Лабиринт желаний

Беллатриса Лестрейндж, наслаждаясь моментом, погружала свои пальцы глубоко в глотку Гермионы Грейнджер. Её движения были уверенными, почти безжалостными, и она наблюдала, как девушка начинает задыхаться, но продолжает выполнять её приказы. Глаза Гермионы, полные смеси страха и покорности, слезились, но она не сопротивлялась, понимая, что сопротивление бесполезно. — Какая послушная, моя малышка, — прошептала госпожа Лестрейндж, её голос звучал как тихий, но властный приказ, от которого невозможно было уклониться. Свободной рукой она царапала ключицы Гермионы, медленно опускаясь к её груди. Её пальцы скользили по коже, оставляя лёгкие следы, а затем сжали сосок Грейнджер, заставляя её вздрогнуть. — Оближи ещё лучше мои пальчики, детка, — прохрипела Белла, её голос был низким и властным. Гермиона, повинуясь, начала с удовольствием облизывать длинные пальцы старшей ведьмы. Её язык скользил по пальцам, а глаза были закрыты, она пыталась отгородиться от реальности. Но её тело отвечало на каждое прикосновение Беллатрисы, и это только подогревало её возбуждение. — Молодец, — прошептала миссис Лестрейндж, вытаскивая свои бледные пальцы и укладывая девушку на спину. Она снова раздвинула длинные ноги Гермионы и, опираясь на руки, коснулась своим пылающим центром её плоти. Гриффиндорка всхлипнула, стремясь ощутить внутри себя Беллатрису, но разум подсказывал ей, что она сошла с ума, так сильно желая своего врага. Беллатриса, будто прочитав мысли Грейнджер, облизала губы и страстно вцепилась в губы младшей ведьмы, слегка кусая их и облизывая. Её дыхание стало прерывистым, а глаза горели первобытным желанием. Тем временем, старшая ведьма кружила пальцами у мокрого входа девушки, дразня её и заставляя содрогаться от желания. И под ахи и вздохи Беллатриса погрузила сразу четыре пальца на всю длину. Гермиона задвигала бёдрами, тяжело дыша, её тело дрожало от нарастающего удовольствия. — Хорошо тебе? — спросила госпожа Лестрейндж, задавая средний темп. Её голос звучал как смесь насмешки и заботы, она наслаждалась каждым моментом своего доминирования. Постепенно она наращивала амплитуду давления внутри Грейнджер, сгибая пальцы и наполняя её блаженным удовольствием. Девушка закрыла глаза, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и она увидит рай на земле. Но в последний момент Беллатриса вытащила пальцы, вызывая стоны младшей. — Миссис Лестрейнж, прошу вас, — хныкала она, её голос дрожал от отчаяния и желания. Её тело было на грани, но она не могла достичь кульминации без разрешения. — Чего ты хочешь, малышка? — ликовала госпожа Лестрейндж своей победе. Она сломала крепость Грейнджер, она сломила девчонку. Её губы изогнулись в улыбке, полной эйфории, а глаза сверкали, будто она только что выиграла великую битву. — Я хочу вас, Беллатриса, чёрт вас подери, Лестрейндж, — возбуждённым голосом выдохнула Гермиона, поднимаясь на локтях к женщине. Её глаза горели смесью желания и отчаяния, а губы дрожали, пытаясь поймать пухлые губы Беллатрисы в поцелуе. Но старшая ведьма лишь улыбнулась уголками губ, её глаза сверкали азартом и властностью. — Подожди, дорогая, — мягко, но твёрдо произнесла Белла, прижимая палец к устам младшей ведьмы. Её прикосновение было одновременно нежным и властным, заставляя Гермиону замереть на месте. Беллатриса медленно поднялась с кровати, её движения были грациозными, как у хищницы, готовящейся к решающему прыжку. Она подошла к прикроватной тумбочке и достала оттуда чёрную повязку, томно улыбаясь, глядя на такую желанную грязнокровку. Она так хотела её — не только её молодое