Забота

      — Scutum aetheris, umbra firma est!       Энергия Присутствия вздрогнула, пробежалась по ладоням едва ощутимым разрядом и тут же растворилась, будто её и не было. Нова сжала зубы. Тридцатый раз за вечер — и всё впустую. Заклинание требовало какого-то нечеловеческого уровня концентрации, а у неё не получалось даже минуту удержать поток. Магический щит должен был укрыть её с головой, а не соскальзывать с рук, как шелковая ткань.       Нова снова выпрямилась, потёрла лицо ладонями и уставилась на свечу перед собой. Пламя колыхнулось, отбрасывая тени на стены. Старинные часы в комнате пробили полночь.       — Ладно, ещё раз, — пробормотала она и, сцепив пальцы, попыталась сосредоточиться, но после этого сразу же вскочила на ноги. Всё же стоило немного отвлечься.       Нова подошла к окну, распахнула створку и вдохнула ночной воздух. В комнате было душно от долгих попыток сосредоточиться, а здесь, снаружи, пахло прохладой, влажной землёй и соснами.       Лес простирался тёмной стеной, чернея в лунном свете. Ветви деревьев едва шевелились от редкого ветерка, отбрасывая призрачные тени на землю. Где-то вдалеке ухнула сова, и через мгновение всё снова застыло в звенящей тишине.       В попытках развить свои способности Нова стремилась уйти далеко вперёд. Похвалы окружающих не вызывали улыбку, а лишь добавляли тяжести к грузу долга на плечах.       Она должна быть лучше. Не разочаровать, помочь всем. Заслужить доверие. Быть полезной.       И она тренировалась. Изучала старинные книги, всё, что попадалось ей в Гнезде. Пыталась разобраться в сложных магических формулах, заклинаниях, от которых можно было сломать язык. Что-то получалось, что-то нет, порой приходилось прибегать к настойкам — ведьму регулярно схлопывало.       Хлопок был отвратительным состоянием. Будто тебя переехал поезд, не меньше: кости ломило, мышцы сводило судорогами, каждое движение отзывалось тупой, вязкой болью. В желудке всё переворачивалось, мир плыл перед глазами, а спазмы в горле заставляли согнуться пополам, борясь с тошнотой. Иногда Нова успевала добраться до настойки, иногда такой возможности не было. Но даже если зелье снимало остроту симптомов, порой на восстановление уходили часы.       Но зелья не были панацеей, как минимум потому что их нужно было откуда-то брать. Слишком часто наведываться к Хорхе нельзя: это вызвало бы подозрение, а воровать… Однажды «попалась», во второй раз не хотелось бы злоупотреблять доверием обитателей Гнезда. Да и нельзя было пить настойки слишком часто — организм привыкает быстро, и без них становится только хуже. Поэтому она старалась не злоупотреблять, научиться справляться само́й. Но в моменты, когда хлопок сбивал её с ног и каждое движение отзывалось тяжестью, а содержимое желудка стремилось наружу, удержаться было сложно.       Никто не знал, как усердно она тренировалась. И чудом ей удавалось оставаться незамеченной, скрывая побочные эффекты от окружающих.       Ночами девушка забиралась на крышу Гнезда, где её не могли заметить. Ветер трепал волосы, холод проникал под одежду, но здесь она имела возможность без страха ошибаться. Она рисовала в воздухе магические символы, пробовала новые комбинации заклинаний, от которых ныло в висках. Иногда всё рушилось, магия вырывалась из-под контроля, её резко бросало в жар, и Нова едва успевала схватиться за край крыши, чтобы не упасть от слабости.       Когда было слишком холодно, ловчая запиралась у себя в комнате. Гасила свет, раскладывала книги на полу, изучала старинные формулы, пытаясь понять их логику. Порой слова сливались в сплошной поток, а руны перед глазами начинали плясать — признаки надвигающегося хлопка. Тогда приходилось останавливаться.       Никто не подозревал, как много сил она тратит. Однако Нова не просила помощи, хоть и знала, что непременно получила бы всё внимание и поддержку.       Но она должна была справиться сама.       