Кровь

Пролог За 15 лет до описываемых событий — Итак, на чём мы прошлый раз остановились? — привычно вопросил брат Мимус, занимая место за кафедрой. — Почему получуд и полулюд не могут произвести на свет чудо-людо-чела, — выпалил остряк Покус. Студенты захихикали. — Ответ неверный, — невозмутимо изрёк лектор. — После этого мы с вами подробно разбирали прогноз и методы коррекции генетических дефектов у потомства квартеронов с четвертью чудской и людской крови. Если они наскребут на это денег, конечно, — пренебрежительно добавил он. — На чём исчерпали темы предыдущего раздела, и сегодня у нас речь пойдёт о семье Масан. О причинах несовместимости навов и масанов с любыми другими генетическими статусами известно всем, кто в детстве не поленился осилить школьный учебник биологии. Мы, пожалуй, начнём с классической демонстрации. Перед Мимусом появилась большая аптекарская склянка, заполненная красной жидкостью. — Это заменитель, идентичный натуральной крови вампира во всём, кроме магических свойств. Иногда они, знаете ли, только мешают. Для нашего опыта это абсолютно несущественно. Когда в склянку упала единственная капля чёрной, тягучей как битум жидкости, содержимое резко поменяло цвет на грязно-бурый, а затем начало прорастать неприятного вида белесоватыми нитями. — Самое так сказать, наглядное действие яда на организм, — удовлетворенно констатировал лектор. — Медицина тут бессильна, и наша сегодняшняя тема — «Этиология и терапия генетически обусловленных заболеваний кроветворной системы у представителей семьи Масан». Альдус раскрыл тетрадь для конспектов и добросовестно приготовился записывать.

* * *

Третейские суды в Тайном Городе занимаются обычно имущественными спорами и претензиями, ради которых, собственно, в своё время и создавались. С прочими делами, особенно если в них замешаны представители главных семей, Великие Дома предпочитают разбираться сами. Адвокатам и так на хлеб с маслом хватает: доходы от особо удачных тяжб порой в несколько раз превышают суммы, из-за которых клиенты изначально сцепились. В свою очередь, адвокаты, из которых большинство — шасы, гонорарами делиться не любят и к Великим Домам апеллируют в редчайших случаях. Неладное Ортега заподозрил лишь тогда, когда Кутар Хамзи уцепился за его рукав и потребовал защитить честного налогоплательщика. — От кого? — кисло поинтересовался нав, выдергивая рукав из шасской хватки. — Вам кто-то угрожает? — У меня и свидетели есть, что полоумные Малкавианы высушить обещали. — Это Малкавианы. Если б они всех высушивали, кого грозились, этот клан в Тайном Городе давно бы уже закончился. — Я за смехотворную сумму защищаю доброе имя семьи Эрли от нелепых обвинений в некомпетентности и халатности… — гордо вздёрнул Кутар по-шасски выдающийся нос. — Вы компетентны в медицинских вопросах? — Ортега быстро терял остатки терпения. — Но кому-то из Малкавианов не понравился ваш диагноз? — Я компетентен в составлении юридических документов! И я вас уверяю, мамаша Поля действительно рехнулась! Услышав имя, помощник Сантьяги впервые напрягся от скверных предчувствий. Заключение экспертной комиссии по смерти Поля Малкавиана он читал, потому что комиссар поинтересовался вердиктом. Эрлийцы многие тысячи лет держали марку лучших врачей Тайного Города и крайне редко теряли пациентов после довольно обыденных манипуляций буквально ни с того ни с сего. Было это третьего дня, а сегодня Ортега и думать давно забыл о неудачливом вампире. И вот, пожалуйста… Одно дело, когда можно найти виновника из другого Великого Дома и предъявить ему разом за всё хорошее. А с внутренним делом Тёмного Двора какой-нибудь осадочек да останется. Поль на себя подозрений в нарушении Догм ни разу не навлекал. О забытых эрлийцами в пациентах пинцетах и салфетках Ортега за долгую жизнь тоже не слыхивал. — Его разве не похоронили ещё? — спросил он Кутара, отступив на шаг, чтобы не бороться с соблазном немножко повредить шасу руку, если опять начнёт хвататься. — Вчера. Так на похоронах же всё и началось. Эльвира, ну, мать возле покойного сидела, голову на грудь ему положила и застыла как каменная. А потом как вскинется и закричит: отравили, мол, Поля! Навской кровью отравили! Ну, её родные увели, тоже подумали, что не в себе от горя, а она всё не унималась, ну и вот, под утро опять делегация заявилась, надо, мол, повторно комиссию собирать. Тут уж, естественно, брат Румиус не выдержал: что за бред, какая ещё кровь, какая комиссия, под заключением все подписались, два масана в том числе. Отец Динамус поддержал, Малкавианы заговорили об иске, эрлийцы меня пригласили, я предположил, что суд скажет по поводу иска, основанного на бреде сумасшедшей… — Всё, я понял, — оборвал Ортега разошедшегося адвоката. — Потом вас пообещали высушить. — Если бы вы братца Эльвиры в тот момент слышали… — Предложил бы попробовать. В любом случае, до захода солнца он вряд ли явится выполнять обещанное, а до тех пор я что-нибудь выясню у специалистов, а не диагностов-любителей.

