В свете неведомых звёзд

Ночное небо здесь яркое, усыпанное мириадами незнакомых созвездий, огромными скоплениями белых и розоватых звёзд. Есть ли на этом чужом небе редкие чёрные солнца, такие жеч как родное светило Гьёди-Прайм? Возможно и есть, притаившиеся в межзвёзздной темноте на небосводе, незаметные невооружённым глазом из-за расстояния. Потерянные, как и двое людей, застрявших в необитаемом мире. Среди уцелевшей техники нашёлся аварийный коммуникатор. Фейд-Раута сумел отправить сообщение. Сигнал в подпространстве максимально быстр и всё же... Всё зависит от того, насколько далеко они оказались от ближайшей планеты Империи. Сигнал может идти месяцы, а может многие годы или даже десятилетия. Любуясь не звёздами, но чернотой между ними, Фейд-Раута Харконнен со злостью и тоской думает о том, что уготованное ему по праву рождения место займёт кто-то другой. Возможно, уже занял. Мимо пролетает рой хорошо знакомых крупных кровососущих насекомых. В первую неделю одно из таких по глупости решило угоститься Фейд-Раутой, после чего упало на землю и долго корчилось в агонии. Для местного вида Харконнен оказался непригодной пищей, а вот летучая гадость вполне съедобна после обработки пищевым синтезатором. Целых шестьдесят процентов содержания белка, но субпродукт из этих насекомых жестковат и неприятен на вкус. Какое-то время Фейд-Раута вдыхает холодный ночной воздух и всматривается в темноту небосвода, размышляя о прошлом, удручающем настоящем и неопределённом будущем, как собственном, так и глобальном. Две важные фигуры, выводимые много тысяч лет, рождённые править, не слились воедино на брачном ложе по прихоти одной мятежной гессеритки, что родила мальчишку-наследника вместо обещанной девочки. Оставалась война, передел власти, в котором должен был погибнуть один из них. Не случилось и этого. Череда случайностей закинула их обоих в место, где их генетические коды, воспитание, персональные истории, кровная вражда и улучшенные способности не стоят и половины солярия. Избавиться друг от друга им теперь не светит. Весь персонал звездолёта погиб. Случившийся сразу после выхода из подпространства взрыв уничтожил рубку управления. Система короля изолировала и скинула в космос повреждённый элемент. Пол Атрейдес получил серьёзные травмы при посадке и нуждается в помощи, а сам Фейд-Раута слишком умён, чтобы убивать единственного, кроме себя, человека на этой паршивой, необжитой планете. Он задумываемся о будущей перспективе. Что станет с его собственным рассудком, если он останется совсем один на год? А на пять лет? На всю жизнь? Честный ответ самому себе Харконнену совсем не понравился. Он не протянет и пяти лет одиночества. Возможно, от несколько месяцев до полугода, после чего идея перерезать себе горло покажется куда привлекательнее участи быть единственным разумным смотрителем необитаемого мира. Он, взращённый править, вырос сильным и независимым лидером исключительно в контексте социальной иерархии. Он - поводырь. Ему нужно стадо низших, которые его обожают, поклоняются ему, готовы есть песок, по которому ступал его ботинок. Толпы низших здесь нет. Приходится довольствоваться тем, что есть: одним высокородным врагом. Наличие рядом другого живого человека даёт хотя бы подобие социума и смысла. Начав замерзать, Фейд-Раута возвращается на корабль, идёт по долгим чёрным коридорам, так напоминающим ему о доме. Система энергообеспечения полностью автономная от рубки управления. Запасов топлива хватит на столетия. Запас стандартной одежды, серых комбинезонов персонала с порядковыми номерами, также велик. Есть запас воды и синтезатор влаги. Есть синтезатор пищи и скромный запас органики для синтеза. Впрочем, местная, как оказалось, ничем не хуже. Есть четыре премиум-каюты для высокопоставленных гостей, одну из которых занял Фейд-Раута, другую Атрейдес. Пойти к себе было бы слишком скучно. Общество технической литературы на сером