Стая

Караг был удивительно хорош собой. Подросток-пума обладал прекрасной шёрсткой и острейшими коготками. Сильные мышцы перекатывались при каждом движении, как бы говоря подумать дважды перед тем, как решить напасть. Только обратившийся мальчишка, в которого Миллинг так отчаянно вцепился, стоило лишь узнать, к какому виду оборотней он относится, всем своим видом источал безграничную радость. И эта ярчайшая эмоция.. ..Заставила его улыбнуться. Миллинг не мог ничего с собой поделать. Его тянуло к мальчишке. Сородич ведь, как никак. Ещё и ребёнок... Мужчина тщетно пытался избавиться от навязчивого желания быть рядом. Но даже Джефри отошёл на второй план, уступая всё его внимание Карагу. В глубине души Миллинг понимал, почему так себя ведёт, но признаться самому себе не мог. Не мог принять тот факт, что в растущей пуме видит свою погибшую дочь. Оборотней-пум на свете немного. В их краях встретить таких шанс один на миллион. Но Миллингу посчастливилось за всю жизнь найти сразу троих. А там, глядишь, ещё столько же откопает. Правда, зачем, он до конца не понимал. Клан свой, что ли, хочет основать?.. Ну что за глупости... Однако к этой мысли его вело неоднократно за те несколько месяцев, в которые Караг появился в его жизни, причём так плавно, что он и не заметил.. ..Как принял решение. Которое никому точно не понравится.

***

В просторном кабинете было светло, когда раздался вскрик. – Что?! Ты хочешь основать свою стаю? – Директор даже перешла на ты, впав в искреннюю тревогу: знать, что рядом бродит одна взрослая пума, способная, в отличие от тех же волков, лазить по деревьям и передвигаться совершенно бесшумно – хорошо, ладно, ничего страшного в одной большой зубастой и когтистой кошке нет, две – как-нибудь переживём, но сразу целая стая?.. Мотивы инвестора были ей непонятны, ещё и участившиеся нападения оборотней на людей вызывали тревогу... И его настоящая цель создать клан была скрыта за семью замками. Для неё. А позволить основать нечто столь могущественное такому опасному человеку со связями, деньгами и властью было сравнимо с высеканием искр для пожара восстания. А там и до полномасштабного бунта недалеко. – Я надеюсь, моё откровение останется между нами, – осторожно проговорил Миллинг, стреляя глазами, проигнорировав чужую фамильярность. Сейчас не до неё. К счастью, директор быстро совладала с собой. Поднялась из-за стола, аккуратно расправила складки на юбке. Взгляд стал холодным, как сталь – всегда, когда дело касалось её учеников, она вела себя, как мать. Миллинг любил иногда подтрунивать над ней за это, но сейчас было не до шуток. Решалась его судьба. И судьба того, кто стал ему по-настоящему дорог. – И для начала вы хотите взять Карага целиком под свою опеку, я правильно понимаю? Ответом послужил кивок. Напряжение от фигуры мужчины было прямо-таки осязаемым. Честно говоря, он волновался. Принять кого-то в свою семью, после стольких лет одиночества... Справится ли он? Но самое главное... Отдадут ли ему ребёнка? Миллинг был уверен, что точно нелегко. Некоторое время женщина раздумывала. Чем-то она напомнила миллиардеру директрису из мультика про фей, который так любила его дочь. Кажется, Фарагонду?.. – Я не имею права давать вам разрешение на усыновление. У мальчика уже есть приёмная семья и, как я знаю, где-то бродит родная. Вам не кажется, что в ещё одном опекуне нет.. – «Необходимости»? О да, она есть, – Миллинг плавучей походкой направился к собеседнице, не разрывая зрительного контакта, улыбаясь и.. Делая всё, чтобы загнать в угол. Женщина напряглась, чувствуя невидимую опасность каждым кончиком пера: скрытных хищников потому и прозвали скрытными – ты никогда не увидишь от них реальной угрозы до самого последнего момента. Но она существует. И будет слишком поздно, когда ты её заметишь. Миллинг перед ней сейчас это активно демонстрировал, вкрадчивым голосом, стремительно сокращая расстояние, продолжая разговор: – Караг долгое время жил среди людей, вполне успешно скрывая свою истинную сущность. Но он также жил в дикой природе, и жил, надо признать, гораздо дольше, чем любой из нас. Как считаете, дорогая мисс Кристалл, – он наклонился к самому её уху, опаляя дыханием и вызывая табун мурашек по всему телу, – что случится, если мальчик вдруг ненароком сделает что-нибудь не так? Правильно, – кивнул он сам себе, не дожидаясь ответа, – его некому будет защитить. «А под моей защитой он станет неприкасаем». Женщина долго смотрела перед собой, сжимая кулаки, но не нашлась, что ответить. Потому что Миллинг был прав. Как показала практика, она не могла защитить всех. А ещё он был спонсором школы... Свою победу мужчина увидел в глазах напротив ещё до того, как с губ слетели заветные слова. Из кабинета он выходит с высоко поднятой головой и воспрявшим духом. Теперь ничто не препятствовало исполнению самой главной части его плана: заручившись поддержкой самой Кристалл, он автоматически заставил глав ковенов и Совета смириться с его желанием. Осталось лишь самое малое... Как-то избавиться от приёмной семьи Карага.

