Такая ночь

Пробило совсем только-что 12 ночи, девушка лет 30ти приподнялась с кровати и свесила ноги к полу. Комнату освещал лунный флёр. В воздухе витало таинство. Она даже засмотрелась как-то на это убранство, совершенно непривычное глазу дневного жителя. И хотя внутри неё было столько света, чтобы заметить то волшебство, которое недоступно глазу забывшегося в быту существа, оградившего себя от мысли и чувства, коим были упичканы улицы и автобусы. Но в самом истинном, Божественном смысле, она и была тьмой, которой противостояла всю жизнь. Бойкая, не робкая, наглая и извращённая, обезумевшая в своей образованности, оторвавшаяся от реальности, придумавшая себе свой мир, совершенно подвластный ей, в котором она способна менять людей и оттого всегда была оптимистом. По-женски смело и вольно она бралась и делала всё в своей жизни сама. Ей были чужды идеалы и святости, она курила и закашливалась на морозе так, что было чувство, будто больной туберкулёзом старик вселился в молодое тело. Она отводила курилку от себя, наклонялась вперёд и только на эти секунды прекращала говорить с человеком идущим рядом. Она смотрела в пустоту перед собой и видела только огни ламп, размытые и слепящие. Ей было плевать. Но вдруг воздух разрезает голос, вырывавший её из пут тьмы и заставлявший за пару секунд обдумать своё состояние, чтобы услышать в ответ: Знаешь, нормально..! Она была дерзкой и вспыльчивой, нежной и ласковой. Трепетно заботящейся и пламенно ограждающей. Если бы человек был явлением - она была бы гейзером. Тонко-направленной струёй из океана, вздымающейся красивым фонтаном из самой земной плоти, но несущейся с такой адской скоростью, что приблизившимся к нему волна подписывала смертный приговор, забирала под землю и раздрабливала о скалы. Она наощупь прошла к бутылке воды на кухне и жадно хлебнула. Отчего-то адски хотелось курить. Она окрыла форточку, что-то душило её. Села у окна и, закрыв глаза рукой, принялась затягиваться едкой дрянью. Сердце задрожало в приступе агонии. Глаза заболели и сосуды сжались так, будто хотели передушить глóтки сами себе. Она рухнула на стол и попыталась выровнять дыхание. Зашлась кашлем и резко поднялась, бросая айкос в сторону. Она схватилась руками за голову и ощутила как по щекам катятся слызы, а глаза продолжают истошно болеть. Дурадурадура Шептала она, ударяя кулаком по столу. Наконец успокаивая дыхание она прижимается к стене и отсчитывает пульс, помешанная, прижав пальцы к шее и загибая пальцы, так, будто каждый день находила необходимым сделать это. Знать. Контролировать. Понимать. Её смыслом жизни было знание. Её обречением было учиться и учить. Каждая потраченная зря секунда была властна над ней и её головой, она не имела права забыть, быть не точной.. не знать... Она не знала, она путалась, она слала к чертям, она хотела иметь право быть человеком а не ходячей энциклопедией. хотела. Но не могла Она хотела, чтобы кто-то, не такой, как её друзья, полюбил бы её и успокоил. Раздел её душу, оголил голову, проветрил мозг и заставил выдохнуть. Запеть как раньше, вдохновенно и легко, по-детски наивно и вольно. Несясь по сцене и бесчинствуя в своем задоре и безумии. Всё крепче она приближалась к состоянию той самой обезумевшей женщины средних лет, утратившей свой пыл, но не забыв свою дотошность. Она жила по чёткому расписанию и ненавидела когда кто-то нарушает её порядок. Причём сама часто забывала что-то или упускала из виду, ввиду своего вечного азарта. Любила своих друзей, создающих её личный круг почёта и ориентира. Но уже глубоко ненавидела своё положение запертой в клетке, но поющей о том, как ей вольно, птицы. Она набрала номер. - Слышишь меня? Её шепот скрипнул хрипотцой проснувшегося и покурившего существа. - Да я слышу.. Голос на том конце был чистым и светлым. Тá девушка улыбалась сквозь сон. - Правда