Forgot to Mention
7 мая 2025 г., 21:54
Гермиона была уже на полпути к кабинету — у неё оставалось всего пятнадцать минут, чтобы занять свою любимую парту на Трансфигурации, — когда кто-то одёрнул её, схватил и потащил в ближайший пустой кабинет.
Чужие губы прижались к её с жадной настойчивостью ещё до того, как она смогла что-либо сказать, но она ответила с такой же жадностью; руки опустились на его шею, пальцы скользнули сквозь шелковистые локоны, заглушая его довольное рычание, когда её язык прошёлся по его.
Ей не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что это был он. Она могла оставаться слепой до следующего тысячелетия и всё равно знать, что это был он. Находиться в его объятиях было освобождающе, успокаивающе и знакомо. И в этой фамильярности было какое-то утешение.
Глупцы, считавшие, что фамильярность порождает презрение, явно никогда не сталкивались с Драко Малфоем в заброшенных кабинетах.
Его одеколон будоражил, опьянял, поглощал и полностью окутывал. Сандаловое дерево. Апельсин. Кожа. Что-то явно мужское и настолько явно его, что заставляло её колени дрожать.
Он пососал её нижнюю губу, прежде чем снова провести по ней языком. Его руки скользнули вниз по её спине, спускаясь на ягодицы, и, когда он начал двигать бёдрами, в голове Гермионы зазвенели тревожные звоночки о его истинных намерениях.
Её глаза резко распахнулись. Она была не против дерзкого поцелуя в середине дня, но…
— Мы не будем заниматься сексом, Драко. Я и так опаздываю на Трансфигурацию.
Хриплое фырканье вырвалось из его горла, пока он продолжал оставлять дразняще нежные поцелуи вдоль её подбородка. Он остановился, чтобы пососать особенно чувствительный участок кожи прямо под её ухом, и у неё перед глазами всё потемнело; голова откинулась назад, когда она застонала от его прикосновения.
— Если ты придёшь на занятие за пять минут, а не за пятнадцать, это не будет являться опозданием, Грейнджер, — пробормотал он, касаясь губами её кожи.
Он прикусил её подбородок, и она закатила глаза.
— Ну а мне так не кажется, — выдавила она, её бёдра дрожали от желания обхватить его талию и как можно ближе прижать к себе.
Он что-то равнодушно прошептал, а затем его губы снова прижались к её; все мысли о Трансфигурации и о том, что у неё осталось всего одиннадцать минут, улетучились.
Вселенная часто так поступала — исчезала, когда его губы касались её. Словно она знала, что единственное, что имело значение — только они; их переплетённые на вечность души, с тех пор как они влюбились друг в друга.
Прикусив зубами её губу, он быстро провёл по ней языком, успокаивая, и она тихо застонала. Драко тоже издал низкий стон, притягивая её за талию, сильнее прижимая к себе. Он целовал её так, словно долгое время голодал, словно сама суть его души не могла раскрыться, пока они оба не опьянеют друг от друга — пока он полностью не заявит на неё права.
Гермиона хорошо знала это чувство.
Смех и топот ног снаружи — возможно, первокурсники — вынудили вселенную безжалостно вернуться к Гермионе со злобным шлепком.
— Не следовало этого делать, — упрекнула она его в губы, хотя её руки жадно продолжали исследовать его грудь. — ...Тебя мог увидеть кто угодно.
Драко прикусил её нижнюю губу.
— М-м, и это было бы самым ужасным событием на свете, да?
Его тон был дразнящим, игривым, но слова всё равно заставили кровь в её жилах застыть.
Она отстранилась, заметив нарочито безразличное выражение его лица. Он использовал его только тогда, когда чувствовал себя уязвимым, — как в тот день, когда признался, что увлечен ею. Её сердце сжалось.
— Драко, я… — она облизнула губы. — Я не стыжусь ни тебя, ни нас.
Его глаза вспыхнули, а затем на губах появилась ханжеская ухмылка.
— Конечно, нет, — сказал он, задрав подбородок к потолку. — С чего бы? Я ведь практически идеален во всех отношениях. Красив. Неприлично богат. Умён. Прирождённый лидер…
— Не забывай о своей скромности, — протянула она.
— И это тоже.
Она довольно неприлично фыркнула, и в его глазах появился блеск. Его руки обхватили её талию, и он снова поцеловал её. Она подумала, что могла бы задержаться ещё на минутку; сегодня была не их очередь патрулировать замок, и у них не будет возможности увидеться перед завтрашним матчем Слизерина с Гриффиндором.
И Драко всегда настаивал на том, чтобы она целовала его на удачу перед матчем.
Новая волна громких шагов в коридоре напомнила Гермионе, что мир за пределами губ Драко продолжает существовать, и она снова отстранилась, сдерживая улыбку в ответ на его недовольное фырканье.