тело, но и её разум, её душу. Беллатриса желала, чтобы Гермиона действительно хотела её по своей воле, чтобы их связь была не просто игрой власти, но и взаимным искушением. Ах, сколько страсти и наслаждения она могла ей дать взамен на эту взаимность... — Обращайся ко мне по имени, Грейнджер, — сказала старшая ведьма, её голос звучал как приказ, но в нём также чувствовалась странная нежность. — Перед тем как мы продолжим наши... страстные игры, я хочу закрыть твои милые глазки. — Она медленно подняла повязку, её пальцы слегка дрожали от возбуждения. Гермиона поёжилась, вспоминая недавнюю порку плетью. Её тело всё ещё ныло от тех ударов, а на коже остались едва заметные следы. Испуганно посмотрев на руку женщины, державшую повязку, она нервно сглотнула, почувствовав, как страх смешивается с желанием. Её сердце бешено колотилось, а разум кричал, что это безумие, но тело было возбуждено до предела, и требовало освобождения. — О, не бойся, котёнок, — проворковала Белла, её голос звучал низко и успокаивающе. Она вертела повязку в руках, её глаза не отрывались от Гермионы. — Ты будешь послушной девочкой, и я не буду наказывать твою молодую плоть. На этот раз. — Её губы изогнулись в лёгкой улыбке, полной обещаний и угроз одновременно. Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как её дыхание становится прерывистым. Она знала, что сопротивляться бесполезно, да и не хотела. Её тело дрожало от предвкушения, а разум был готов подчиниться. Беллатриса медленно подошла к ней, её пальцы коснулись лица Гермионы, а затем мягко завязали повязку, лишая её зрения, но усиливая все остальные ощущения. — Вот так, — прошептала Белла, её губы касались уха Гермионы. — Теперь ты полностью моя. *** Нарцисса Малфой излилась на лицо Андромеды, её тело дрожало от удовольствия, а глаза закрылись, будто она пыталась удержать этот миг кайфа как можно дольше. Она рухнула на кровать, её дыхание было прерывистым, а кожа покрылась лёгкой испариной. Вовлекая за собой Андромеду, Нарцисса схватила её за каштановые кудри, её пальцы вцепились в волосы сестры с почти болезненной силой. Она притянула Андромеду к своему лицу, и их губы слились в страстном поцелуе, полном желания и ярости. Старшая ведьма прервала свои мысли, её разум был заполнен только одним: «В пизду всё». Она не хотела думать ни о чём, кроме этого момента, кроме тела Нарциссы, которое было так близко к её собственному. Андромеда гладила младшую ведьму по спине, её пальцы скользили по мраморной коже, оставляя лёгкие следы. Она чувствовала, как её тело отвечает на каждое прикосновение, и это было неземное удовольствие — кожа к коже, тепло, смешанное с желанием. — Сильнее, — прошептала Цисси ей в губы, её голос звучал как смесь приказа и мольбы. — Царапай мою спину, — добавила она, снова завладев устами Андромеды. Её дыхание было горячим, а глаза горели тёмно-голубыми султанитами. Андромеда, тревожась, что Нарцисса специально её выводит, чтобы снова подвергнуть пыткам, немного поцарапала её спину. Её ногти оставили тонкие красные полосы на белой коже сестры, но этого было недостаточно. — Сильнее, сестра, — прошипела миссис Малфой, её голос дрожал от возбуждения. Она прикусила нижнюю губу Энди, заставляя её вздрогнуть. — Не бойся, — добавила она, её глаза сверкали. И Андромеда, войдя в раж, начала царапать спину Нарциссы с новой силой. Её ногти впивались в кожу, оставляя глубокие следы, а её дыхание стало прерывистым. Нарцисса выгнулась всем телом, её глаза закрылись, а губы приоткрылись, выпуская сладострастный стон. Она получала удовлетворение от истязания своей плоти, её