красивая ночь? - Если вы так считаете, значит это так, я пока не успела этого ощутить. Она усмехнулась, а та самая ,,вам" зажмурилась, болезненно стиснув зубы в ухмылке, неумело пародирующей улыбку. - Поговори со мной, пожалуйста, я давно не слышала тебя. - Вы дома? - Да, я только проснулась, я.. - Что с вами - Я.. не знаю. - Вы не знаете? Она помолчала - Нет. Она прижала ладонь ко лбу, он был горячий, ей становилось дурно. - Я сейчас сознание потеряю, мне кажется.. - Вы пили воду? - Немного - Выпейте ещё и ложитесь, и не смейте шататься по дому. Скользя пó пóлу худыми и ледяными ногами она донесла себя до бутылки, опрокинула в себя примерно 10ть крупных глотков и вернулась к телефону. Собеседница только лишь слушала её дыхание, когда, обессилев и мысленно отрезав себе язык, перевязав его и возненавидев себя за всё, девушка шла по тёмной квартире к кровати. Теперь уже не плясали узоры на стенах. Но бесы мерещились по углам. - Дошла? Звуки донеслись эхом, пока тело падало на твёрдую поверхность. - Я скучаю по тебе. - И я по тебе. - Назови меня по имени. Она уткнулась в подушку и прислушалась. - Саша Чуть несмело, но до одури нежно прозвучало на том конце - Ещё - Саша.. - Ещё, - Чуть не сбиваясь на крик, моля, прошептала она, и та сжалилась. - Сашенька.. послушай, ты устала. Тебе нужно отдохнуть. Я знаю, тебя это всё достало, но это не должно тебя сбить, подрезать крылья, ни за что... -  У меня нет крыльев, у меня нет веры, у меня есть только принципы, это мерзко Продолжала скрипеть в сторону потолка она - Милая. - Дадада... Она схватила и сжала трубку руками, прижала к себе, и, зажмурив глаза, поджав к себе ноги слушала. - А сейчас накройся одеялом, укутайся, чтобы было тепло, убери подушку.. повернись на спину, отложи телефон и посмотри наверх. Так и сделала. Двигалась болезненно, тяжело, не невесомо, как было в последнюю их встречу. Тогда она хоть и уже была на пороге этой ямы, но была волшебно-лёгким и, граничащим с подростком в самом себе, существом. Она была легче своей собеседницы, элегантней и всегда смелей. Та же была тяжелее и угловатей, правдивей, честней, более кроткой, более прямой. Она была чище, несмотря на всю показную святость и красивость, лёгкость и элегантность старшей. Теперь же они совсем изменились. Никто из них не знал как говорить друг с другом, поэтому подбирали слова под чувства, звуки дыхания, под мысли и не пользуясь разумом. В сердце старшей кипела кровь, она смотрела в потолок, а видела только глаза, следящие за ней с неба. - Я хочу увидеть тебя. Сорвалось с её губ и девушка сцепила руки на груди, прячась за ними и обнимая себя. - Я тоже этого хочу. - В каком смысле? - Я хочу увидеть себя, которая говорит с тобой и смотрит в твои глаза. - Она тяжело вздохнула и окончательно проснулась, вырисовывая на занавеске образ лика некогда возлюбленной. А может и ныне... - Да к чёрту это всё, я просто наконец-то хочу быть с тобой, просто, я... - Подожди.. не спеши, не кричи, не плачь, не смей. Завтра я к тебе приеду. - А я дам тебе адрес. - прошептала она чуть уверенней, чем могла последние 10 минут. - Говори и ложись спать. Она медленно произнесла номер своего дома, подъезд, квартиру и код от домофона, верила, что всё было записано на подкорке и тогда глаза начали слипаться. - Утро вечера мудренее, любовь моя. Свет произнёс последние слова, послышался робкий звук поцелуя и бесконечная раздирающая душу тишина, орущая и оглушительная. Сердце снова зашлось в агонии, девушка зажмурилась и прижалась всем телом к поверхности постели. Она верила. Снова верила. Помимо лучей солнце, коснувшихся подушки, девушку заставил продрать глаза и протяжный ор дверного звонка. Этот вопль разнёсся эхом по дому и так всполошил ещё спящее сердце девушки, что это заставило её боязливо осмотреть свою же комнату, ища подмоги. Она так перепугалась, что, как