Зарисовочная

У Какаши на щеке с рождения дурацкие оранжевые очки. Он пялится на них, стягивая маску, когда остается один, и думает, что это так глупо. Очки глупые. Метки — глупость. Ему пять, и он точно знает, что эта штука — огромная, нелепая и такая… Оранжевая. Это ужасно непрактично, ни капли не стильно и точно не в духе шиноби. Когда он видит эту ерунду на своем однокласснике, он просто закатывает глаза, потому что все встает на свои места. Мелкий Учиха — идиот. Шумный и такой же нелепый, как его очки. И Какаши врет себе, что его сердце вовсе не пропустило удар, когда они встретились взглядами. Идиот учиха — раздражающее недоразумение и его новый сокомандник. И он все ещё в своих идиотских очках. Когда Какаши в сотый раз тычет того носом в то, какие они идиотские, Обито только пыхтит и отворачивается. Рин смотрит на него с сожалением, а на Какаши с укором. Этот странный эпизод всплывает в памяти, когда Рин в очередной вылазке просит Обито стянуть очки и позволить ей нормально обработать его лоб. Обито снова пыхтит, смущённо отворачивается, но в итоге все же решается. Стягивает, морщится, даже краснеет, стараясь никак не комментировать. А Какаши замирает от очередного удара сердца, потому что очки закрывали собой черную полосу на его носу. Она такая… Странная, будто шрам, пересекает его лицо. И какаши понимает, видит сразу, что это четкая окантовка его собственной маски. Рин, кажется, тоже это сразу понимает, бросая на Какаши едва заметный смеющийся взгляд. Что-то между изумлением и искренним весельем. — Это метка? — Мягко спрашивает все подмечающий Минато, о присутствии которого все трое успели забыть. — Что же ещё, — тихо ворчит смущенный Обито, ни на кого не глядя. Какаши готов провалиться сквозь землю, потому что Обито его и без того все время бесил, а тут еще и... Это. Нет, конечно Какаши знал, что на Обито его метка. Знал, но старался не думать, потому что вдруг это все же ошибка. Если Обито видел это каждый день в зеркале перед собой, значит, он действительно все знал и все равно не дал Какаши ни одного намёка и, видимо, ни шанса, потому что откровенно ухлестывал за Рин, демонстрировал Какаши свою неприязнь и в целом, в целом… Бесил его именно этим. Бесил своим непониманием. Бесил игнорированием. Бесил тем, что смел на его глазах не сводить этих жалких взглядов с Рин. — Понятия не имею, что это значит, — продолжает бубнить Обито, вырывая Какаши из своих мыслей. — Шрам? Принадлежность к какому-то крутому клану? Ни у кого не видел ничего подобного. Как мне понять, кто мой соулмейт, если это просто полоска? Какаши чувствует, что его ладонь абсолютно неподконтрольно звонко сталкивается со лбом, удержать себя он не успевает. — Какой же ты все-таки болван, — шипит он. Пожалуй, стоило помнить о том, что Обито — придурок. Всегда стоит об этом помнить. Минато выглядит растерянно покрасневшим, будто застал то, чего не должен был. Рин тихо смеётся, стараясь сдерживаться, но получается у нее плохо. Обито злится. — Сам ты болван, бакаши! — Взрывается он, но Какаши его уже не слушает. Ему откровенно смешно от этой ситуации, от своей же глупости и многих лет раздражающих мыслей о том, что Обито все знает и бесит его специально. И от того факта, что их метки — это вещи, скрывающие эти самые метки. Так нелепо. Также нелепо, как его глупая маска, чертовы очки Обито и они сами.