***

Лишить себя проблемы можно разными способами. Можно решить её, можно отбросить в дальний ящик с фразой «сама рассосётся», а можно попытаться извлечь из неё выгоду. Милинг не стал бы миллиардером, если бы не умел ходить по краю: делать сразу всё из перечисленного и ещё после «пить Боржоми» с новыми нулями на счетах. Ну, как говорится, лишними миллиончики не бывают, и к решению появившейся проблемы мужчина подошёл со всей своей изобретательностью. И, так уж и быть, благожелательностью, всё-таки рушить отношения с мальчиком отнюдь не хотелось. Да и ломать его, лишая последних близких, тоже. Он же не монстр какой-нибудь? Ну, в глазах его недругов он, конечно, выглядел именно так... Но не будем бередить старые раны. Главное новые не заработать, с детьми-подростками трудно придётся... – Итак, миссис и мистер Рэлстон, приветствую вас! Рад с вами познакомиться лично, наслышан о вас от Джея, он говорил только хорошее. Сидящие напротив в дорогущем ресторане взрослые нервно засмеялись, переглядываясь, определённо чувствуя себя в таком месте не в своей тарелке. – Своим внезапным приглашением вы нас немного ошарашили... – начала мать, а отец кивнул. От Миллинга не могло укрыться, как он положил руку на её ладонь в знак поддержки. Но ничего не сказал. Зато лучезарно улыбнулся: – Да, простите за неудобства, я правда думал послать вам весточку заранее... Но так сложились обстоятельства. Не будем их винить, – он лучезарно улыбнулся, но взглядом, невидимыми действиями и позой ставит собеседников на место, как бы ненавязчиво указывая на разность их положений. Приёмная родня Карага была не глупа и быстро смекнула, что нужно делать. Какими бы хорошими родителями они бы ни были, приёмыша они явно любили меньше родных. Улыбка растянулась по лицу чуть шире. Уговорить их подписать документ окажется не невыполнимой задачей...

***

Немного надавив, используя всё своё очарование и, грубо говоря, навесив лапши на уши, можно сделать многое. Ему даже не пришлось лгать: главы семейства Рэлстон добровольно подписали бумагу об отказе от опекунства, стоило понарассказывать о том, что мальчик может получить под его опекой и насколько проще ему станет жить. Мать сопротивлялась немного, но сдалась под напором аргументов, которые её сыну сулят только хорошее, светлое будущее. Теперь её подпись и подпись её мужа красовались в самом конце листа А4, который миллиардер сжимал в руках с видом победителя. Его верная спутница-змея на месте водителя отзеркалила его. Пол дела было сделано. Осталась самая малая, но каверзная часть... Объяснить мальчишке, что теперь он принадлежит ЕМУ.