* * *

Брат Румиус принимал пациента, и его пришлось дожидаться. Он не пытался хватать нава за рукава и прочие детали костюма, но и прятать раздражение не считал нужным. — Это был синдром… — дальше последовала специфическая эрлийская тарабарщина. — Примерно как от кола в сердце, только с параличом дыхательного центра. Очень редкий случай, не повезло, увы. Какое отравление, какая кровь, последний нав в Обитель попадал… — Совсем ни капли нет? — удивился Ортега. — Есть, конечно. — Румиус и глазом не моргнул. — Совершенно в другом отделении. Или мы в вашем представлении всю кровь одним черпаком разливаем — навскую, масанскую, заменитель? — Заменитель чего? Эрлиец, почуяв возможность прочесть лекцию, моментально сменил саркастический тон на академический. — Магия Крови блокирует некоторые терапевтические арканы. В частности, тот, который использовали для лечения Поля Малкавиана. В таких случаях нам приходится заменять кровь в организме масанов искусственной жидкостью, идентичной во всём, кроме их отличительной особенности. Из соображений безопасности мы не приветствуем их появление в Обители в состоянии Жажды. — Разумно. Итак, вы провели лечение по соответствующему протоколу, перелили масанскую кровь обратно, и через минуту у пациента остановилось сердце и дыхание, если я правильно помню. — Мы не всесильны, — проворчал брат Румиус. — Мы до сих пор не знаем, как реанимировать масанов при этом синдроме, мы слишком редко его наблюдали. — А раз подвернулся такой уникальный случай, — заинтересованно покивал Ортега, — в Обители ведь после выдачи тела родственникам должны были остаться образцы крови и тканей? — Вы решили получить медицинское образование? — Нет, я решил удовлетворить праздное дилетантское любопытство! — почти рявкнул Ортега, и Румиус, оценив опасную близость до заострения навских ушей, оскорбленно фыркнул и что-то пробормотал в трубку телефона. — А там нет ничего! — до странного бодро и радостно сообщил юный эрлиец, объявившийся в кабинете. — Наверное, брат Альдус перенести распорядился. Но я крови немного успел отобрать, хотел вечером поработать. Вот! — он водрузил на стол закрытый ящичек для образцов. Ортега на парня не смотрел: слишком уж явное беспокойство прорвалось в эмоциях Румиуса после мгновенного недоумения. Он взялся за крышку ящичка. — Я покажу, а то там несколько… — сунулся бойкий практикант, или кто он там. Предложение оказалось совершенно лишним. Ортега не бывал на лекциях брата Мимуса, но классическую демонстрацию не то что наблюдал — сам проводил на живом натуральном объекте несколько веков назад. Парнишка в неподдельном изумлении уверял, что в момент отливания всё было в полном порядке. Нав делил внимание между телефоном, красными пятнами на лице брата Румиуса и его же пальцами, нервно доламывающими авторучку. Наконец, обломки