Больше не один

Горячий душ – отличный способ успокоиться. Ты стоишь под водой, мышцы постепенно расслабляются, мысли затихают, разум погружается в сладкий полусон. Мягкая мочалочка, бархатом проходится по телу. Гель для душа пахнет так приятно. Ваниль?.. Или, может быть, апельсин?.. И вот от геля осталась горка пены около слива, мочалка повисла на кране, как в петле. Сон прошёл, а на его место вернулся уродливый клубок из тревожных мыслей. Но ты продолжаешь стоять под горячей водой. Температура неумолимо ползёт вверх, кожа покраснела и будто горит. Боли нет. Нет ничего, кроме, когда-то богатого, внутреннего мира, обащающегося в руины на глазах у создателя и обладателя. Ещё чуть чуть и ты опускаешься на пол под жгучим натиском. Сначала на колени, потом на зад, обхватывая ножки руками, прислонишься к стене... И вот ты уже лежишь на полу, вперив взгляд в плитку. На глазах то ли слёзы, то ли материальная оболочка расплавилась и утекает в канализацию к остаткам самооценки. *** Андрей Кузьмин стоит под душем уже сорок минут. Свежие порезы на правом плече горят от соприкосновения с водой. На левой руке уже нет живого места, так что можно было без лишних угрызений совести переходить на ведущую. Целый год не случалось этих поганых срывов. Живёшь себе радуешься всему подряд, вдруг провал в памяти, и вот лучший друг обнимет твоё полуживое тело, опять провал. Вся правая рука аккуратно перевязана. Пара маленьких ладоней покоится на Андреевой груди, а голова их обладателя уткнулась в чужую шею. На светлую макушку стекают большие и горькие мужские слёзы. Медь аккуратно придерживает Даню чтобы тот не упал с узкого дивана. В голове резко всплывают обстоятельства их "сближения". Дня, когда между Андреем и Sin'ом образовалась особенная связь, не похожая на дружбу. Скорее это была взаимная обязаннось... В московской двушке на полу, между шкафом и кроватью, свернувшись калачиком, лежит щуплый юноша. Так молод, а не просыхает уже вторую неделю. Карьера рэпера и батловика не подразумевает здоровый образ жизни. Тексты, тексты, тексты... Надо написать что-то такое, от чего у судей глаза на лоб полезут, а оппонент расплачется! Как не старайся, на выходе получается серенький текст, который покроет любая бабка-фристайлер с Альцгеймером. Сука... Когда у человека нет таланта, но есть желание заниматься чем-то он либо обсирается и тренируется, либо смаккует свою ничтожность наблюдая за успехами других. Даня Коробов ака Алис Sin фантастическим образом объединил в себе оба варианта. Гнул спину над текстами и тихо скулил с банкой пива в руке под батл двух действительно сильных мц. В тот злополучный день он проиграл Лёхе Медь. Проиграл лучшему другу, с которым, если бы не таблица, пошёл только на комплиментарку. Из-за этого они повздорили в баре, и Андрей, ещё не вышедший из образа, притянул Даню за военный жетон на шее и настолько грубо послал на хер, что ничего тому не оставалось, кроме как реально пойти. И парень, как подстреленый, выбежал из бара, подавляя в себе истошный крик. Через пару дней, уже в Москве, Даня сидел у себя и смотрел свой батл с Андреем. Возникло неприятное чувство: "а здесь я мог так сказать... а тут по другому надо было зарифмовать...". Методично Sin записывал каждый свой косяк. Получилось три странички. На одну больше чем в прошлый раз! Начало подташнивать. Алис оглянулся. В спальне, а впрочем и в остальной квартире, жуткий срач. Задёрнутые шторы, разбросанные шмотки и банки из под пива. В голове что-то щёлкает и Даня медленно обходит свой дом. Грязища... Вернувшись в спальню, парень удостовериваеривается в том, что он просто не