***

В последнее время начались странности. С появления в его жизни школы для оборотней, друзей и какого-никакого настоящего дома, в котором он чувствовал себя своим, прошёл уже месяц, и у Карага появилось стойкое ощущение, что что-то идёт не так. Возникло оно со временем совсем недавно, но с каждым часом всё росло и росло, пока не перевалило за грань допустимого терпения молодого оборотня и не заставило сдаться. На одном из обедов он просто взвыл, роняя голову на стол, чем напугал бедного Брэндона и заставил вздрогнуть всех остальных, кто был в столовой. Холли возмущённо зашипела на него, но парню-пуме было так плевать, что он только состроил страдальческое выражение, от которого даже ненавидящему его Джефри стало его немножко жаль. – Ребяяяяят, я так больше не могу, – всхлипнул он весьма правдоподобно, едва не роняя слёзы. Отошедший от испуга и, к счастью, не превратившийся Брэндон озадаченно хлопнул глазами, пока оборотень-белка прищурилась. – Если тебе так трудно сдать экзамен на превращение без своего «волшебного мешочка», это не значит, что всё потеряно, – назидательно отозвался Дориан по соседству, демонстрируя повадки истинного кота. Караг в ответ лишь обречённо спрятал лицо в руках. Боже и другие всемогущие существа этого мира, кто бы знал, насколько он вымотался от постоянного напряжения! И главное, в чём причина? Стая Джефри собирается напасть? Нет, не вариант, недавно всей его компании влетело за ночной налёт на кухню. Надвигается чудовище в виде новой контрольной? Да нет же, они совсем недавно её писали, Брэндон едва не поседел на превращениях. Просто стресс от смены окружения? «Может, у них есть чудодейственное средство от тревоги?» – пронеслась обнадеживающая мысль, но голос скептика в голове тут же её разбил. «Ага, ромашкой называется, ну или чай с кошачьей мятой». В общем, чутьё Карага выло на всех частотах, а желание, чтобы это прекратилось, достигло апогея. Поэтому он решил наконец-то взять всё в свои руки и решить эту проблему самым действенным способом. Обратиться к взрослым. И у него на примете уже был один кандидат...