— Мне нужно идти на занятие, — она поджала губы. — Как и тебе.
Он что-то пробормотал, наклоняя голову так, чтобы пройтись оценивающим взглядом по её телу.
— Я могу придумать для тебя другой, гораздо более приятный способ получить свой О, — сказал он, приподняв брови.
Она издала короткий смешок и отступила от него ещё на шаг, чтобы быстро одёрнуть юбку.
Восемь минут на то, чтобы занять её любимую парту на Трансфигурации.
Слегка успокоенная тем, что не выглядит так, словно только что занималась сексом, она наклонилась, чтобы поднять упавшую школьную сумку.
— Гермиона?
Она вскинула голову, широко раскрыв глаза. Он редко называл её по имени.
Его брови были нахмурены, нижняя губа поджата, казалось, он что-то обдумывал. Расправив плечи и решительно сжав челюсти, он подошёл к ней ближе, взял за руку и вложил что-то маленькое и прохладное в её раскрытую ладонь.
Герб Малфоев на значке, очень похожем на перстень с печаткой, который он всегда носил, — и Гермиона покраснела, её челюсть чуть не упала, когда она впервые почувствовала холод метала между своих бёдер; его глаза потемнели, и в них появился собственнический огонь торжества, когда она застонала и содрогнулась от этого. Но это было не кольцо, это был…
— Я трансфигурировал его, — сказал он, легко проводя пальцем по значку в её руке. — Я знаю, ты не большой любитель украшений, но я всё равно хотел, чтобы у тебя было что-то от меня.
Моё, хотела она поправить его, пока до неё не дошёл смысл сказанного. Её щёки вспыхнули, и она опустила голову, чтобы посмотреть на их ноги, в груди потеплело от легкомысленного, простодушного удовольствия.
Драко Малфою хотел пометить её.
Она видела подобные моменты в старых американских фильмах, которые мама любила смотреть на Рождество.
— Я знаю, завтра ты будешь болеть за Поттера, — он пробормотал фамилию Гарри так, словно это было грязное ругательство, и её губы дрогнули. — Но я был бы очень признателен, если бы ты надела и это.
Она взглянула на него из-под ресниц, и её сердце затрепетало от румянца, появившегося на его щеках. Он демонстративно смотрел не на неё, а на свой палец, всё ещё водивший по значку.
Неуверенность была редкой, почти неуловимой эмоцией на лице Драко. Конечно, его самодовольствие, всегда граничившее с высокомерием, часто заставляло её волосы на затылке вставать дыбом, но и в этом была тихая привлекательность. Тонкий баланс решительности и высокомерия, из-за которого Гермионе часто хотелось стиснуть зубы и в то же время забраться к нему на колени.
Действительно, прирождённый лидер.
Его взгляд снова метнулся к ней, и неуверенность исчезла так же быстро, как и появилась, когда он продолжил с ухмылкой:
— Желательно, чтобы потом мне пришлось поохотиться, чтобы найти его.
Еще одно фырканье, и она прикусила щёку. Приподняв бровь, она кивнула в знак согласия.
Серые глаза вспыхнули, а затем всё, что она знала, — это сандаловое дерево, апельсин и кожа; бархатистые мягкие губы коснулись её губ с привычным мастерством.
Поцелуй был, возможно, чересчур неприличным, учитывая ранний послеполуденный час; хриплые стоны, языки и ладони, исследующие друг друга. Ещё одно нежное замечание вертелось на кончике языка Гермионы, но Драко быстро отстранился и потянулся, чтобы поправить лямку её сумки на плече.
Шесть минут на то, чтобы занять её любимую парту на Трансфигурации.
Они незаметно покинули кабинет, как только Драко осторожно выглянул в коридор и убедился, что путь свободен. Из-за угла показалась группа третьекурсников, и они быстро отошли друг от друга.
Едва заметно подмигнув, Драко медленно повернулся на пятках, направляясь на своё следующее занятие. У него была Арифмантика, если она правильно помнила его расписание, и у неё внутри всё перевернулось от лёгкого негодования, что он решил опоздать на такой замечательный предмет.
В первый — и единственный — раз, когда он попытался незаметно приласкать Гермиону перед Арифмантикой, она едва не толкнула его локтем в бок, чтобы он убирался.
Четыре минуты на то, чтобы занять её любимую парту на Трансфигурации.
Напрягая икры, она направилась в конец коридора.
— Эй, Грейнджер!
Она развернулась, чтобы посмотреть на него, и взволнованность на её лице была лишь слегка притворной. Даже с другого конца коридора она могла видеть, как он сдерживает нежную улыбку в ответ на её свирепый взгляд; но вместо этого он похотливо подмигнул, что — по собственному опыту она знала — проходящие мимо студенты посчитали бы признаком враждебности.