улетели на пол, отскочив от края корзины для бумаг, а Румиус взял себя в руки и заговорил почти уверенно: — Послушайте, Ортега, давайте пока обойдёмся без поспешных выводов и докладов комиссару. Мы проведём самое тщательное служебное расследование, и если обнаружится упущение Обители, выплатим родственникам полную компенсацию без проволочек и исков… — За недостаточную стерильность черпаков? — скривился Ортега. — Или за преднамеренное убийство? Он как раз успел получить ответ на запрос, кто привёл в Тайный Город последнюю корову Поля Малкавиана. — Семья Эрли лечит, а не убивает, и так было сто тысяч лет! — Румиус вещал словно студентам с кафедры, у него даже красные пятна прошли. — Готов поручиться чем угодно, у брата Альдуса не было таких намерений! Это талантливейший учёный, его теориям уже случалось опровергать общепринятые представления! Но никто не застрахован от ошибок. Уверяю вас, мы во всём разберёмся! Конечно, он нарушил правила, если проводил эксперименты без моего ведома и согласия пациента, мы вынуждены будем на какое-то время отозвать лицензию на медицинскую практику. Но ставить слово «убийство» рядом с именем Альдуса, это… это просто немыслимо! Невозможно, понимаете? — Понимаю, а как же, — сказал Ортега с холодной злостью. — Вот талантливый учёный Альдус, а вот кровосос Малкавиан, который высушивает челов и делает из них коров. Так, на всякий случай напоминаю, что он тоже подданный Тёмного Двора и всё, что делал — делал, не нарушая правил и Догм Покорности. А вот вы, брат Румиус, кое-чего явно не учли в стремлении выгородить коллегу и дать ему время скрыться из Города. Если сопоставить ваши слова об экспериментах и картину, которую все мы наблюдали, может возникнуть подозрение, что целью экспериментов было — выработать у масанов невосприимчивость к одному смертельному для них яду. Вот это уже гораздо серьёзней, чем корова, которая по согласию связалась с вампиром, и даже смерть пациента из-за ошибочных теорий. — Нет, конечно, нет… — выдавил мертвенно бледный эрлиец, осознавший, чем может обернуться ситуация. Выводы он умел делать не хуже помощника комиссара. А кроме масанов Тайного Города, существовали его непримиримые враги — масаны Саббат, которые на руках бы Альдуса носили за такой подарок. — Но вы же эксперименты не проводили, — безжалостно давил Ортега. — Вы о них даже не знали. — Не совсем понял, о чём речь, — послышалось из распахнувшейся двери, — но лучше задай вопросы мне, Ортега. Я отвечу. Румиус невольно ахнул. Брат Альдус подошёл вплотную к нему мимо нава и тихо произнёс: — Я не мог просто покинуть Тайный Город и оставить вас, брат Румиус, и Обитель с таким пятном на репутации. — Найдите нам какой-нибудь свободный кабинет, — буркнул Ортега, подозревая, что ничего особо радостного снова не услышит.