***

В просторной гостиной царил полумрак. Кошачьим он был нипочём, но Караг всё равно ощущал лёгкое напряжение от темноты, в отличие от сидящего напротив оборотня. Чёрное кожаное кресло, занимающее места больше, чем юноша в человечьем обличье, выглядело зловеще. «Прямо как злодейский трон», – вдруг придал в голову мысль. Но сидел ведь на нём не злодей. Верно же? – Не стоило вам звать меня к себе, мистер Миллинг, мы могли бы встретиться и в школе... – Тш, – мужчина прижал палец к губам, и юноша замолчал, неловко переминаясь на диване. Всё в доме говорило о роскоши и богатстве его хозяина, о его бесподобном вкусе и мрачном настроении. Возможно, трауре. Тёмный, почти готический дорогущий интерьер сильно контрастировал со светлым зданием школы и уютным домом его приёмной семьи. Интересно, как они там? Ненадолго Караг задумался, и в реальность его привёл вставший собеседник. Который не произнёс почти ни слова с начала их встречи. Какое-то время он молча разглядывал его. Но не успел подросток заволноваться пуще прежнего... – Знаешь, мы знакомы с тобой не слишком долго, но я уже могу сказать, положа руку на сердце, что ты хороший парень, – начал вдруг издалека старший оборотень, плавной походкой направляясь к нему, в, казалось бы, последний момент поворачивая в сторону. Караг слушал его, навострив уши. Обычно мужчина вёл себя не так. – Ты зацепил моё внимание не только тем, что являешься пумой. Твой ум, твой взгляд на мир, его жестокость и несправедливость, желание мира во всём мире меня восхищают. Каким-то образом ты собрал в себе все противоречия, лавируя между ними с такой ловкостью, что и не придирёшься. – Он зашёл за спину, вызывая целый рой маленьких мурашек, и задышал в самый затылок. – И я был бы просто дураком, пройдя мимо и ничего не сделав. Оказалось, Караг незаметно для себя вжал голову в плечи, будучи загипнотизированным чужими рассуждениями. В них не было понятному ему смысла, но нить он уловил. Вроде. Только вот... К чему она вела?.. Чувство тревоги резко усилилось, и юный оборотень вспомнил о причине своего недосыпа и нервного состояния. – Я хотел вас кое о чём спросить. Возвращающийся к своему креслу Миллинг удивлённо вскинул брови. После такого монолога – и вопрос? – Скажите, оборотни часто ощущают приближение опасности, когда ту ещё даже не видно? – Что ты имеешь в виду? – не понял мужчина, слегка сжимая ногтями подлокотники кресла. К чему этот вопрос? Это как-то связано с его немного усталым видом? Или последнее из-за того, что.. ..Кто-то его обижает? Если последнее, то этому «кому-то» жить беззаботной жизнью осталось недолго... Миллинг своих в обиду не давал. А уж детей – тем более. Джефри подтвердит. – В последнее время меня не покидает чувство тревоги. Будто что-то нехорошее вот-вот произойдёт... – Парень замялся, проведя ладонью по шее. – Не то чтобы я раньше такого не чувствовал, но чтобы так долго и так сильно... – Давно это у тебя началось? – Получилось резче, чем хотелось, но Миллинг должен был знать. Юноша удивился его тону, к счастью, не замечая стрельнувшего взгляда, но ответил без споров: – Недели две назад, как раз накануне экзаменов. Я и списал это на них, как бы волнение из-за важных оценок и всё такое, – он почти смутился, говоря об этом, –но все работы закончились три дня назад, а чувство тревоги никуда не исчезло. Наоборот, с каждым часом оно продолжает усиливаться... – И ты не понимаешь, почему... – Теперь Миллинг выглядел задумчиво, оставляя несчастные подлокотники в покое. Подобные симптомы проявлялись у многих хищников, особенно чувствительных к окружающей среде, чьи чрезмерно развитые инстинкты заранее предупреждают об опасности. Но две недели? Это какую угрозу собирается встретить мальчишка, раз его шестое чувство включилось настолько заранее?? Себя он как кандидатуру даже не считал, потому что парню желал только добра и мира. Который, правда, придётся достигнуть с помощью насилия... Родительские инстинкты оберегать и защищать резко обострились, а Миллинг почувствовал яркое желание убивать. Его подопечного никто не смеет тронуть. Никто, кроме него. На лице растянулась змеиная ухмылка. Караг её значения не понял, но почувствовал, как тревога, начавшая тихонько звенеть в голове ещё на подъезде к дому хищника, не переставая, внезапно затрезвонила так, что вызвала желание зажать уши. Его волнение было как-то связано с Миллингом. Но вот в чём оно заключалось?.. Внезапная догадка осенила его, заставив подскочить. – Мистер Миллинг, ВЫ находитесь в опасности!! – выпалил он ему прямо в лицо. К своей непомерной