— Скажи Шрамоголовому, чтобы он не слишком сильно рыдал, когда Слизерин завтра выиграет! — крикнул он.
Она медленно приподняла бровь.
— Ты говоришь про то, что делает Слизерин, когда мы каждый год побеждаем вас на Кубке Хогвартса? — беспечно спросила она.
Развернувшись на каблуках, пряча смешок, появившийся на лице, когда выражение его лица изменилось — он был очень похож на гиппогрифа, у которого выщипали перья, — она неторопливо завернула за угол, позволив себе сделать ещё пять вялых шагов, прежде чем сорваться с места и помчаться на занятие.
Отлично. Три минуты на то, чтобы занять её любимую парту на Трансфигурации.
··•··•··•··
— ЭТО БЫЛ ЯВНЫЙ ФОЛ! ТРЮК, ТЫ ЧТО, СЛЕПАЯ, ЖЕНЩИНА?! — Мистер Финниган! — Извините, профессор,… О-о-о, и Бриджит получает Бладжером по носу! Не унывай, парень, может, это исправит твой… — МИСТЕР ФИННИГАН! — Ладно, ладно, успокойтесь, профессор, это была просто шутка… ДА! ДАВАЙ, ДЖИННИ, МОЛОДЕЦ! ЕЩЁ ДЕСЯТЬ ОЧКОВ ГРИФФИНДОРУ! Это был грязный матч. Как и всегда, когда они играли против слизеринцев. Почти три часа сомнительных манёвров, фолов и трюков, которые, как знала даже Гермиона, были запрещены законом — казалось, каждая команда не позволяла своим мётлам касаться земли до тех пор, пока всем не будет гарантирована койка в Больничном крыле. Толпа ревела и стонала. Размахивая руками, топая ногами, трибуны грохотали от всеобщей возбуждённой ругани. Как всегда, Симусу было чрезвычайно трудно сохранять нейтральность в своих комментариях. — …Вопиющий, отвратительный фол. Десять баллов слизеринским отморозкам-жуликам, я полагаю… — Мистер Финниган, не хотели бы вы провести выходные, чистя котлы? Тяжёлый вздох. — Извините, профессор, … О, ОТЛИЧНЫЙ ФИНТ В ИСПОЛНЕНИИ ГАРРИ… Малфой, ты абсолютный идиот, раз всё ещё ведёшься на это… Она знала, что должна болеть за Гриффиндор, и болела; она не преминула крикнуть 'Давай, Гарри!', когда он пронёсся мимо, и присоединилась к постоянно звучащему скандированию 'ГРИФФИНДОР ВПЕРЁД!' Но из-за значка, приколотого к бретельке лифчика, ей было чрезвычайно трудно сохранять преданность своему факультету, и чаще всего она ловила себя на том, как её взгляд устремляется на Драко. Его имя никогда не казалось таким подходящим, как тогда, когда он парил над квиддичным полем. Он был рождён летать. В то время как Гарри парил на ветру так, словно у него были крылья за спиной, Драко был ветром. Полный силы, его невозможно было не заметить — он владел этим полем. Его команда едва ли делала три движения, не оглянувшись на него в поисках одобрения, словно они были цветами, ищущими солнечного света. Мощный. Сосредоточенный. Лидер. Дракон. Его герб, казалось, обжигал её кожу, точно страстный поцелуй, и она была опьянена его силой; его притязаниями, его клеймом, символом наследия его семьи — и он отдал его Гермионе, чтобы она сохранила его и желала, надёжно спрятав рядом с сердцем, там, где оно и должно быть. Где он был. — ...О, И ДОСТОЙНЫЙ ПЕРЕХВАТ ОТ ПИКСА. ДАВАЙ, ПАРЕНЬ... Угх, какой позор… Испуганный писк Гермионы, к счастью, был заглушён разочарованными стонами её однокурсников; Драко с лёгкостью увернулся от Бладжера, нацеленного ему в голову. Он что-то крикнул одному из своих товарищей по команде — Уикетту, если она правильно помнила, — указывая на загонщиков Гриффиндора, прежде чем улететь на другой конец поля. Словно красная нить притягивала её ближе к нему, Гермиона поднялась со своего места и прижалась к краю трибуны. Она беззвучно произнесла что-то под одобрительные возгласы гриффиндорцев, смутно уловив восторженный рёв Симуса, когда Джинни забила ещё один гол; её взгляд был прикован к грациозным движениям метлы Драко. Он заметил Золотой Снитч. Гермиона была очарована, когда он со свистом понёсся к земле. Она была настолько заворожена, что не обратила внимания на вздохи и испуганные крики вокруг; едва расслышала сдавленный крик Симуса из динамиков; даже не почувствовала, как кто-то отчаянно схватил её за мантию и потянул... БАХ! Из её горла вырвался прерывистый вздох. Грудь горела огнём. Неописуемая боль пронзила тело. Трибуны, казалось, угрожающе быстро поднимались вверх... О. Она падала. Она падала, и никто не применял Arresto Momentum. Душераздирающий крик раздался где-то вдалеке. Возможно, этот крик был её собственным. Она почувствовала, что задыхается. Её голова вот-вот взорвётся... Её тело покачнулось. Должно быть, она ударилась о поле. Да уж, это было не так больно, как она думала, — на самом деле, ей казалось, что она… плывёт. Она чувствовала себя под защитой. В безопасности. Любимой. Возможно, в сказке о трёх братьях, встречающих Смерть как старого друга, была доля истины. Её окутала темнота, и последней мыслью перед тем, как она позволила ей завладеть собой, было то, как сильно поле пахнет сандаловым деревом, апельсином и кожей.··•··•··•··