тело дрожало от смеси боли и удовольствия. — Ты заслужила разрядки, моя дорогая, — промурлыкала блондинка, когда средняя сестра особенно больно впилась ногтями в её спину. Ее голос звучал мягко, но в нём чувствовалась твёрдая уверенность, она наслаждалась не только физическим, но и эмоциональным подчинением сестры. *** На улице стемнело, и сквозь окно, занавешенное тяжёлыми портьерами, виднелась лишь бледная тень луны, окутанная дымкой облаков. Комната была погружена в полумрак, нарушаемый лишь слабым светом камина, отбрасывающим колеблющиеся тени на стены. Гермиона, с повязкой на глазах, извивалась на кровати, её тело реагировало на каждое прикосновение Беллатрисы Лестрейндж. Старшая ведьма, с лёгкой улыбкой на губах, втирала кубики льда в её соски, вызывая мурашки и тихие стоны. Лёд был холодным, почти обжигающим, но контраст с горячей кожей Гермионы создавал странное, болезненное удовольствие. — Моя красавица, — прошептала Белла, её голос звучал так сладко и искренне воодушевленным. Она наблюдала, как лёд начинает таять, оставляя на коже девушки капли воды, которые смешивались с её потом. Её пальцы медленно спускались к впалому животу Грейнджер, вызывая тихие всхлипы и вздохи. Каждое движение Беллатрисы было расчётливым, она наслаждалась не только физической реакцией Гермионы, но и её эмоциональной борьбой. И вот госпожа Лестрейндж прижала ледяной кубик к текущей щёлке Грейнджер, вызывая гортанный вздох. Её губы изогнулись в улыбке, когда она увидела, как тело девушки содрогнулось от неизвестного ранее удовольствия. Белла провела льдом по ногам Гермионы, её движения были медленными, женщина наблюдала за реакцией младшей ведьмы. Когда лёд окончательно растаял, превратившись в воду, Беллатриса припала к сердцевине Гермионы, её губы коснулись нежной кожи, а зубы слегка укусили клитор. От такого катарсиса у младшей ведьмы закружилась голова, её тело напряглось, а дыхание стало учащенным. Она хотела, желала Беллатрису, но в то же время ненавидела себя за это. Её разум кричал, что это неправильно, что это безумие, но тело... тело жаждало продолжения. Беллатриса Лестрейндж начала рьяно работать языком, облизывая её половые губы. Её движения были уверенными, и она наслаждалась каждой реакцией Грейнжер. Раздвинув малые губки и надавливая на пульсирующий лепесток, госпожа Лестрейндж проникла горячим языком во влагалище своей рабыни. Гермиона снова почувствовала, что готова увидеть звездное небо сквозь повязку на глазах, но Беллатрисса снова прервала свои ласки, вынув язык из её лона. И Гермиона почувствовала себя опустошенной. — Прошу, — хныкала младшая ведьма, дергая бёдрами в надежде получить хоть какое-то трение. Сладкие губы миссис Лестрейндж припали к её губам, проникая в рот языком. Белла погладила клитор Гермионы и вошла пальцами внутрь девушки, доводя её до пика наслаждения. Грейнджер не потребовалось много времени, и с криками гриффиндорка кончила на пальцы своей похитительницы. *** — Цисси, дорогая, где же твоя сестра? — Люциус Малфой, раздражённый отсутствием Беллы, вошёл в их с Нарциссой спальню. Он услышал странные звуки — вздохи и ахи, которые явно не предназначались для его ушей. Положив перчатки на полку, он обернулся к кровати и замер. Нарцисса стояла на четвереньках, её ноги были широко раздвинуты, а Андромеда, с диким выражением лица, насаживала её на пластмассовый фаллос. Движения средней сестры были резкими, почти яростными, а её пальцы впивались в бёдра Нарциссы. Казалось, она была готова разорвать её тело. — Цисс… — начал Люциус, но слова застряли у него в горле. Он не мог оторвать