* * *

— А, эти штуки с реакцией на навскую кровь, — отмахнулся Альдус, — так это просто любопытства ради — получится или нет испортить Мимусу демонстрацию. Я и забыл уж, чем он меня тогда достал. Как была ваша кровь быстродействующим ядом, так и осталась, я только реакцию в склянке замедлил. Как оно вообще на живого масана подействует, мне и не интересно было. Пока у Малкавиана наследственные проблемы с костным мозгом не вылезли, и он к Румиусу лечиться не припёрся. — И вот тогда ты решил попробовать, — процедил Ортега. — Ничего я не решал… — Альдус тоскливо ссутулился в кресле, сверля взглядом стол, на котором не было ничего, кроме его рук, торчащих из широких рукавов рясы. Рук прирождённого врача с длинными чуткими пальцами, привычными к тонким манипуляциям. Они почти не дрожали. — Я ведь понимал, что Ира надолго со мной не останется. Она всегда увлекающейся натурой была, авантюрной даже, я бы сказал, когда-то мне безумно нравилось, что она, вот такая вся, и я, классический сухарь, который до неё интересовался одной медициной… А когда у неё способности обнаружились, она с таким радостным предвкушением окунулась в Тайный Город! Всё хотела узнать, всё испытать, всё в этом новом мире почувствовать, я ей уже скучен становился… «И она приняла ухаживания Поля Малкавиана — вначале это было любопытство, будоражащая кровь игра, новая авантюра, — а потом уже не могла без этого обходиться». Коровы, добровольно отдающие кровь вампиру в миг наивысшего удовольствия, жили ради получаемых при этом ощущений, и совершенно переставали воспринимать обычных партнёров. У нава мысли о подобной связи вызывали отвращение, но Поль не нарушал правил — не обращал в коров насильно, и делал это только с челами, знающими о Тайном Городе. — Да, я его ненавидел, — продолжал Альдус. — Будь я воином, вызвал бы на дуэль, но наша семья не берёт в руки оружие. — Шасы тоже. Поэтому нормальный шас в твоей ситуации не поскупился бы и нанял хванов, чтобы решили проблему где-нибудь подальше, когда объект выедет поохотиться. Но ты, как ненормальный эрлиец, решил сделать оружием медицину. — Нет… — безнадёжно выдохнул Альдус. Ортега молча ждал, прячась за привычной маской бесстрастности. — Я пару минут поговорил в операционной с Румиусом и ушёл, когда её стали готовить для пациента. В коридоре увидел, как этого самого пациента подкатывают, уже спящего. Меня аж затрясло… Я пошёл к себе, попробовал заняться делами, но не отпускало, и всё. Я же прекрасно эту операционную знал, и что там делать будут, и что где при этом стоит. Перед глазами, ясней настоящих, два сосуда рядышком — один для заменителя, другой для крови. И мысль под черепом долбит и долбит, будто её молотком вбивают… полкубика, всего полкубика, и никто ничего не поймёт… Видно, вправду не в себе был… короче, не выдержал. Не смог. Главный экзамен на звание врача провалил с треском. В сосуд с кровью, в трубку через «Дырку» те самые полкубика загнал, две капли навской крови, остальное — мой ингредиент. Все делом заняты были, магия кипела, никто ничего не заметил. — А как ты экспертов обманул? Там, в заключении, твоя подпись тоже была, помнится. — Конечно, я же в состав комиссии вхожу… входил. Хочешь верь, хочешь нет, но и напрягаться особо не потребовалось, до того обработанная кровь обычную клиническую картину отравления исказила, я сам поразился. За версию с синдромом все как за соломинку уцепились, потому что понимали ещё меньше меня, а он действительно редкий, последний описанный случай четырёхсотлетней давности. Я надеялся, когда замедление действовать перестанет, труп уже закопают или что там у кровососов принято, не знаю и знать не хочу. Так бы и вышло, когда б не Эльвира с её чутьём. Ещё посмеялся про себя, как везёт-то начинающим преступникам. Тогда я способен ещё был посмеиваться. Истерически. Это позже совсем погано стало… Альдус в упор взглянул на Ортегу затравленными тёмными глазами, которые внезапно вспыхнули очень знакомым, но совершенно нетипичным для эрлийца яростным пламенем. — Знаешь, я всё-таки не жалею, что это сделал. Не особо помогает, но… нет, не жалею. Можешь докладывать Сантьяге, я рассказал всё. Пройду хоть «Поцелуй русалки», хоть сканирование памяти. Ортега некоторое время помолчал, собираясь с мыслями. Ему тоже было погано. — Доложу, конечно. Часа через два, сейчас он, кажется, очень занят. — И… ты меня не арестуешь? — Зачем? Ты же добровольно сознался. — И как комиссар к этому отнесётся? — неуверенно спросил Альдус, словно сам не понимал, что конкретно имеет в виду. — Без восторга, — предсказал Ортега, не обращаясь к магии. — Ему ещё предстоит обсуждать с отцом Динамусом, как уладить вопрос с Малкавианами. Поэтому, Альдус, как бы тебе ни было погано, не советую забрасывать исследования по масанам, ты же далеко не только с кровью баловался, насколько я знаю. Рано или поздно он захочет увидеть результаты.