Что ж, в конце концов, она знала, что не умерла. Ощущение такой сильной боли в загробной жизни вряд ли можно было назвать 'вечным покоем'. — …Выглядит немного измождённой. — Измождённой? А чего ты ожидал: она получила удар чёртовым Бладжером в грудь. — Да, но она всё ещё выглядит намного лучше, чем ты, Рон, даже в свои лучшие дни. — Отвали. В груди у неё возникло странное ощущение тяжести. Что-то скрежещущее глубоко в костях. А во рту у неё был привкус серы. Должно быть, костерост. Судя по тому, как сильно сдавило грудную клетку, ей, вероятно, дали зелье чуть больше часа назад. Отлично. Костерост означал, по крайней мере, двухдневное пребывание в Больничном крыле — ей нужно было закончить сочинение по Чарам. — Чёрт возьми… Даже без сознания, у неё всё ещё хмурое выражение лица. — Вероятно, твой нежный голосок отвлёк её от мечтаний о жизни в библиотеке, Симус. — Ой… — Это, наверное, мозгошмыги, они часто прокрадываются, когда мы без сознания… Гермиона мысленно застонала. Она была не в том состоянии, чтобы слушать причудливые истории Луны, — не тогда, когда ей казалось, что стадо кентавров растоптало её грудную клетку. Она просто заснёт снова, а они даже и не заметят, что она проснулась… — Она только что… Эй, Гермиона, ты наконец-то присоединилась к миру живых? Чёрт. Видимо она случайно громко застонала. С трудом открыв глаза, она увидела множество обеспокоенных лиц своих друзей; тёплое сияние заката заполняло больничное крыло. Гарри, Рон и Джинни, слава Мерлину, по-прежнему были в форме для квиддича. Она облизнула губы. — Пожалуйста, скажите, что сегодня всё ещё суббота, — прохрипела она, и её горло горело так же сильно, как и грудь. — Мне нужно сдать эссе в понедельник. Вокруг её кровати раздался хор облегчённых вздохов, и её губы растянулись в лёгкой улыбке. — Да, с ней всё будет в порядке, — пробормотал Рон, закатив глаза. — Что… — она хрипло прочистила горло и благодарно улыбнулась, когда Гарри быстро протянул ей стакан воды. — Что случилось? — Гриффиндор победил, — подал голос Симус. Пять недоверчивых взглядов уставились на него. — Думаю, она говорила о себе, придурок, — Джинни легонько шлёпнула его по голове. — В тебя попал бладжер, — сказал Гарри, чувствуя, как щёки покалывает от стыда. — В последнее время прицел Коутса его подводит. — Можно и так сказать, — проворчал Рон. Гермиона взглянула на своё тело, заметив только туго обмотанные бинты на груди. Она нахмурила брови, заметив подозрительное отсутствие ран; она упала на поле с высоты более пятидесяти футов и не получила никаких травм? — Кто-нибудь вылечил меня на поле? После того, как я ударилась о землю? Наступила тяжелая пауза, и множество пар глаз отвели взгляд от неё. — Э-э, к счастью, ты не долетела до земли, — сказал Гарри, поправляя очки. На них появилась новая трещина — вероятно, из-за игры — он, похоже, так и не вспомнил наложить Репаро. Зелёные глаза встретились с её, в них мелькнуло подозрение и недоверие. — Малфой поймал тебя. Гермиона моргнула. — Он… он что? — Я видела это, — сказала Джинни. — Слышала, как Симус кричал что-то о Бладжере и трибунах Гриффиндора, пока смотрела, как Гарри и Малфой гоняются за Снитчем и… — В один момент он был передо мной, почти поймал Снитч, а в другой… — Гарри бесцельно махнул рукой. — Он исчез, пролетев через поле… — К тому времени, как большинство из нас осознало, что происходит, ты уже была слишком близко к земле, — лицо Рона было напряжённым, кожа приобрела болезненно-зелёный оттенок. — Я думал, никто из нас не успеет добраться до тебя вовремя… — Представь себе. В первый раз, когда Малфой мог победить Гарри, он облажался — о, как же я рад, что он сделал это!.. — быстро