взгляда от сцены, разворачивающейся перед ним. Андромеда кусала Нарциссу за ягодицы, оставляя следы зубов на её коже. Потеряв дар речи, Люциус развернулся и вышел из спальни, оставив дверь открытой. Его шаги были быстрыми, а в голове крутилась только одна мысль: «Что, чёрт возьми, происходит в этом доме?» *** Ближе к утру Беллатриса Лестрейндж, мистер Малфой и некоторые другие Пожиратели Смерти отправились на важное поручение. Перед отъездом Беллатриса разрешила Гермионе передвигаться по дому и даже выходить на его территорию, но только под присмотром Нарциссы. Что касается Андромеды Тонкс, с неё сняли амулет, но предупредили: малейший неверный шаг — и её не пощадят. Гермиона проснулась ближе к обеду. Её тело всё ещё ныло после страстной ночи со старшей ведьмой, но чувство усталости смешивалось с приятным расслаблением. Она была удивлена, обнаружив, что её обнимает Нарцисса. Миссис Малфой смотрела на неё непроницаемым взглядом, её пальцы нежно перебирали непослушные кудрявые пряди Гермионы. — Миссис Малфой… — начала было Гермиона, но Нарцисса мягко перебила её. — Тихо, дорогая, — прошептала она, её голос звучал как тёплый шёпот. — Скажи мне, ты выспалась? Гермиона, натягивая одеяло почти до подбородка, не знала, как реагировать на присутствие Нарциссы в своей постели. Её мысли путались, а сердце билось чуть быстрее, чем обычно. Нарцисса, казалось, наслаждалась её смущением, но в её глазах читалось нечто большее — странная смесь гордости и привязанности. Ведь именно она, Нарцисса, стала первой, кто прикоснулся к Гермионе так близко, хотя и против воли девушки. Кожаный ошейник с рунами, надетый Беллатрисой, лишил Гермиону выбора, но для Нарциссы это не имело значения. Она чувствовала, что этот момент, пусть и вынужденный, навсегда связал их, и это делало Гермиону для неё особенной. — Белла и Люциус вернутся не скоро, — продолжила Нарцисса, её глаза блестели с хитрой искоркой. — Почему бы нам не поразвлекаться? Андромеда тоже с нами. Её пальцы скользнули по талии Гермионы сквозь одеяло, вызывая лёгкую дрожь. Нарцисса улыбнулась, наслаждаясь смущением девушки, но в её взгляде читалось что-то большее — обещание, которое Гермиона не могла проигнорировать. Она чувствовала, что для Нарциссы она была не просто игрушкой, а чем-то особенным, и это делало её одновременно смущённой и польщённой. *** Нарцисса стянула одеяло с Гермионы, обнажив её тело, одетое лишь в тонкую ночную мантию. Блондинка провела рукой по ноге девушки, едва касаясь кожи подушечками пальцев. Её прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, но они вызывали мурашки по коже Гермионы. Грейнджер вздохнула, её глаза встретились с глазами Нарциссы — глубокими, как океан, и такими же непредсказуемыми. Зрачки миссис Малфой расширились, не встретив сопротивления, и она приподняла шёлковый материал сорочки, её пальцы скользнули по промежности Грейнджер. Гермиона сглотнула, чувствуя, как внизу живота разгорается знакомое тепло. Несмотря на то, что всего пару часов назад она занималась диким сексом с Беллатриссой Лестрейндж, её тело снова откликалось на прикосновения Нарциссы. Гриффиндорка ощутила холодное проникновение в свой разум — это была Белла. Старшая сестра знала, что происходит, и этот факт лишь усиливал возбуждение Гермионы. Мысль о том, что Белла наблюдает за ними, даже не находясь в комнате, заставляла её сердце биться чаще. Нарцисса пальчиком сдвинула нижнее бельё Грейнджер, её ладонь мягко сжала лобок девушки. Миссис Малфой придвинулась ближе, её дыхание стало горячим и прерывистым. Она убрала локон волос со лба Гермионы и припала