Во Франции, в поместье Люсьена, тренировки пришлось сократить. Перед ними стояла другая задача, требующая внимания и сил, и изучение магии отошло на второй план. Теперь важнее было не совершенствование навыков, а выживание, анализ, поиск решений.       К тому же здесь, в тихих коридорах поместья, скрываться было сложнее. В Гнезде, среди постоянного движения и суеты, её занятия терялись в общем хаосе, никто не обращал внимания на девушку, зачитывающуюся книгами или исчезающую в уединённых уголках убежища. Здесь же каждая мелочь казалась заметной. Пространство было ограниченным, несмотря на размеры особняка, а стены словно впитывали любые звуки и движения. Кто-то всегда был рядом, даже если не стоял у неё за спиной. А выбираться в лес она не решалась. Нова не знала этих мест, и рисковать собой было бы безрассудством, рисковать миссией — непростительной ошибкой.       Ещё сложнее стало, как только она и Шен открылись друг другу. Теперь он был рядом слишком часто. Видел её усталость, ловил её взгляды, подмечал то, что раньше мог бы пропустить. Если до этого он просто присматривался, то теперь стал ещё внимательнее, словно чувствовал, что она что-то недоговаривает. И скрывать это с каждым днём становилось сложнее.       А сегодня Шена не было в доме, и Нова решилась попробовать нечто большее. Время уходило, а она не двигалась вперёд. Простые заклинания уже не давали нужной нагрузки, а без практики её знания оставались бесполезными.       Захлопнув окно, Нова зажгла ещё одну свечу, села на пол и ещё раз взглянула в книгу и свои записи. Заклинание было сложным, требовало точности, полной сосредоточенности. Нужно было повторить.       — Scutum aetheris, umbra firma est!       Она закрыла глаза, ощутила, как внутри поднимается поток магии, как воздух вокруг словно сгустился, пропитанный её силой. Получилось.       На секунду ей показалось, что всё идёт хорошо.       А затем её накрыло.       Разряд боли пронзил тело, будто её ударило током. Лёгкие сжались, воздух вышибло из груди, и Нова осела на пол. Голова гудела, в висках стучало, будто кто-то с силой бил прямо внутри её черепа. Тошнота подкатила к горлу, мышцы сковало судорогой. Ведьма попыталась двинуться, но руки не слушались.       Настойки рядом тоже не было.       Проклятье.       В глазах двоилось, мир плыл, а сил не оставалось даже на то, чтобы позвать на помощь. Она сжалась, пытаясь переждать, но боль не утихала, а только нарастала, накатывая волнами.       И вдруг дверь неожиданно распахнулась. Без стука.       В проёме стоял Шен в своём неизменном длинном пальто, и его тёмный силуэт на фоне света из коридора казался ещё выше, ещё внушительнее.       Он оглядел комнату, на секунду застыл, быстро сориентировавшись, тут же подбежал к ней, присев на корточки.       — Чёрт, Нова, — в его голосе было слишком много тревоги. — Что ты сделала?       Она не успела ничего ответить — даже говорить было слишком трудно.       И только когда Шен повернул голову, она увидела, как из-за его плеча выглянул её фамильяр — маленький горностай. Он моргнул своими глазками-бусинами, поводил носом и, убедившись, что его работа выполнена, юркнул обратно в коридор.       Шен не стал терять времени. Он обхватил её за плечи, помогая сесть, но это только ухудшило ситуацию — резкое движение вызвало новый приступ тошноты.       — Тише, — он легко подхватил её на руки. — Держись.       Нова даже не пыталась протестовать. Её знобило, желудок сжимался в болезненных спазмах, тело казалось чужим.       Он перенес её в ванную и осторожно опустил на колени перед туалетом, но этого было недостаточно. Нова судорожно вдохнула, и её вырвало.       Шен мгновенно оказался рядом, опустился на колено и убрал волосы с её лица, придерживая их так, чтобы не запачкать.       — Всё в порядке, — тихо сказал он, но девушку снова скрутило в приступе, от запаха тошнота усилилась. Его крепкие пальцы на затылке удерживали её волосы, позволяя сосредоточиться только на собственном состоянии.       