добавил Симус, заметив оскорблённый взгляд Гермионы — Спас нашу Гермиону и сорвал матч. Два зайца, и всё такое… Ауч! Перестань бить меня! Джинни ударила его по голове в третий раз. — С твоим отсутствием такта можно подумать, что это ты каждую неделю получаешь Бладжерами по голове. — Да, и мы выиграли чисто технически, — Гарри бросил предупреждающий взгляд на Симуса, прежде чем повернуться и смущённо улыбнуться Гермионе. — Я тоже не поймал Снитч. Полетел к тебе, как только понял, что происходит. Когда Малфой поймал тебя, матч был отменён — команда, набравшая наибольшее количество очков, победила по умолчанию. — Почему Малфой поймал тебя? — выпалил Рон. Гермиона приподняла тонкую бровь. — Ты бы предпочёл, чтобы он этого не сделал? Румянец, заливший лицо Рона, выделялся на фоне его волос. — Н-нет, конечно, нет. Но, серьёзно… Малфой? Она сглотнула, и её щёки вспыхнули под любопытными и подозрительными взглядами друзей. Чёрт возьми, ей нужно было быстро соображать. Не то чтобы она могла попросить своих друзей стоять и ждать, пока она подойдёт и спросит Драко, не возражает ли он, если она расскажет об их отношениях. Она издала слабый смешок. — Каким бы примером это было для школы, если бы староста мальчиков позволил старосте девочек сломать себе шею? — она пожала плечами и тут же поморщилась, почувствовав, как дёрнулись и запульсировали её заживающие рёбра. — Единство факультетов и так уже является посмешищем для многих. Дра… Малфой, вероятно, просто не хотел терять свой значок. — Даже не знаю, Гермиона, — в голосе Луны прозвучали нотки забавы. — Как ты думаешь, он ожидал, что что-то произойдёт? Во время игры он продолжал смотреть на трибуны Гриффиндора. Хм… Возможно, в его ушах гнездился Дабберблимп… Они делают человека ужасным параноиком. — О, чёрт возьми, началось, — простонал Рон, в то время как Гермиона мысленно прокляла (слегка своенравную) проницательность Луны. Гарри нахмурился, медленно поворачиваясь, чтобы покоситься на Гермиону, и в его глазах появилось подозрение. Должно быть, он отрабатывал выражение лица аврора, и она старательно избегала его взгляда, делая вид, что приподнимается на локтях, словно собираясь встать с кровати. От этого усилия её грудь обожгло дьявольским пламенем. Она продемонстрировала раздражение, проворчав. — Где мадам Помфри? Мне нужно, чтобы она принесла мне мои вещи — моё эссе по Чар… Она подавила ухмылку, когда кто-то торопливо, но плавно опустил её обратно на матрас. Возможно, Драко имеет на неё большее влияние, чем она думала. — Ты в своём уме, женщина… — Какую часть фразы ты получила Бладжером в грудь ты не поняла? — У нас эссе по Чарам?! — Что происходит?.. Мерлин, почему вы все стоите так близко?.. Отойдите! Отойдите! — мадам Помфри приблизилась к койке торопливой походкой. — Кыш, Поттер... да, я знаю, что она твой друг, но она твой друг, которому нужно восстановить всю грудную клетку. Мадам Помфри занялась какими-то жутковатыми на вид зельями, бормоча что-то о запрете квиддича и фразу на манер 'сколько раз я должна повторять Альбусу', прежде чем посмотреть на Гермиону; её губы скривились. — Мисс Грейнджер, — отчаяние слишком ясно слышалось в её тоне, — Я надеюсь, вы действительно дадите своему телу время, необходимое для восстановления, и я не буду полночи проверять, не пробрались ли вы обратно в спальню? Щёки Гермионы вспыхнули от смущения, а друзья тихонько захихикали. Все они знали, как сильно она ненавидит постельный режим. Она скорее предпочла бы провести ещё полгода в окаменении, чем соблюдать постельный режим. Она раздражённо буркнула в знак согласия, угрюмо глядя на множество зелий на прикроватном столике, в то время как мадам Помфри рявкнула её друзьям, чтобы они уходили. — Мисс Грейнджер пробудет здесь ещё несколько дней, — потрясающе. — У вас будет достаточно времени, чтобы повидаться с ней. А теперь идите, иначе пропустите ужин. А ну-ка, кыш отсюда! Её друзья пробормотали слова прощания — Рон пообещал принести ей завтра после завтрака пирожное — и потащились к дверям больничного крыла. Гермиона с тоской смотрела им вслед, чувствуя, как в её животе растёт зависть, когда они ушли без неё. Под пристальным взглядом мадам Помфри она проглотила коктейль из зелий, каждое из которых было таким же тошнотворным и склизким, как и все остальные, и откинулась на подушки. Её взгляд был прикован к большим дубовым дверям — она ждала, что вот-вот покажется знакомая копна светлых локонов. Золотисто-оранжевые отблески заката сменились розовыми, тёмно-пурпурными, а затем и персидско-голубыми, а Драко всё ещё не появился в этих дверях. Серебристый лунный свет медленно скользил по светлым стенам Крыла, когда веки Гермионы отяжелели. Драко до сих пор не появился, и, засыпая, она поняла, что причиной остаточной боли в груди были не срастающиеся рёбра.··•··•··•··