только сознания коснулся образ ночной собеседницы и последнее обещание, она выпрыгнула из своего сна, сорвалась с места и побежала к двери. Распахнув её, она чуть не расплакалась, столкнувшись с теми самыми глазами, увидев эти черты лица и потрясающе красивую, уже взрослую и статную женщину, которой она заменила бы всех. И разрыдалась. Она бросилась ей на шею, а та лишь улыбнулась и прижала её к себе, утыкаясь носом в такие же короткие, как прежде, волосы. Она ничуть не кротко, а властно и спокойно подтолкнула её вперёд, другой рукой закрыла дверь и, ни на секунду не отпуская талию девушки, не ослабляла хвата и не давала повода усомниться в том, что ,,нужна". Оперевшись о закрытую дверь спиной она наконец выдохнула и двумя руками проглаживая спину и плечо крепко девушки крепко обняла её, совершенно расклеившуюся, нежную и прекрасную, висящую всем телом на её плече. - Дай я на тебя посмотрю, пожалуйста. Прошептала она и приподняла голову старшей, та прильнула щекой к её ладони и закрыла глаза, пока младшая детально рассматривала её лицо и волосы. - Впервые тебя вижу такой.. - Какой? Немного расстерянно уточнила она и открыла глаза, теми самыми безумными и огромными серыми глазами впившись в неё. - Честной - Ты думаешь я всегда была... - Я никогда не видела тебя без масок, без харизмы, одежды и украшений, загруженности, планов... ты сейчас очень простая и чистая, ты понимаешь о чём я? Глаза девушки наполнились слезами. - Ты правда так думаешь? Младшая подняла руку и мягко касаясь верхушечек острых скул пальцем, вытерла влагу и приобняла девушку. - Разумеется, я не вру. И ты не врала, просто в разные моменты ты разная, понимаешь.. - Да... и я нрав... - Да.. нравишься и такой, любой. Всегда.. Она прошептала это так нежно и тихо, что у девушки по спине побежали мурашки и она вздрогнула. Младшая спустила на пол свою сумку и полами кардигана обняла старшую. Было начало весны, отчего-то сильно потеплело и первым, что захотелось надеть утренней путнице был кардиган, чёрный и длинный. По улице никто в такой час не бродил, ей нужно было проехать через всю москву, без малого полтора часа в метро, чтобы добраться до дома старшей. Ей было плевать, она любила её, ну а она любила весну. И наконец эта погода не вызывала приступ такихардии и ощущения летающих военных самолётов, наконец-то младшая видела в небе солнце и облака, в лужах видела свет от солнца, в деревьях новую жизнь, а в ветре слышала слова: ,,это время когда всё встаёт на свои места, когда начинаешь понимать..." Сама же она была вечным любителем осени. Родилась тогда и душа там-же и осталась, безвылазно трепеща от этого осеннего спокойствия и равновесия (предвещающего для некоторых конец года или жизни, но для неё синонимичное с блаженством). Когда отмеряют жизнь по годовому циклу всегда говорят. Зима - смерть, весна - рождение, лето - юность, осень - зрелость. В свои подростковые годы младшая уже понимала, что зрелость это её пристанище. Для старшей же им было то самое рождение, близость к юности, беззаботности и свету. В этом они были чуть ли не противоположны, но до одури одинаковы. Обняв за голову полураздетую женщину, гостья посадила её на банкетку и положила руки на колени, та сразу же накрыла их своими и взяла пальцами, наклоняясь ближе. - Ты в порядке? Чуть потянувшись вверх спросила младшая погладив её по ноге. Старшая только кивнула и снова уткнулась в её шею носом. - Тебя так долго не было, я как будто жила в вечность зиме. Мы познакомились летом, стали ближе только зимой, а сейчас снова зима кончилась, а мы всё ещё там... - Нет... мы уже здесь, слышишь.. Она обняла её шею руками и прижала к своей груди, положила голову нá спúну и прислушалась к стуку сердец и синхронным вздыманиям грудных клеток. Они слились в едином вздохе и только сердца колотились перебивая друг друга.