О смерти

Победа над тираном хоть и оказалась приятной, но с ходу дала Астротрейну понять нечто важное: их битва ещё не закончена. Тирания их мира ещё не была прекращена. Может быть, Мегатрон и не пал, но те создания, которые ему подчинялись, ещё нагрянут ради мести и попытки доказать, что они - те, кому необходимо подчиняться. Истинные правители, или нечто большее. Идеальные солдаты, которых Астротрейн боялся ровно так же, как и его. Поэтому, забрать то, что осталось от тирана, оказалось своеобразным долгом, дабы отсрочить нападение на ту вселенную, которая просто смогла его принять. Где его ценили и давали многое. Дали свободу, например. И уход оказался такой же большой ошибкой, которая привела к самым худшим последствиям. Тарн сумел его отыскать вместе с такими же солдатами, как и он сам. Они рвали трёхрежимника. Ранили его, разрывая всю обшивку, плавя его, заставив трансформироваться. Системы сбоили, он отряхивался, но это не спасало. Потери энергона слишком значительные, оптика отказывает. Одна и вовсе вышла из строя - положение слишком критичное. Части клинило, трансформироваться вышло только через боль. Последняя энергия была потрачена на открытие портала, чтобы просто вернуться назад. Всё перешло в аварийный режим. Он пытался вырулить полёт, но лишь свалился грузом на землю. Корпус горел. Ему больно. Где-то вдали слышатся крики. Оптимус зовёт Рэтчета. А где-то... Слышится хриплый смех, пропитанный надменностью. Дэд Энд. Смеётся с тяжёлого положения напарника, пока резко не замечает, что чужая оптика погасла полностью. На фейсплейте Астротрейна осталась лишь умиротворённая улыбка - он и правда был рад тому, что последним за его актив остался этот смех. Этот стантикон почти никогда не смеялся, а потому, такое и заставило его потратить последние силы на улыбку. Жаль, весь этот мир поглотила окончательно тьма. Искра погасла и меха к жизни уже не вернуть. Это был последний его путь, а проблемы будущего - не его забота. Все вокруг были в искреннем шоке - они знали, опасность вот-вот нагрянет. Оплакивать падшего в послевоенное время, тем более того, кто не из их мира, уже бессмысленно. И только Дэд Энд подошёл к лежавшему на земле корпусу, мягко касаясь его. Все разошлись, разбежались, полные трусы. Он теперь один. Осматривает все эти повреждения на обшивке, которая казалась прочнейшей и непробиваемой. Оглаживает шрамы, как старые, так и новые. Стирает с чужого манипулятора энергон и пробует его на вкус, слизывая с пальцев. Ну и дрянь, всё-таки, у Астротрейна в баках, хах. Тяжёлым грузом он просто сел рядом с деактивированным мехом, даже не ощущая, как влага прошлась по фейсплейту. Прозрачные слёзы, как мило. А давно ли он испытывал что-то кроме пустоты? Он снова потерял всё. Дэд Энд опустил шлем, сожалея о многом. — Знаешь, а ведь я никогда тебе ничего рассказывал о себе, хотя ты часто болтал о своем родном мире. И, Астротрейн. Мне даже как-то жаль, что я не решился похвастаться о том, на что были способны мы. Видел бы ты величие Менэйсора! Но... — он тяжело провентилировал, вскоре просто замолкая. В этом не было смысла - его уже никогда не услышат. Пришлось просто подниматься и уходить. Если он выживет - он просто уйдет как можно дальше от цивилизации и всё. К чему стараться жить в социуме, если он уже потерял абсолютно всё? — И всё же, пустоголовый, ты был лучшим...