Гермиона вздрогнула и проснулась; страх и инстинкт самосохранения забились у неё в животе при осознании того, что она не одна, что кто-то наблюдает за её сном. Она резко села, на мгновение забыв о рёбрах, и из её горла вырвался сдавленный вздох. — Ах ты, глупая ведьма, — пожурил тихий голос, и она вздрогнула, когда руки, державшие её твёрдой хваткой, осторожно уложили её плечи обратно на матрас. У неё перехватило дыхание, а кожа словно ожила. Сандаловое дерево. Апельсин. Кожа. — Драко? — прошептала она. — А кто же ещё это может быть? Завела ещё одного тайного любовника, о котором я не знаю? — таков был его сухой ответ. Едва слышное бормотание, и Гермиона, вздрогнув, снова закрыла глаза; внезапное свечение от Люмоса Драко обожгло ей глаза. Она несколько раз моргнула, прогоняя затянувшийся сон, и с наслаждением увидела его, сидящего на краю её кровати. — Привет, — тихо сказала она. Он наклонил голову — его глаза были полны нежности, когда он скользнул взглядом по её лицу и улыбнулся в ответ. — Привет. Его волосы блестели под чарами и лунным светом… — Который час? — Чуть больше двух. Пришлось подождать, пока Помфри отключится, прежде чем пробраться внутрь. Она нахмурилась. — Тебя не было здесь, когда я проснулась. Мерлин, в её голосе звучала мольба. Но, с другой стороны, со сломанной грудной клеткой, она полагала, что есть какая-то норма для того, чтобы нуждаться в своём парне. Он протянул руку, чтобы убрать выбившийся локон с её лица, и нежно провёл большим пальцем по щеке. — Я знаю, мне жаль. Я должен был убедиться, что эти идиоты, которых Поттер называет загонщиками, получили должное наказание от Трюк и Макгонагалл, — сказал он и прижал большой палец к её губам. Она не смогла удержаться и нежно поцеловала его, и её кожа затрепетала от его резкого вдоха. Последовала напряжённая пауза, а затем… — К тому же я не думал, что ты захочешь видеть меня здесь... с твоими друзьями. Её сердце сжалось. — Драко… — Ты в порядке? — перебил он, его свирепый взгляд скользнул по её телу. — Меч Салазара, как же сильно я хочу наложить круцио на этих маленьких гриффиндорских придурков. — Драко, — осторожно проворчала она. — Это был несчастный случай… Он снова посмотрел на неё, и от стального блеска его глаз у неё перехватило дыхание. — Ты могла умереть, — почти прошипел он. — Прости меня за то, что я хотел немного отомстить ублюдкам, которые чуть не убили мою девушку. — Но этого не случилось, — сказала она, и её сердце затрепетало от собственнического блеска в его глазах, затем она протянула ему руку, чтобы он взял её, что он и сделал мгновенно. Она ободряюще сжала его ладонь. — Этого не случилось. Потому что ты спас меня. Ты почти поймал Снитч, но спас меня. Она сделала паузу и озорно улыбнулась ему. — Кто бы мог подумать, что ты можешь быть таким гриффиндорцем. Драко возмущённо фыркнул; его плечи напряглись, и он ощетинился. Он плотно сжал губы, словно от её слов у него во рту осталось что-то отвратительное и кислое, и отвёл взгляд, уставившись в пол. Её драматичный, раздражительный Дракон. Она снова сжала его руку, глядя на него сквозь ресницы. — Я серьёзно, — тихо сказала она. — Спасибо тебе, Драко. За то, что спас мне жизнь. Он закатил глаза, и его губы изогнулись в нежной улыбке, а раздражение растаяло. — Без проблем, Грейнджер, — протянул он. — В моём будущем будут десятки матчей по квиддичу, но я хочу только одну ведьму, и она достаточно незаменима. У неё перехватило дух, а рёбра протестующе запульсировали. Поморщившись, она крепко сжала его руку в своей. Его лицо побледнело, и он поспешил приблизиться, уронив палочку на пол, и его руки коснулись её груди. — Что случилось?.. Тебе нужно ещё одно