гордости, мужчина даже не дёрнулся, оставшись сидеть ровно на месте и глядеть на резво преодолевшего несколько метров Карага лишь с неприкрытым удивлением. В мыслях он присвистнул: мальчишка обладал воистину уникальной скоростью даже для подростка пумы. Возможно, он даже превосходил его самого... Но точно не в силе. Внешне миллиардер не изменился, но в душе пришлось давить гадкие смешки. Караг и не подозревал, в какую игру влез, появившись на пороге человеческого мира и уйдя из собственной семьи... Однако в реальности сейчас он смотрел на него так умилительно расширившимися глазами, с таким неприкрытым испугом... Что пришлось повторно прокрутить в голове, что ему сейчас сказали. – Что?.. – Возможно, именно вы в опасности, – исправился подросток, отступая на шаг: нависать над замершим мужчиной было как минимум неприлично, а как максимум – стоило извиниться. – Простите, я.. Тревога внезапно забила в голове так, будто кто-то решил постучать в гонг, и вот тут Караг уже не смог скрыть свою боль. Едва слышно коротко взвыв, он схватился за виски: боль чуть-чуть уменьшилась и вскоре сошла на нет. Вот только проблем от этого меньше не стало... Скорее, наоборот. Перед ним стояла как раз сидела одна. Он ожидал, что на него посыпятся вопросы, уйма внимания и забота, но, похоже, он слишком привык к жизни среди опекающих людей. Потому что столкнулся с совершенно иной реакцией. Обычно спокойные глаза смотрели в упор, не моргая. Сказать, какие эмоции сейчас испытывал их хозяин, было нельзя: Миллинг был нечитаем, и что-то подсказывало Карагу, что и раньше он редко видел его реальные эмоции. Правда, сейчас было вообще не до рассуждений... Зудящее чувство опасности, только что едва не лишившее его всего самообладания, резко громыхнуло – и всё. Исчезало, будто его никогда и не было. «Может быть, прав был Дориан? Нужно было просто подождать и всё само пройдёт?» – мельком пронёсшаяся мысль, пока разум невольно думал, как сбежать. Что-то во всём этом виде Миллинга ему отчаянно не нравилось. Тот будто застыл, приготовившись к прыжку. Вот только вместо привычной добычи на её месте был он сам. Караг, а не первый попавшийся олень с глазами без капли человеческой разумности. И это... Честно говоря, пугало. Становиться завтраком ему не хотелось. Даже для такого хорошего человека-оборотня, как он. – Тебя кто-то обижает? Почему-то язык зачесался сказать правду. – Н-нет... – Угрожает? – Ч-что?.. Н-нет! Хах, нет!.. Джефри с компанией иногда задирает, конечно, но на этом.. – А. Джефри. – Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что тому не поздоровится, если сейчас же что-то не предпринять. Может, его, Карага, тревожность передаётся воздухокапельным путём? Глупых мыслей за этот час поступило в его лохматую и не самую разумную голову более чем достаточно, но эта била все рекорды и пока лидировала. – Нет же, говорю, у меня всё хорошо!! – незнамо почему, но юный оборотень был готов весь день доказывать невиновность своего (вроде как) злейшего врага: настолько сильно чувствовалось желание Миллинга убивать. Думать, почему оно возникло, было пока некогда, и Караг занялся спасением одного очень тупого, но всё-таки не настолько ужасного волка. Который ему «спасибо» не скажет, даже если когда-нибудь узнает о происходившем здесь!! В помещении, с самого начала казавшемся молодому человеку не слишком радушным, повисла напряжённая тишина. Обычных часов в доме не было, – Миллинг как-то обмолвился, что ненавидит шум от тиканья часов, – и молчание буквально давило на чувствительные перепонки, совсем недавно дважды подвергнувшиеся атаке звона и ударов в барабан. Фигура мужчины будто слилась с мраком, и либо это было от переутомления, либо так играл свет (которого, по сути, не было), но как бы ни старался, мальчишка не мог разглядеть его лица. Однако... Если бы он только его увидел... Наверное, сбежал бы от греха подальше. Прямо через окно. И плевать, что второй этаж. Ничего, и с большей высоты прыгали... Вот только в зверином обличье. И что-то подсказывало, что обратиться у него бы не вышло. Мешочек-то был далеко в кармане. Впервые за долгое время мужчина чувствовал облегчение от решения носить линзы . Ярко-жёлтые, светящиеся гневом глаза мало как могли подбодрить подростка, что сроду рос в благоприятной среде. Что в диком мире, что в человеческом ему поразительно везло. Не то что ему... Обрывки прошлого ненадолго заполонили взор, мешая думать, заставили сделать паузу в беседе. И это было ошибкой... – М-мистер Миллинг?.. На пролепетавший голос тело среагировало