Когда рвота, наконец, прекратилась, Нова обессиленно привалилась к стене, тяжело дыша. Её всю трясло, руки дрожали так, что она едва могла опереться на них.       Шен потянулся к раковине, пустил холодную воду и смочил небольшое полотенце, найденное тут же на полках. Он свернул ткань и аккуратно провёл им по её лбу, вискам, затем опустился ниже, промакивая её лицо, помогая прийти в себя.       — Вот так, — он осторожно провёл им по её лбу.       Нова зажмурилась, стараясь сглотнуть, но пересохшее горло протестовало. Её передёрнуло от слабости, но она уже знала, что легче станет совсем скоро.       Шен не спрашивал, что случилось. Пока что. Но она чувствовала его взгляд — тяжёлый, внимательный. И знала, что беседа её ждёт, как только она сможет говорить.       — Тебе лучше? — через несколько минут он всё же задал вопрос, позволив ей продышаться. Его голос был низким, ровным, но в нём явно слышалась напряжённость. Шен не любил чувствовать себя беспомощным, а сейчас именно так и было. Он мог помочь ей сесть, подержать её волосы, дать воды, но не мог взять эту слабость на себя и разделить её боль.       Нова кивнула, хотя знала, что выглядит ужасно. Её всё ещё трясло, желудок скручивало от пустоты, но приступ прошёл, и это было уже чем-то.       — Тебе нужно лечь, — сказал он, помогая ей подняться.       Она не стала спорить. Шен довёл её до спальни, усадил на кровать, устроив на подушках, и лишь потом убрал руки, словно до последнего не был уверен, что она не свалится.       Нова закрыла глаза, стараясь унять дрожь.       Шен ненадолго исчез, а когда вернулся, протянул ей стакан воды.       — Медленно, — предупредил он.       Вода была прохладной, освежающей. Она слабо кивнула и сделала пару осторожных глотков, горло всё ещё жгло.       Только после этого Шен сел рядом, опершись локтями о колени.       — Теперь рассказывай, — его голос был спокоен, но в нём слышалась та особенная твёрдость, от которой нельзя было отвертеться.       Нова закусила губу, отвела взгляд.       — Я просто немного переборщила.       Шен выдохнул, потерев ладонью лицо.       — Немного? — он пристально посмотрел на неё. — Нова, я нашёл тебя в ужасном состоянии. Одну. Какого чёрта ты вообще пыталась сделать?       Она молчала.       Чернокнижник провёл рукой по волосам, явно сдерживаясь, чтобы не сорваться и не повысить тон.       — Я не думала, что схлопнет так сильно, — выдохнула она, пытаясь оправдаться, — Я… Я практиковалась, хотела быть готовой. Я знаю, что нас ждёт, и заниматься одной лишь разгадкой тайны недостаточно.       Шен смотрел на неё долго, пристально.       Нове больше нечего было сказать в своё оправдание. В груди сжималось странное, неприятное чувство — не вина, но что-то близкое. Привычка справляться одной въелась в неё слишком глубоко, и даже сейчас, когда Шен говорил простые, очевидные вещи, ей было сложно их принять.       Он вздохнул и провёл ладонью по её волосам, чуть приглаживая выбившиеся пряди.       — Об остальном расскажешь мне утром, — сказал он мягче, поняв, что сейчас ей может стать лишь хуже, — А я подожду, пока ты уснёшь, и вновь уйду, надо закончить дело.       Нова кивнула, чувствуя, как усталость накатывает с новой силой. Её тело было тяжёлым, голова гудела, и спорить не хотелось.       Шен помог ей сменить положение тела. Она сначала устроилась на спине, но, когда он, сняв пальто и ботинки, сел рядом с ней, оперевшись о подушки и выпрямив ноги на покрывале, невольно потянулась к нему. Мужчина чуть замер, когда она, колеблясь, осторожно положила голову ему на колени.       — Горе ты моё, — выдохнул он с тихой усмешкой.       Нова слабо дёрнула уголком губ, но не открыла глаз. Шен не сказал больше ни слова, только медленно провёл пальцами по её волосам, запутался в прядях, мягко разглаживая их.       