обезболивающее зелье? — он оглянулся через плечо. — Помфри не очень-то разбирается в защите, я могу без проблем проникнуть в её кабинет. Она возмущённо ахнула и легонько шлёпнула его по руке. — Драко Малфой, ты не сделаешь ничего подобного. Ты староста. — Вот именно — это даёт мне особые привилегии. — Что ж, ты не станешь злоупотреблять этими привилегиями в моём присутствии. Он сдавленно фыркнул и насмешливо поджал губы. — Конечно, дорогая. Его рука поднялась, чтобы коснуться её щеки, кончики пальцев скользнули по её волосам. В мягком лунном свете она спокойно наблюдала за открытым, умиротворённым удивлением на его лице. Как будто он нуждался в физическом подтверждении того, что с ней на самом деле всё в порядке. Она достаточно незаменима. Её глаза расширились. В темноте было что-то забавное, словно она была пропитана сывороткой правды. Под её покровом чувствовался комфорт, который позволял делиться самыми сокровенными желаниями и секретами. Драко редко был так откровенен в своих чувствах. Значок покалывал кожу. — Драко, — прошептала она, — Я…я тоже хочу только одного волшебника. Его рука замерла. Он прерывисто выдохнул и наклонился, чтобы прижаться лбом к её лбу, осторожно, чтобы не коснуться её бинтов. — Прежде чем я опозорюсь, пожалуйста, скажи мне, что ты говоришь обо мне, — пробормотал он, и его рука коснулась её кудрей. Она криво улыбнулась, и их носы соприкоснулись. — Почему бы тебе не отправиться на охоту и не выяснить это? Он жарко рассмеялся ей в губы. — Ты не позволяешь мне принести тебе обезболивающее, но хочешь повеселиться с половиной грудной клетки? Она мысленно подсчитала, сколько времени прошло с момента приёма последней дозы. — На данный момент они, вероятно, просто сломаны. Драко простонал, проводя носом по линии её подбородка, а Гермиона тихо вздохнула, прикрыв глаза… — Ни за что, Грейнджер. Её глаза распахнулись, и она изумлённо уставилась на него, когда он откинулся назад, возвращаясь на край кровати. Она не смогла сдержать выпячивания нижней губы. Его глаза практически сверкали, даже когда он хихикал над ней. — Я спас тебе жизнь и не собираюсь убивать тебя, чёрт возьми, — он сделал паузу, чтобы подмигнуть ей. — У меня могут отобрать значок. Она сердито посмотрела на него и фыркнула, задрав подбородок к потолку. — Отлично. Но я всё равно хочу, чтобы ты обнял меня. Его рука, протянутая к ней, была единственным, что выдавало его идеально холодную маску небрежного безразличия. — О? — М-м-м. Если я позволю тебе уйти, никто не помешает тебе нарваться на всевозможные неприятности с Коутсом. — С кем? Она закатила глаза. — Придурок. — Ах. Ужасное имя. Гермиона сдержала фырканье и — скованными, неловкими движениями — подвинулась, чтобы освободить место рядом с собой. Она похлопала по простыням. Его взгляд вспыхнул, скользнув по её шее, губам, а затем и глазам. В выражении его лица было яростное желание, омрачённое озабоченной напряжённостью в уголках глаз. Она улыбнулась ему и сильнее похлопала по кровати. Он тяжело вздохнул, но его движения были нетерпеливыми, когда он ловко скользнул на свободное место рядом с ней. Помня о её бинтах, он осторожно положил руку чуть выше её бёдер. — Знаешь, то, чем мы сейчас занимаемся, является нарушением по меньшей мере десяти школьных правил, — сухо сказал он ей на ухо. Она замурлыкала от блаженного удовлетворения, поворачивая голову, чтобы нежно поцеловать его в подбородок. — Я староста. Я тоже пользуюсь особыми привилегиями. Он что-то пробормотал в ответ, но Гермиона уже погружалась в знакомую дремоту. Пьянящий аромат его одеколона проник в её сознание, его тепло ласкало её, как нежная колыбельная. Это было лучше любого зелья для сна без сновидений: она погрузилась в сонные размышления, прежде чем погрузиться в свои сны — сны о драконах, пирожных и кольцах с печатками, которые обещали вечность.··•··•··•··