планшете, самая интересная из которых - "Химический состав брикетов для синтезатора пищи от АА-11 до CC-33", и собственной правой руки Фейд-Рауте давно наскучило. Несколько раз за день он заглядывал к своему вынужденному компаньону по влачению унылого существования в забытой всеми богами дыре. Тогда Атрейдес спал и Фейд-Раута лишь оставил ему воду, еду и лекарства. Теперь удаётся застать его бодрствующим, что-то читающим в планшете. Судя по выражению лица, чтиво ничуть не более увлекательное, чем удалось найти самому Фейд-Рауте. Приятно видеть результаты собственных стараний. За прошедшие три недели Атрейдес значительно окреп. Выглядит куда здоровее, хорошо держится в полулежачем положении, почти сошли ужасные гематомы. Куда дольше будут затягиваться переломы, они только начали заживать, надёжно зафиксированные в специальных медицинских корсетах. В момент, когда при крушении предельно жёсткой посадке условные пол и стена звездолёта поменялись местами, Фейд-Раута успел схватиться за выступ в стене, вцепился в него намертво и удержался, поэтому отделался лишь растяжением связок рук и несколькими обширными гематомами на боках и спине. Дорогому "кузену" повезло гораздо меньше. У Атрейдеса сломана правая рука в районе локтя, перелом правой ноги ниже колена, многочисленные ушибы и, очень вероятно, сотрясение мозга. Он зависим от милости Харконнена, не способен защититься... Не способен защититься... Фейд-Раута смакует эту мысль, присматриваясь к врагу. Пол Атрейдес раненный, потрёпанный войной и выживанием на суровом Арракисе, однако симпатичный, симпатичнее всех женщин Гьёди-Прайм, или Фейд-Рауте так кажется. Отсутствие любых других вариантов заставляет ценить то, что есть. Он присаживается на постель, касается левой ноги Атрейдеса, здоровой ноги. Проводит ладонью, лаская, от стопы до колена и обратно. С тонких губ срывается судорожный вздох. Юный герцог откладывает в сторону планшет и смотрит на несостоявшегося сиридар-барона. Взгляд Атрейдеса противоречивый, неопределённый, будто он не знает, как реагировать на подкат, взвешивает в уме варианты и не может вычленить лучшее значение. Не встретив сопротивления, Фейд-Раута решается забраться на постель полностью, прилечь рядом. Коснуться плеча, шелковистых волос на голове, поцеловать в щёку. Новый опыт немного кружит голову, как лёгкий наркотик или крепкое вино. Фейд-Рауте Харконнену в жизни не доводилось соблазнять другого человека. Это ему всегда старались угодить всеми доступными способами. Это за ним велась охота, как за выгодной партией. Это на него вешались его любимые питомцы, а однажды даже гессеритка. Всегда очевидная инициатива исходила от других, а Фейд-Раута лишь выбирал, соглашаться или нет. В случае с Марго Фенрир, кажется, у него не было выбора. Проявлять инициативу самому непривычно и странно. Даже немного страшно. Что если Пол Атрейдес начнёт сопротивляться? Как далеко готов зайти Фейд-Раута против воли партнёра? Интересно ли ему вообще сексуальное взаимодействие, когда его не хотят? Кажется, нет. Фейд-Раута привык в этом плане быть трофеем, сладким, обожаемым и желанным. Он делает с Атрейдесом то, что с ним самим делали его женщины: гладит, легонько покусывает, целует, добиваясь отклика, но не забывая об осторожности, мастерски обходя серьёзные травмы. Судя по тому, как Атрейдес съезжает вниз по подушкам, прикрывает глаза и позволяет себя трогать, всё идёт очень хорошо. Всё идёт к тому, что Фейд-Рауте больше не придётся довольствоваться собственной рукой. Можно уложить Атрейдеса на левый бок, чтобы ему было удобно. Прижаться со спины, касаясь осторожно, избегая задеть травмированную руку, и... сделать всякое... Разумеется, не прямо сейчас, а когда он достаточно окрепнет, чтобы самостоятельно выходить любоваться на межзвёзздную черноту и представлять интерес для местных кровососов. Пока Фейд-Рауте хватит и того, что его кровный враг принимает его ласки.