Она уже почти провалилась в сон, когда почувствовала, как он наклонился и коснулся губами её затылка — едва ощутимо, почти невесомо. Тёплая волна разлилась внутри, и она, не раздумывая, подалась ближе.       Шен снова вздохнул, но не отстранился.       — Спи, — тихо сказал он.       И Нова уснула.       А он ещё долго сидел в ночной тишине, следя за тем, как догорают свечи, оставленные Новой. Пламя мерцало, отбрасывая тени на стены, потрескивало, будто перешёптываясь между собой. Нова дышала ровно, глубоко, но даже во сне её пальцы не разжимали край его рубашки. Она выглядела усталой — слишком усталой, даже сейчас, когда, наконец, отключилась. Тени под глазами, напряжённые линии губ, едва заметное подёргивание рук во сне.       Да, состояние не страшное, к утру пройдёт… Но всё это было глупо. Её упрямство, её желание тащить всё на себе, её стремление идти вперёд, даже когда ноги подкашиваются. Хотя и какой смысл обвинять её в том, что сама судьба выбрала для неё столь сложный путь — наперекор прошлому, сквозь барьеры веры, семьи и долга, к неопределённому и туманному будущему. Нова лишь делала то, что считала правильным, он бы поступил точно так же.       Шен провёл ладонью по лицу, убирая усталость, и потёр шею. Всё тело затекло, но вставать не хотелось.       Вместо этого он просто чуть сильнее сжал её плечо — не чтобы разбудить, а скорее убеждаясь, что девушка спит довольно крепко, и заклинанием погасил свечи, погружая комнату в темноту. Только после этого позволил себе прикрыть веки. Сегодня все другие дела подождут.

***

      Ей снилось что-то тёплое, окутывающее, как солнце поздней весной. Лёгкий ветерок шевелил волосы, доносил тихие голоса, далёкие, но знакомые. Смех? Шорох травы под ладонями? Картинки сменялись, не запоминались, но рассматривать в моменте их было приятно.       Но вскоре сон начал таять, становясь неустойчивым, как зыбкое отражение на воде. Тени легли на свет, смех затих, сменившись глухим шумом. Невидимая тяжесть опустилась на плечи, и тепло стало ускользать. Нова пошевелилась, но вместо травы под ладонью почувствовала нечто иное — мягкую ткань рубашки, горячую кожу… Она открыла глаза, и сон окончательно выдернул её из своих объятий, не оставляя и мгновения зацепиться за него обратно.       Шен так и не ушёл, а она всё это время использовала его ноги как подушку.       Девушка осторожно приподнялась и посмотрела на мужчину. Чернокнижник спал, откинувшись назад, с чуть запрокинутой головой. Его рука по-прежнему лежала на её спине, а вторая — на колене, словно он не до конца позволил себе расслабиться. Нова тихо выдохнула. Как же неудобно ему, наверное, было сидеть так всю ночь.       Она села, осторожно выбираясь из его объятий, и тут же почувствовала, как мир качнулся.       — Чёрт… — пробормотала она, уцепившись за изголовье кровати. Тело было тяжёлым, но не таким разбитым, как вечером. Голова ещё кружилась, но уже не так сильно, а главное — тошнота отступила.       Шен пошевелился, хмурясь во сне, а потом резко выдохнул и открыл глаза. Моргнул, пытаясь прогнать остатки сна, и пошевелил плечами, выпрямляясь. Всё тело затекло, но он не торопился двигаться, сначала внимательно посмотрел на Нову.       — Как ты?       — Сойдёт, — голос был немного хриплым, но Нова старалась изо всех сил звучать увереннее.       Шен заметил, как она осторожно сжала пальцы на простыне, словно проверяя, не дрожит ли рука.       — Точно? — спросил он мягче, убирая волосы с её лица.       — Да, просто… — она на секунду закрыла глаза. — Хочу в душ. Горячая вода меня взбодрит.       Он коротко кивнул, но не потянулся сразу вставать, вместо этого внимательно наблюдая за ней.       Нова сдвинулась ближе к краю кровати и попыталась подняться, но стоило ей оторвать ноги от постели, как в висках застучало, а комната замерцала. Она резко вдохнула, инстинктивно опираясь ладонью на матрас.       — Ух… Я думала, будет легче, — проговорила Нова со смешком, пытаясь обернуть происходящее в шутку. Ей уже нетерпелось забыть о собственной ошибке, однако организм ей это точно не был готов простить её так скоро. А Шен, как назло, молчал, не улыбался. Только поднялся с постели и протянул руки, позволив опереться на себя, чтобы девушка могла встать.       Вторая попытка оказалась лучше, Нова даже смогла сделать несколько шагов. Силы восстанавливались медленно.       — Меня бы попросила, — наконец произнёс он, возвращаясь к событиям ночи, — Ты могла навредить себе, могла попасть в ещё худшее положение.       Нова прикусила щёку изнутри. Он не кричал, не злился, наверное, это нельзя даже отчитыванием назвать, но ей было очень стыдно.       — Я просто не хотела тебя втягивать.       — Думаешь, я не замечал? Да знал я про твои занятия ещё сто лет назад, — он нагнулся и подобрал старую книжку с пола, оставленную ведьмой, прочёл название на потрёпанной обложке, — Только понятия не имел, что пособия ты берёшь себе не по зубам. Да меня самого схлопнет от такого… Видела бы тебя Веспер, убила бы сама.       — Ты ведь не скажешь ей? — и, конечно, Нове очень хотелось, чтобы этот секрет остался лишь между ними.       — Нет… Она и без моих слов догадается, — и только сейчас он улыбнулся, чуть сбавив напряжённость момента.       Они дошли до нужной комнаты неспешно — Нова всё ещё чувствовала недомогание, и Шен не торопил её, но и не отпускал, ведя по коридору, пока она привыкала к собственным шагам.       Ванная встретила их прохладным воздухом и мягким утренним светом. Почти всю стену занимало большое витражное окно, сквозь которое пробивались первые лучи солнца, отбрасывая на пол и стены разноцветные блики.       Душевая находилась в углу комнаты, отделённая невысоким бортиком. Поддон из гладкого камня слегка углублялся в пол, чтобы вода не переливалась за края. Над ним крепилась большая латунная лейка, соединённая с видимыми металлическими трубами, тянувшимися вверх по стене, выложенной белой плиткой с орнаментом. Шторка из светлой ткани была собрана на карнизе нарядным подхватом с кисточками.       Нова невольно задержалась у зеркала над раковиной. И пусть слабость уже не сковывала её так сильно, следы пережитой ночью остались, напоминая, как мало времени прошло. Лицо было бледное, ни намёка на румянец, тёмные круги под глазами, волосы спутались после сна. Она выглядела очень вымотанной, хоть и сейчас чувствовала себя гораздо лучше.       Девушка прикусила губу, провела пальцами по щеке — холодное стекло отражало её движения. Неудивительно, что Шен смотрел на неё так тревожно. Он стоял чуть позади, не касаясь её, но при этом всё равно казалось, что его присутствие окутывает её плотной тенью.       Нова провела пальцами по вороту пижамной рубашки, на мгновение задумавшись, но затем уверенно расстегнула пуговицы. Атласная ткань, обычно приятно холодившая кожу, после сна и пережитых событий только мешала, сейчас она, наоборот, ощущалась несвежей, на груди девушка заметила небольшие пятнышки. Она поспешно сбросила её в корзину для белья, следом стянула брюки и, не раздумывая, избавилась от последнего слоя ткани, совершенно не стесняясь мужчины рядом.       Это было уже не в первый раз. Её не смущало его присутствие, что он смотрел — за последние дни между ними исчезло слишком много границ.       Шен не отвёл взгляда, но в его молчании не было ни давления, ни осуждения. Вместо этого просто повернулся к двери и запер её, после чего снова перевёл взгляд на Нову.       Она не сказала ни слова, только слегка улыбнулась и шагнула в душ, оставив шторку чуть приоткрытой. Открыв вентиль, почувствовала, как горячая вода скользит по коже, смывая усталость. Тёплые потоки приятно массировали плечи, разогревая напряжённые мышцы, и девушка позволила себе ненадолго закрыть глаза, наслаждаясь этим ощущением. Боль и слабость, мучившие её ночью, постепенно отступали, оставляя после себя лишь тяжёлую, но уже терпимую усталость.       