Больничному крылу действительно нужно было приобрести приличные занавески. Резкий утренний солнечный свет обжигал веки, и она пошевелилась, пытаясь зарыться лицом в подушку. Рука, сжимающая её бёдра, заставила ледяную панику на мгновение пробежать по спине, прежде чем события прошлой ночи всплыли в её сознании. Она улыбнулась в подушку. Они никогда раньше не проводили ночь вместе. Обычно это были быстрые ласки в укромном уголке во время патруля, дерзкие поцелуи в пустом кабинете перед уроком, иногда страстные, нежные занятия любовью или грязный, отчаянный трах в Выручай-комнате — но даже тогда их обязанности разлучали их, отправляя обоих обратно в собственные спальни. До сегодняшнего утра она и не подозревала, как сильно жаждала этого — как ей хотелось видеть его каждое утро. Она повернула голову, вслепую ища его губы, ориентируясь на медленные, нежные выдохи его сонного дыхания. Вытянув шею, отяжелевшую ото сна, она наклонилась и проложила нежную дорожку поцелуев вверх по его шее, подбородку, а затем по губам. Её губы дрогнули от резкого вздоха. Возможно, ей удалось бы уговорить его отправиться на охоту прямо сейчас… Она замерла. Кровь застучала у неё в ушах от пронзительного осознания, от болезненного осознания того, что вздох раздался с угла кровати. Чёрт. Собрав всё мужество, которого требовал от неё её факультет, она медленно оглянулась через плечо. Гарри и Рон уставились на неё в ответ, их челюсти отвисли от ужаса; Рон вяло держал пирожное. Даже меч Гриффиндора не смог бы пробиться сквозь густую, удушающую тишину. Она облизнула губы и застенчиво улыбнулась своим друзьям. — Я разве не рассказывала об этом? Глаза Гарри, выпученные от ужаса, метались между ними, словно он не мог решить, кто из них шокировал его больше. Его брови дрогнули, и он нахмурился, губы плотно сжались. Гермионе пришлось подавить смешок — за эти годы она много раз видела это выражение на уроках Зельеварения. Щёки и шея Рона были цвета морской пены, а его нос сморщился от лёгкого отвращения, когда он уставился на лежащую в собственнически-защитном жесте руку на её бёдрах. Его глаза задумчиво заблестели, выражение лица затуманилось и стало ошеломлённым всего на несколько мгновений. Он с трудом сглотнул, словно подавляя рвоту… А затем моргнул и слабо пожал плечами. — Ладно, как скажешь. Но я ем это пирожное, — сказал он. Развернувшись, он направился к дверям, оставив Гарри с разинутым ртом смотреть на них двоих. В её животе вспыхнула железная ярость, и Гермиона вызывающе вздёрнула подбородок. — Ну? — спросила она, демонстративно опуская руку, чтобы переплести пальцы с рукой, лежащей у неё на бедре. Её рука почти горела под пристальным взглядом Гарри, а в груди вспыхнуло желание защищаться. Он наклонил голову, скривил рот, а потом тоже просто моргнул. — Увидимся после… обеда? — закончил Гарри, задумчиво взглянув на Драко. Облегчение окатило её прохладной волной, плечи расслабленно опустились на матрас. Она нетерпеливо кивнула. — После обеда, — пообещала она. Гарри поспешил уйти, и она услышала, как он торопливыми шагами догоняет Рона по коридору. Вырвался глубокий, прерывистый выдох, и она повернулась, чтобы взглянуть на умиротворённое лицо Драко. — Теперь ты можешь перестать притворяться спящим. Серые глаза распахнулись. На его губах появилась ухмылка. — Это было в интересах моего выживания. Весь этот ваш гриффиндорский рыцарский кодекс и всё такое, — сказал он, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать её в плечо. Она вздрогнула, и в низу её живота зародилось лёгкое трепетание от утренней хрипотцы в его голосе. Она определённо хотела продолжить просыпаться с Драко в одной постели, если он звучал так каждое утро. — Ты в порядке? — пробормотал он ей в плечо. Гермиона пошевелилась, чтобы понять. Рёбра всё ещё были под напряжением, возможно, если бы она двигалась слишком быстро, то почувствовала бы лёгкую боль, и она совершенно точно не сможет чихнуть ещё пару дней, но… — Да, я в порядке, — она наклонилась и поцеловала его в подбородок. — Всё благодаря тебе. Довольное урчание вырвалось из его груди, он убрал руку с её бедра, чтобы обхватить подбородок, и их губы соприкоснулись. Он проигнорировал её слабый протест по поводу утреннего дыхания, целуя с нежной страстью. Когда они поцеловались, между ними заискрилась магия, и она тихо застонала — мир вокруг перестал существовать. Он отстранился, чтобы провести губами по её подбородку, и её веки затрепетали, когда она почувствовала, как его ухмылка коснулась её чувствительной кожи. — Если ты не против, — он сделал паузу, чтобы прикусить губами мочку её уха, — ...думаю, теперь я готов к охоте.