своими красными губами к её дрожащим губам. Поцелуй был нежным, но в нём чувствовалась скрытая страсть. Гермиона поняла, что сестры сведут её с ума. Она никогда не думала, что можно желать нескольких людей одновременно — не только физически, но и эмоционально. Её сердце разрывалось между страхом и влечением. Нарцисса, не прерывая поцелуя, проникла двумя пальцами в молодое лоно Гермионы. Её движения были медленными, почти неспешными, но каждое из них вызывало тихие стоны, которые девушка старалась подавить. Их тела были оголены, создавая некий симбиоз единства, где границы между ними стирались. В этот момент дверь комнаты открылась. — Миона, детка, обед готов, стол накрыт, — как ни в чём не бывало сказала Андромеда, входя в комнату, которую делила с Гермионой. Она прошла в центр помещения, шурша подолом платья, но вдруг замерла. Её глаза широко раскрылись, а губы приоткрылись в немом изумлении. Андромеда ахнула, увидев, как две женщины, обнажённые и слитые в едином порыве, занимаются любовью. Это было не то грубое, первобытное спаривание, которое так любили её сестры, а что-то более возвышенное, наполненное нежностью и страстью одновременно. Андромеда стояла как вкопанная, не зная, как себя вести. В её воспалённом мозгу загорелась идея присоединиться. Ей тоже хотелось почувствовать эту нежность, это внимание к своей персоне. И, возможно, даже любовь?... Нарцисса всё так же неспешно погружала свои пальцы в Гермиону, её движения были точными и уверенными, попадая по эрогенной точке, которая заставляла девушку содрогаться от удовольствия. Их губы не были слиты в поцелуе, но Нарцисса целовала Гермиону в лицо — её щёки, лоб, уголки губ, — оставляя лёгкие, почти невесомые прикосновения. Их ноги были переплетены, одна нога Грейнджер покоилась на бедре миссис Малфой, создавая идеальный угол для проникновения. Гриффиндорка сладко стонала, её губы прижались к ключице Нарциссы, оставляя на коже блондинки следы своих поцелуев. Андромеда, стоявшая в комнате, томно вздохнула. Её тело откликалось на зрелище, разворачивающееся перед ней. Внизу живота разгоралось сладкое тепло, а сердце билось чаще. Она не могла оторвать взгляда от сестры и Гермионы, их единство казалось ей чем-то невероятно красивым и запретным одновременно. Нарцисса, оторвавшись от кожи Грейнджер, повернула голову к сестре. Её глаза, полные тёмного блеска, встретились с взглядом Андромеды. — Присоединяйся, сестра, — хриплым, но мягким голосом произнесла Нарцисса. — Я знаю, что ты здесь. Её слова звучали как приглашение, но в них также чувствовалась лёгкая насмешка. Нарцисса знала, что Андромеда не сможет устоять. И, судя по тому, как средняя сестра замерла на месте, её глаза загорелись смесью желания и неуверенности, она была права. Гермиона отвлеклась на Андромеду, её карамельные глаза вспыхнули искрой любопытства. Ей нравилась женщина, но в роли любовницы она её никогда не рассматривала. Однако сейчас всё казалось возможным. — Обнажи свои прелести, Энди, — прошептала Нарцисса, чувствуя, что Гермиона близка к разрядке. Её пальцы всё ещё были внутри Грейнджер, но движения стали медленнее, почти неспешными. — Я думаю, наша малышка не против, чтобы ты присоединилась к её заднему входу, — прохрипела младшая сестра, чувствуя, как внутренние стенки Гермионы туго сжали её пальцы. — Не сейчас, дорогая, потерпи двойного удовольствия, — промурлыкала миссис Малфой, медленно доставая свои пальцы из девушки. Её взгляд скользнул в сторону Андромеды, и в её глазах вспыхнул вызов. Нарцисса знала, что её сестра присоединится к их дуэту. Но что произойдёт дальше?..