Нова провела ладонью по лицу, затем зачерпнула воды ртом, прополоскала и сплюнула, избавляясь от кислого привкуса рвоты на языке. Сделав глубокий вдох, она вновь подставила лицо под струи.       Девушка услышала, как позади звякнула пряжка ремня — Шен тоже раздевался. Затем мягкий скрип металлических колец на карнизе, и тёплые ладони коснулись её талии. И в следующий миг она ощутила, как его тело прижимается к её спине. Кожа к коже, горячая вода стекает по ним обоим. Какое-то время они просто стояли так, греясь. Тишина между ними была комфортной, наполненной ощущением покоя.       Шен первым прервал её.       — Закрой глаза, — его голос прозвучал ближе.       За спиной раздался шорох: он потянулся к полке, взял что-то — и вскоре на её волосы легли его руки, пропитанные мягкой пеной. Его пальцы легко скользнули по коже головы, аккуратно массируя виски и затылок. Движения были неспешными, но уверенными, и Нова невольно расслабилась, чуть наклоняя голову в его ладонях.       — Такое со мной было очень давно, — пробормотала она, почти себе под нос, — Я была совсем маленькой, Мария-Луиза иногда позволяла лишнее, хотя ей не следовало…       Шен почувствовал, как у него внутри что-то дрогнуло. Тихие слова Новы, брошенные почти невзначай, задели чувства глубоко внутри, пробудили злость, которую он не сразу осознал.       Какого чёрта?       Ребёнок не должен думать, что ему «не следует» получать ласку. Не должен запоминать редкие моменты тепла как запретное наслаждение. Он сам вырос среди холодных стен, среди тех, кому было всё равно. Знал, как это — быть одиноким, ненужным никому, кроме тех, кто видел в тебе инструмент, оружие, опасность. Видел в Других детей, которых никто не жалел. В том приюте не было места для слабости, для доверия. Для любви.       Какой же чёртовой несправедливостью было то, что её жизнь сложилась так же. Нет, хуже. Нова всегда была одна.       Шен крепче сжал её в объятиях, прижимая ближе к себе, чтобы заглушить этот глухой, тяжёлый гнев. Как будто мог согреть её сейчас не только телом, но и тем, чего ей так не хватало. Он видел её сильной, дерзкой, несгибаемой — но сейчас перед ним была просто девушка, которая слишком рано привыкла обходиться без заботы. Ему хватило долгих лет одиночества, хватило собственного голода по любви, чтобы понять: теперь он готов отдать всё для неё.       Шен ненадолго замер, прежде чем осторожно наклонить её голову назад, под душ. Тёплая вода скользила по её коже, пропитывала волосы, унося с собой белую пену, и Нова прикрыла глаза, позволяя ему всё делать за неё.       Её редко касались так. С заботой, с желанием дать, а не взять.       Шен провёл пальцами по её волосам, убирая последние следы шампуня, прежде чем потянулся за флаконом с кондиционером. Нова чувствовала, как его руки снова окунаются в её волосы, теперь медленнее, распутывая пальцами пряди.       Он по-прежнему держал её близко. Её спина почти касалась его груди, его дыхание ощущалось у виска.       Она не знала, чего хочет больше: чтобы этот момент продолжался или чтобы он перешёл границу. Ей казалось, что время растянулось. Вода струилась по их телам, согревая, а внутри всё смешивалось: покой, усталость, желание.       Нова закрыла глаза, чувствуя тепло его ладоней, ощущая, как осторожны его движения. Но именно эта осторожность пробуждала в ней другое желание. Она глубже вдохнула, будто собираясь с мыслями, затем развернулась к нему лицом и, привстав на носки, прикоснулась губами к его шее.       Шен вздрогнул, его руки замерли. Девушка не отстранилась, задержалась, оставляя лёгкий поцелуй чуть выше ключицы, а потом ещё один, ближе к горлу.       — Нова, — он выдохнул её имя, его пальцы рефлекторно сжались на её талии, чуть отстраняя       — Сама ведь знаешь, что я хочу тебя, — произнёс он глухо. — Но ты ещё не совсем пришла в себя. Вчера тебя схлопнуло так, что ты не стояла на ногах.       — Сейчас-то я в порядке, — возразила она, скользнув руками вверх по его груди.       — Это не значит, что стоит испытывать твои силы.       Нова закатила глаза.       — Я не хрустальная, Шен. И Присутствие мне сейчас не нужно.       Она снова потянулась к нему, но он перехватил её запястье. Не грубо, не отталкивая — просто остановил.       — Не спеши.       Шен наклонился, коснулся губами её лба, а затем, прежде чем она успела возразить, повернул её обратно, подставляя её голову под струи воды. Его пальцы мягко скользнули в волосы, смывая кондиционер. И Нова всё же смирилась, прикрывая глаза.       — Ты издеваешься надо мной, — но не удержалась над тем, чтобы немного повредничать.       — Я забочусь о тебе.       Но мог ли он ей отказать? Конечно же, нет.       Шен не спешил, но теперь в его движениях не было прежней нерешительности. Закончив с волосами, он перекинул их на одно плечо, а затем его ладонь скользнула вниз — по изгибу талии, по животу, и вновь вверх. Пальцы обхватили грудь, сжав соски.       Теперь он знал, как ей нравится. Знал, какое прикосновение способно заставить её дрожать, а какое — кричать, и этим так и хотелось воспользоваться. Но не торопиться, а смаковать каждое движение, наблюдать, как она нетерпеливо переминается с ноги на ногу, ёрзая бёдрами в ожидании его следующего действия. Слышать её стоны, растворяющиеся в шуме воды.       Целовать нежные плечи, спускаясь к запястьям, ощущая губами мурашки по коже. Оглаживать внутреннюю сторону бедра, подбираясь к самым чувствительным местам, испытывать жар и влажность, но не от воды… И он был готов зайти дальше, собственное возбуждение сложно было игнорировать, и так хотелось дойти до конца вместе.       Но и здесь она успела его удивить. Девушка вновь оказалась лицом к нему. Её руки проворнее скользнули по его груди, а затем ниже, в глазах мелькнуло что-то игривое, почти лукавое.       — Я тоже хочу о тебе позаботиться.       И прежде чем он успел что-то ответить, Нова опустилась перед ним на колени. Его мышцы невольно напряглись, дыхание сбилось — это было неожиданно, но так чертовски приятно. Шен резко втянул воздух сквозь зубы, наблюдая, как её ладонь осторожно обхватывает его член.       Она колебалась лишь мгновение, будто прислушиваясь к его реакции, прежде чем сжать чуть крепче и провести пальцами по всей длине. В её золотистых глазах читалось сосредоточенное желание — она хотела дать ему возможность расслабиться, отбросить хоть на миг тревоги этой странной, тяжёлой ночи.       Её движения сначала были неуверенными, но она быстро училась, пробуя, наблюдая, как меняется его лицо, как он едва заметно вздрагивает, как он прикусывает губу, сдерживаясь.       Горячее дыхание обожгло чувствительную кожу, и в следующий момент её губы мягко сомкнулись на нём, язык скользнул по головке. Шен, глухо застонав, запустил пальцы в её волосы, но не для того, чтобы остановить — чтобы ощутить её ещё ближе. Вид её, стоящей перед ним на коленях, её губ, скользящих по нему, этой хрупкой покорности, смешанной с искренним стремлением доставить удовольствие, сводил с ума.       Нова наклонилась, провела языком по головке, задержалась, лаская её круговыми движениями, и ощутила, как Шен судорожно вздохнул. Её пальцы сжали плотнее ствол, и она продолжила, вбирая его глубже в рот, одновременно помогая себе рукой. И постепенно рваные, немного хаотичные движения сменялись на более плавные, ритмичные. И, к её собственному удивлению, этот процесс возбуждал Нову не меньше: жар стягивал низ живота, и она всё больше ощущала, как её собственное тело откликается на происходящее.       Шен пытался сдерживаться, чтобы хотя бы устоять на ногах. Не упирайся он одной рукой в стену, то его колени бы давно уже подкосились. Ему было слишком хорошо. Слишком.       — Если продолжишь так… — он снова запустил пальцы в её волосы, чуть натягивая, но не отстраняя, — Я не смогу…       Но Нова и не думала останавливаться. Она ощущала, как его член становился всё твёрже, как напрягались его мышцы, как пальцы немного сильнее оттягивают пряди волос, теряя последние крохи самоконтроля. И, наоборот, чуть глубже взяла его в рот, ускорила движения ладони, и через несколько мгновений мужчина дёрнулся сильнее, издав резкий, сдавленный стон, вздрогнув всем телом.       Горячая солоноватая жидкость разлилась на языке. Это было неожиданно, вкус оказался непривычным, и она едва заметно вздрогнула, но всё же сглотнула, чувствуя, как его член подрагивает в её ладонях, как Шен тяжело дышит, всё ещё не до конца приходя в себя.       Шен приоткрыл глаза, всё ещё в тумане удовольствия, и встретился с её взглядом. В уголке губ Новы мелькнула смущённая улыбка. Он медленно наклонился к ней, проводя пальцами по её щеке, по влажным губам, а затем, не раздумывая, притянул к себе, целуя. Глубоко, жадно, словно хотел разделить с ней этот миг до конца. Тёплая вода продолжала струиться по их телам, но теперь её жар уже не имел значения.       Но вдруг поток воды стал ощутимо прохладнее. Она вздрогнула, а через пару секунд холодный душ обрушился на них полностью.       — Ах! — Нова резко вскрикнула и попыталась отстраниться, но Шен не спешил её отпускать.       — Спокойно, это просто бойлер сказал нам «хватит», — с усмешкой пробормотал он, убирая мокрые пряди с её лица.       Нова, дрожа от холода, хохотнула:       — Поздравляю, кажется, мы только что оставили дом без горячей воды.       Шен вздохнул, наконец потянувшись к крану, перекрывая поток. Ванная сразу наполнилась тишиной, нарушаемой лишь их дыханием и каплями, стекающими с душевой лейки на поддон.       Он не стал медлить — приоткрыл шторку и потянулся к полке, схватил с крючка халат, а потом быстро закутал в него Нову, прижимая к себе. Её кожа уже стала прохладной и покрылась мурашками, но в его руках она постепенно согревалась.       — Так-то лучше, — пробормотал он, помогая девушке выйти.       Нова завернулась плотнее, стряхивая капли с волос, а затем взяла ещё одно полотенце и обернула его вокруг головы.       — Ладно, пошли, пока не замёрзли окончательно, — сказал он, подтолкнув её к двери.       Они пробрались в полумрак спальни — окна были плотно занавешены, а воздух казался удивительно тёплым после прохлады ванной. Нова сразу же забралась на кровать, подтянув колени к груди, и наблюдала, как Шен вытирается, не спеша, и натягивает на себя вчерашнюю рубашку и брюки.       Некоторое время они просто молчали, ловя дыхание после душа, но тишина была слишком насыщенной, наполненной чем-то, что всё ещё не успело улечься между ними.       Шен сел рядом, глядя на неё задумчиво.       — Ты правда нормально себя чувствуешь? — наконец спросил он, осторожно касаясь её руки, — Голова не кружится? Других симптомов нет?       Нова медленно кивнула, но её пальцы чуть сжались на полотенце.       — Да. Просто я не ожидала, что заклинание окажется настолько сложным. Я не хочу опять за это оправдываться.       Шен молчал, но его рука легла на её спину — тёплая, надёжная, давая понять, что он здесь, рядом.       — Это было опасно.       Она прикусила губу.       — Знаю, — тихо ответила она.       Шен выдохнул, убирая мокрую прядь с её щеки.       — Я не хотел бы снова застать тебя в таком состоянии.       Нова сглотнула, опустив взгляд.       — Я не хотела, чтобы ты волновался.       — Поздно, — Шен провёл ладонью по её щеке, вынуждая девушку опять посмотреть ему в глаза. — Ты же знаешь, что я тебя люблю, да?       Нова задержала дыхание. — И поэтому я никогда не позволю тебе рисковать собой вот так. А в следующий раз, — сказал он мягко, но твёрдо, — ты придёшь ко мне. Или к Веспер. Но не будешь снова валяться на полу, решив, что справишься одна. Обещай мне.       Она открыла было рот, чтобы попытаться оправдаться ещё раз, но наткнулась на его взгляд. Сомнений не было — он не отступит.       — Хорошо, — тихо сказала она. — Обещаю.       Шен выдохнул и поцеловал её в лоб.       — Вот и славно, горе моё.