мгновенно, мозг – с небольшим опозданием: юноша странно щурил глаза, будто силился разглядеть его. Пришло удивление: как это? Пума – и не видит в темноте? Возможно, проблема мальчика была гораздо серьёзнее... Поднявшись с дивана, хозяин дома стал пристально изучать чужое лицо, пытаясь найти хоть единый намёк на одну очень серьёзную болезнь. К счастью, он ничего не обнаружил, в душе облегчённо выдыхая. Но вот, теперь время приступить к самой сложной части плана... Вербовка. – Что ж, спасибо за заботу, но думаю, я в порядке. – Голос был вкрадчив, как всегда, бархатист, и ничто не напоминало о недавнем поведении его хозяина. – Вообще я позвал тебя по одному очень важному делу... Караг был готов всегда помочь. – По какому же? - бойко спросил он, резко забывая о произошедшем только что. Миллинг внутренне усмехнулся. Ох уж эти дети... – Видишь ли, попав в мир оборотней, ты не учёл одной небольшой детали. В отличие от твоей родной семьи, предпочтившей жизнь в дикой природе, и от твоей приёмной семьи, состоящей из простых людей, в школе для перевёртышей тебе пришлось столкнуться с теми, кто умеет находить грань между этими двумя мирами. Ты же хоть и способный и быстро учишься, но всё же не получаешь должных знаний. – Но я хорошо учусь в школе... – Этого недостаточно, – мягко прервали едва начавшуюся попытку оправдаться. – Чтобы научиться жить среди людей, много ума не надо; ты прекрасно продемонстрировал это, скрыв свою сущность на виду у всех. Ты хорошо знаешь животный мир, так что за это я не беспокоюсь. Но ты не знаешь всех тонкостей нашего мира, наших законов, правил, порядков. В школе тебе дают лишь базовые знания, вы учитесь по программе, а я могу научить тебя всему, что требуется, чтобы не просто выжить, а жить в этом мире. Окончательно справившийся со стрессом мозг начал проявлять активную деятельность, подтверждая, что Караг далеко не глуп. – К чему вы клоните? – В его тоне сквозило подозрение. Что-то во всём этом монологе цепляло его, вызывая ту самую тревогу. Правда, теперь смутную, обычную, так что беспокоиться было незачем. Миллинг незаметно обрадовался, сверкнув глазами. Мальчишка рос на глазах. – Для твоей проблемы есть одно простое решение, – начал он, вновь заходя за спину; тон был ласковым, убаюкивающим, как у настоящего хищника. – Не сказать, что оно такое уж сложное или ужасное, но тут, конечно, решать тебе.. – Что за решение? Миллинг поднял руки. – Я не хочу ни к чему тебя принуждать или, о боже, давить, но правда считаю, что если ты примешь его, многие проблемы растворятся в воздухе. – И что же это? – мальчишка уже ёрзал от нетерпения, заставив старшего хищника оскалиться. А потом он просто сказал: – Я мог бы стать твоим опекуном, – совершенно невозмутимым тоном, и тогда наступила тишина. Такая, что даже и нельзя было понять, есть ли в помещении живые или только мебель. – Что?.. – непонимающий шорох листьев, в который превратился совсем недавно звонкий голосок, вызвал удовлетворённую ухмылку: Караг впал в замешательство, как и ожидалось. Эх, юное наивное дитя... Он тоже когда-то был таким? Мысль прервалась, когда мальчишка взволнованно заозирался. – Как это? Что вы такое говорите? У меня ведь есть семья! – Да, целых две, – покорно согласился мужчина. – Но ни одна из них не сможет дать тебе то, что могу и хочу я. К словам и формулировкам юный падаван оборотень не привязался, к разочарованию Миллинга, но крепко задумался, от нервов и шока кусая губы. Старший оборотень продолжил говорить, словно гипнотизируя: – Представь себе свою семью. Ту, что должна была научить тебя охоте, пока ты был совсем мал, – болезненной укол в самое сердце, но на то и был расчёт. – Она, грубо говоря, бросила тебя. Позволила уйти, согласившись с твоей прихотью, и что в итоге? Лишившись одних родных, ты обрёл других. Но и те вскоре позволили себе дать тебе повод уехать так далеко, чтобы не видеть. Мог ли хоть кто-то из них научить тебя жить среди нас? – Караг уже знал ответ, поджимая губы, отводя взгляд; Миллинг это заметил, жадно впиваясь взглядом в каждое его движение. Его голос превратился в шёпот. – Именно: не мог. Они все тебя бросили, пускай и любили. А я бросать не собираюсь. И собираюсь научить тебя жить в мире людей, когда сам являешься оборотнем. Тишину можно было резать ножом. – Я неплохо это умею, – вскоре фыркнул Караг без особого энтузиазма, но уже было ясно: он согласен принять его предложение. Он согласен принять его. На лице расцвела ядовитым бутоном торжествующая ухмылка. Они ещё покажут миру, что значит связываться с оборотнями-пумами.