создан для рэпа, что должен был и дальше учиться на программиста. Хочется плакать... Пиво не помогает, переходить на что-то потяжелее — страшно. Хочется кричать... Зазвонил телефон. Даня молил всех известных ему богов, чтобы это был не Андрей, обида на него до сих пор осталась. Но никто не услышал Sin'a. На экране сиял знакомый, по-дурацки подписанный номер. Громкий рингтон давил на уши, но Алис не брал трубку. – Пусть сначала помучается, подозванивается, даже если звонит для галочки. В квартире повисла мёртвая тишина. Как только позвонили второй раз. На глазах Дани выступили слёзы. – Реально дозванивается? Под попсовую американскую песенку он сжался на полу, выплёскивая наружу всё, что так долго держал в себе. Звонок снова стих. Трясущимися рукам Алис схватил телефон, как тут на него опять позвонили. Тот же номер, та же песня. Не успокаиваясь, юноша сразу поднял трубку. На другом конце искренне извинялся Андрей. Ненадолго затихнув он услышал отрывистое дыхание. – Могу я приехать к тебе? – Блять, нет! Не надо... Даня очень хотел увидеться с другом, выговориться, но ведь как только Андрейка-чистюля переступит порог квартиры, увидит мусор, узнает про его алкогольную зависимость — сразу сбежит, как от прокажённого. – Да мне похуй, ёпта! Медь ясно дал понять, что спросил просто так. *** Лёха испугался, когда увидел друга на пороге. Бледный, волосы растрёпаны, глаза покраснели. Игнорируя любые вопросы по типу "Зачем ты пришёл?" Андрей прошёл за Sin'ом в комнату. Они сели на кровать и долго молчали, глядя друг на друга. – Мне очень жаль, что я накричал на тебя. Скажи, пожалуйста, что с тобой? Ты не выходишь на связь, не отвечаешь в вк. И вообще в сети был последний раз дня три назад! Я реально за тебя переживаю, – наконец выдал Медь, на что Алис поник ещё сильнее. – Я с пользой провёл это время, занимаясь самоанализом. Дело в том, что мне не дано быть батл рэпером. Всё, что я создаю – серое и абсолютно не по теме! Меня носит из стороны в сторону, таким образом на что-то дельное не остаётся места. По большому счету мои текста – это графоманское дрочево, которое не должно было увидеть свет. Возвращайся-ка домой, Андрюх, тебе на всю эту грязь неприятно смотреть, а тут ещё и я под боком ною. Тут-то могло всё и кончится, как думал Sin, но почувствовав руки на своих плечах, удивлённо открыл глаза. –Вот тут ты неправ. Ты прошёл на Фреш Блад, а желающих попасть на такой крупный ивент была тьма! И из всех быдланов с окраин страны и вчерашних школьников с девственными усиками, Рестор выбрал именно тебя. – Ага, поугарать над мальчиком-пираньей. – Да я не про это. Мне вот нравится твоя улыбка, – Андрей резко понял, что ударил по больному, и послешил загладить вину. – Хах, то есть на батле, ты их просто так кривым забором обозвал? На кишках моих повесить грозился... – А ты свои раунды видел? Я в шоке, что ты третий раз вискарём не облился! Второе не аккуратное слово и Алис потупил взгляд. Он понимал, что Sin и Медь – сценические образы, постепенно уничтожают своих создателей. Нельзя сердиться на друга, если за него говорит кто-то другой. К глазам стали снова поступать слёзы. Даня поднял взгляд на друга. – Наши детища поедают нас изнутри. Мы их рабы, делаем всё что они хотят. Мой медленно убивает себя, твой зажигает ненависть ко всему живому. –Хватит с тебя пессимизма, – Андрей обнял друга. У Дани пропали силы продолжать свою тираду. Его гладили по спине. Язык всё хуже слушался хозяина, отчего становилось горько. Парень затих. Хотелось спать. Укутаться в чужое тепло и не просыпаться пару дней точно. Алис, не долго думая, повалил друга на