца, и кажется, свое собственное где-то внутри. Смотрит в глаза Хенджина и чувствует между ними магическое поле.  — И конечно, ты хочешь поцеловать этого человека. Ведь только так ты узнаешь какой он на вкус, — Хенджин шепчет в самые губы, но не касается. Сынмин только чувствует теплое дыхание на своей коже, и как сложно становится дышать. Он буквально задыхается, тонет в нем. Он хочет, хочет его.  — Мы на месте, — машина останавливается, и Хенджин отпускает Сынмина, выходя из его поля сенсора. Забирая с собой запах, тепло, касания, и Сынмин только сейчас понимает, как серо кажется для него реальность.  Он в трансе смотрит на дверь машины, потом на Хенджина напротив, и не знает, как теперь уйти от этой сказки. Он не Золушка, а Алиса в стране чудес, он попал в нору, в волшебный мир, и теперь не хочет возвращаться обратно.

***

— Быстрее, прошу быстрее, — Сынмин стонет во весь голос, хватаясь за черные простыни из-за всех сил. Они шелковые и скользят из его пальцев. Он ощущает себя так же, но Хенджин держит его с цепкой хваткой. Сынмин хочет, чтобы на его теле остались отпечатки его пальцев. — Чщщщ, — Хенджин шепчет на ухо, целуя кончик, но при этом ускоряет движение бедрами, вдолбиваясь в тело Сынмина. Член скользит внутри так легко, но при этом он ощущает каждый миллиметр, как стенки то растягиваются вокруг него, то сжимаются, заставляя скользить все глубже и глубже, — ты такой красивый. Даже лучше, чем в моих воображениях. С той минуты, как ты подсел ко мне, я уже представлял тебя на моих простынях. Контраст твоей молочной кожи на черном шелке. Как ты будешь раздвигать свои длинные ноги, и я буду брать тебя, пока у тебя не сорвется голос.  Сынмин стонет еще громче, не зная уже как справиться со всем этим. Это все слишком много для него, но и так мало. Ему мало, мало Хенджина.  — Я хочу глубже, хочу почувствовать тебя всего, — Сынмин хнычет, когда Хенджин поднимает его вверх как пушинку, держа рукой за спину, меняя угол проникновения. Он цепляется за плечи Хвана, оставляя там царапины. Сам не сдерживается и прилипает к шее, кусая, — я же могу оставить на тебе отметины, чтобы у тебя не было и шанса оставить меня потом. Обещай, что будешь гнаться за мной, и не отпустишь, как сделал это сегодня, — Сынмин теперь боится, что его сказка закончится.  — Если только признаешь, что наконец нашел кого-то стоящего, — усмехается Хенджин, продолжая толкаться в теплое нутро. В его комнате всегда холодно, и даже не смотря на то, как им сейчас жарко, он замечает мурашки на теле Сынмина. Видит как торчат красные соски, как из рта с каждым выдохом выходит клубок пара. Он должен стараться лучше, чтобы согреть его. — Ты самое лучшее, что со мной случилось, и это пугает больше всего, — через стоны признается Сынмин, позволяя себе немного увязимости, хотя куда больше. Он в чужой доме, голый и наполненный членом Хенджина. Он так легко сдался ему, но ни о чем не жалеет. Ему слишком хорошо. — Не бойся, раз бабочка уже попала в паутину, то больше не сможет убежать, — Хенджин находит его губы, и кусает их до боли, потом целуя как сумасшедший. Как будто там его воздух, и он не надышется, если не поцелует его. Сынмин отвечает ему с таким же отчаянием, хватаясь за шею и прижимаясь ближе. Чувствует, как кожа трется о коже, что скоро от них искры летать начнут.  Хенджин на секунду замедляет свои толчки, проникаясь рукой между их телами и обхватывает член Сынмина, сжимая у основания.  — Ты уже так близко, но я не хочу, чтобы ты кончил. Хочу держать тебе в плену всю ночь, и двигаться и двигаться в тебе, — бедра плавно двигаются назад и вперед.  — Я могу еще, я могу всю ночь для тебя кончать, — жалобно просит Ким, и чувствует как движения на члене ускоряются. Это просто невыносимо.  — Ловлю на слове, — Хенджин хмыкает в самые губы, когда видит на красивом лице немой крик, а на пальцах чувствует горячую сперму. 

***

Сынмин рукой закрывает глаза, когда лучи солнца падают на них. Он не верит, что уже наступило утро. Он абсолютно вымотан, но тревога не покидает его, что с рассветом Хенджин сможет исчезнуть бесследно, хотя они в его доме. Он все-таки оказался в его доме.  — Сейчас закрою, — Хенджин встает с кровати, не стыдясь наготы, хотя уже ни к чему стыд. Он закрывает темные шторы и комната полностью укутывается в темноту. Так лучше.  Как только он возвращается, то притягивает Сынмина к себе, обнимая сзади и накрывает обоих одеялом.    — Теперь мы можем спать, — шутит Хенджин, и Сынмин только и может бессильно хмыкать. Глаза и вправду тяжелее с каждой секундой, но сквозь пелену ждущих снов, он слышит голос Хвана.  — На самом деле, я никого не ждал.  — Что? — только и может выдать Сынмин.  — Я владелец того ресторана, где мы встречались. Во время праздников, мне всегда оставляют столик в середине зала, потому что мне нравится сидеть там и наблюдать за людьми со стороны. Особо мне интересно наблюдать за парочками, а вчера был самый подходящий день для этого, — Сынмин хочет повернуться к нему, но сильная хватка не дает.  — Тогда почему ты соврал?  — Ко мне часто присаживаются люди, особенно с целью познакомиться. Всех их официанты выпроваживают к своим местам. Но когда ко мне подсел ты, почему-то я не хотел тебя отпускать, — Хенджин оставляет поцелуй на плече, — я хотел узнать, что именно ты мне скажешь. Потом мне понравилась твоя причина, и в конце мне понравился ты.  — Тогда лимузин и цветы? — Сынмин все еще не может переварить все эту информацию, особенно с сонным разумом.  — Они были специально для тебя. Ведь я был уверен: к концу дня ты будешь моим.