спину. – Раньше никто не говорил в адрес моих зубов хоть что-нибудь доброе... Спасибо тебе, – парень широко и искренне улыбнулся, поражая Андрея в самое сердце. Первые пару секунд, когда Медь прижали к матрасу, а Даня стоял подле на коленях и сжимал его ладонь в своих, в животе вдруг появилось приятное покалывание, но тут же исчезло. Без стеснения они лежали невероятно близко и долго говорили обо всём подряд, изредка лишь соприкасаясь руками. *** Всё встало на круги своя. Даня и Андрей снова проводят много времени вместе, пишут текстики, гуляют, пьют чай... и только. Иногда зависают друг у друга по нескольку дней. Чаще у второго, ведь дома имеется игровая приставка. Друзья сидят дома и в два джойстика проходят Диабло. Им осталось только зачистить до конца нынешнюю локацию, и можно будет ехать к Дане на хату. Вместе они будит писать текст на следующий батл Андрея против Букера. – Да куда ,ты, шароёбище косорылое, лезешь? Я говорил "не прыгай, распидорасит"! Распидорасило?! – Распидорасило. И чо?! –Тебе в руки насрать, чтобы джойстик к ним присох и ты, блять, мог только тренироватся?! Или по хорошему, отца в этой шалаве слушать будешь?! – Хуй соси, бушлатчик обрыганный, нормально объяснять не умеешь! Их диалоги во время игры полны злости и ненависти друг к другу, но в действительности это особый язык, постепенно формирующийся у всех долго взаимодействующих людей, за взаимными оскорблениями и матами которого скрываются самые нежные чувства. Даня отложил контроллер и судорожно схватился за телефон. После пары секунд пролистывания нн чата он закатил глаза: – Отлично... Шалава с универа всё таки вспомнила про встречу. – Встречу? – Ага, две недели назад появилась из ниоткуда и такая: "А ты ничего такой, го увидимся". Я по началу обрадовался, но потом понял, что это рзводняк, и перенёс встречу... На сегодня, блять. – И ты пойдёшь? – Ну да, а то невежливо как-то. Это максимум на два с половиной часа. Когда эта сука увидит меня, то отпадёт всякое желание продолжать со мной общение. Ты сейчас как, останешься, а потом у меня на хате встретимся? Если что можешь прямо сейчас ехать, а я подтянусь. – У-у, сука, все планы рушит! Тогда расходимся, ты к своей страпонессе, а я отжимать твою хату. *** Квартира у Дани маленькая, но очень уютная. Почти ко всем вещам в ней у Андрея привязаны приятные воспоминания. Вот здесь они снимали "наМЕДЬни", тогда подписчики удивились, что обстановка поменялась, и стали строить теории. Вот здесь они хавали хрючево, которое приготовили вместе, пока обсуждали мигрантов, Фейса, теории заговора. А вот здесь... здесь друг повалил его на кровать и, крепко сжав ладонь что-то говорил. Андрей плохо запомнил слова Sin'a Кажется про зубы?.. Зато в память врезалась искренняя улыбка Дани. Клыки верхние у него торчат. Из-за них верхняя губа изогнута, как у кота. Да и с нижними какая-то беда просто. *** Андрей лежит на кровати в пустой квартире. Его глаза закрыты и он представляет, как над ним опять стоит Алис. Весь щуплый и маленький, смотрит на Лёху, как щенок, снова держит его за руку, снова что-то говорит. Слышно даже шепелявый голос Дани, произносящий имя Меди. Внутри нарастает то же приятное покалывание, что и в прошлый раз. Но только оно не счезло, а переросло в чувство тревоги. Sin, созданный Андреем, наклоняется ближе, прерывисто дишит в ухо, утыкается носом в крепкую шею. Всё это так реалистично, что в моменте напуганный нетипичным поведением друга, вскакивает на постели, и обнаруживает себя в том же гордом одиночестве, но покасневшим и потрёпанным. В голове складывается пазл. На батле... да пожалуй, на батле, когда Алис читал свои раунды, корчил из себя сумасшедшего, Лёха смотрел на друга не отрываясь. После батла тянул его за жетон на себя, сокращая дистанцию. Хотелось бы ещё ближе, но это уже пидорство. Обнимает и успокаивает истерикующего Даню, чувствует чужие прикосновения, от напряги кусает щёку до мяса. Лежит под Sin'ом, в животе появляются бабочки. И сейчас, бесконтрольная фантазия, взволновала кровь. От одной мысли о Дане сердце, почему-то, начинает биться быстрее. –Блять, я что... петушара? – Риторический вопрос разлетелся по квартире. Признавать, что ты стал тем, кого чморил много лет очень не хотелось. –Бля-ять, я, похоже, стал пидорасом!.. – Неприятное известие уничтожило, ранее хорошее, настроение. Заболела голова, перед глазами всё размылилиось, сердце стало бешено колотиться, а тело тереть плохо слушалось хозяина. Это могло значит только одно – Дисморфофобия вернулась спустя целый год ремиссии. Последние что Андрей запомнил – его силуэт с чем-то блестящим в отражении зеркала. *** – Андрей! Бро, ты спишь? Эта девка поступила так как мы и предсказывали. Да ты где воо-обще-е! – Даня зашёл в ванную и увидел друга с изрезанной с лоскуты правой рукой. Кровь аккуратно стекает в слив. Всё сделанно чисто и красиво, ведь не в первый раз Медь калечит себя. На левой руке уже нет живого места, так что можно было без лишних угрызений совести переходить на ведущую. Андрей неотрывно смотрит в стену остекленевшими глазами и не реагирует на слова. Он "оживает" ненадолго, когда его, полуживого, обнимает и прижимает к себе Даня. Снова провал в памяти. Окончательно Медь приходит в себя уже сидя на диване с аккуратно перевязанной рукой. Пара маленьких ладоней покоится на Андреевой груди, а голова их обладателя уткнулась в чужую шею (всё как и "мечтал"). Лёха аккуратно придерживает Даню, чтобы тот не упал с узкого дивана. Алис безмолвен, только комкает серую майку тонкими руками. На его светлую макушку стекают большие и горькие мужские слёзы. – Ну почему, почему ты опять это сделал? – Ответа не последовало. – Я очень волнуюсь и не хочу потерять тебя, ты же знаешь! – Снова молчание. – Теперь я буду всегда рядом. – Я противен себе. – Почему? Ты же нормальный красивый человек! – Я полюбил. – Это разве нехорошо? –Очень. Даня был рад за друга, но отдавать его на растерзание интрижке на пару недель не хотел. Когда они разойдутся, Лёха, не дай бог, начнёт винить в этом себя, и точно вскроется. Терять друга навсегда Sin не хотел ещё сильней. Порой Медь доставал его со своими тёлочками. Столько времени, что можно было провести куда интересней, чем в ресторанах и парках, было потрачено на мимолётное счастье. Вот бы навсегда срастись с Андреем. Ведь только рядом с ним не было страшно за будущее, только рядом с ним появлялась улыбка на лице и её не хотелось бы закрыть рукой. – Я ведь полюбил тебя, Дань, – ого, а это именно то, о чём только что последний думал. Sin поднял лицо на Андрея. В широко открытых глазах глаза читалось смятение. Но ничего не последовало. Глаза Меди начали вновь стеклененеть, разум стало замораживать туманом. В моменте всё сняло, как рукой, когда Лёха почувствовал поцелуй в уголке губ. – Мысли мои читаешь... *** Андрей Кузьмин стоит по душем уже сорок минут. Свежие порезы на правом плече горят от соприкосновения с водой. На левой руке уже нет живого места, так что можно было без лишних угрызений совести переходить на ведущую. Целый год не случалось этих поганых срывов. Чем же отличается конец от начала? Да тем, что Андрей теперь не один. Тем, что он свыкся со своим недугом. И, наконец, тем, что рядом с Даней он несгибаем ни перед чем.