Ghosted coffee

— О, блять, ты снова здесь. Джисон улыбается — криво, стряхивая со своего дырявого свитера несуществующую пыль, и улыбается — он уверен — абсолютно обворожительно. — Ну, я же не виноват, что один ты не справишься. Минхо даже голову не поворачивает, отмахивается красноречивым жестом. Вот же мудак. Ну, это же Минхо. Джисон, если честно, совершенно быть здесь не планировал. Потому что ему двадцать три, сейчас — четыре четырнадцать ночи, а когда тебе двадцать три, на часах четыре четырнадцать ночи… Ну. Ты спишь. Под двумя одеялами, со стоящим рядом с кроватью стаканом воды, аптечной, валерьянкой, шторами блек-аут и… Ладно, Джисон, не пизди, это в какой-то идеальной вселенной. Ты гостхантер, гостхантеры работают по ночам, если только не выполняют работу священников, посыпая пороги солью, расставляя по дому вонючие благовония, и… Ладно. Сейчас февраль. В принципе, Джисону окей. Он, так-то, не самозанятый, ему положены оплачиваемые больничные, выходные — четыре раза в неделю (которые он берет не всегда), и, ну, нормальная, так-то, зарплата. Хотя, конечно, за такую хуйню — всегда хочется больше, потому что, ну, блять, Джисон по ночам чертит — пентаграмы во всяких подвалах и тыкает в привидения палками, пытаясь понять, почему беспокойняя душа, блять, не угомонится и не даст уже им продать этот ебанный дом… Шутка. По закону после изгнания призрака дом должен ещё три месяца отстаиваться, прежде чем им могут заняться риэлторы… Что! Джисон сдавал теоритическую часть тоже! Вот только в реестре заявки — все у всех одинаковые, тем более, когда они с ноутбуков (не все, а которые никто особенно не хочет, ну, брать) кочуют в коробочку с карточками на стойку к админу, ебавшему в рот их всех, их бумажки, больничные и страховые, который давно бы уволился нахуй, вот только некому, блять, разгребать это все… Джисон обещает себе принести ему пряников. Мятных. Возможно, ещё торт и отдельный чизкейк. Потому что он стабильно, раз, может почаще в неделю, ловит Джисона уже прямо на входе и в руки пихает, закатив глаза коротко: — Для тебя оставил специально. И Джисон — прямо сияет, потому что ему не придётся — торчать девять часов в офисе, ожидая экстренных вызовов, пинать хуи и точки в нетронутых в жизни отчётов (он знает, что все они в конце концов попадают на ресепшен внизу, и опять обещает — не забыть купить пряники). Хенджин, конечно, скажет, что он долбоеб. Джисон, возможно, и согласится. Потому что, ну. Есть Минхо. Самозанятый, рыжий, в абсолютно подростковых ботинках с шипами, дурацких спортивках и одинаковом свитере, который берет на работу, кажется, самых хуевых, блять, привидений. С Минхо Джисон пересекается первый раз полгода назад. Джисон до сих пор помнит, как увидел его в этой квартирке, крошечной, однокомнатной, на каком-то ублюдском, блять, этаже, с неработающим (по правилам, призрак же) лифтом в подъезде, сидящего — на ебучем комоде, босого с мелом в руках и такой заебанностью на лице, что, честное слово. Джисону на секундочку показалось — что его самого бы отсюда поскорее изгнать. Джисон приехал по правилам, в пять часов вечера, с кучей железного и вонючего барахла в черной (убитой пиздец просто жизнью) спортсумке, ключ ему выдали официально, как и разрешение — возиться в чьей-то квартире, но Минхо — имя Джисон узнал чисто из смски с инфой, где прямо в конце было сказано, что сегодня он — не с Хенджином и Феликсом, и даже не с Чаном из, вообще-то, другого отдела, а с каким-то, блять, самозанятым-соответственно-самонанятым… Боже. Ли Минхо. Если бы Джисон хотел скрыться от уголовки — он бы взял себе такое же имя, потому что популярнее, ну, блять, некуда, это как Хуан Карлос, Иван Иванов, Габриэль Дюран… Короче. Ощущение, что ты что-то, ну, точно слышал, вот толку… И когда Джисон в первый раз видит, ну, это. Босое, в идиотском голубом свитере, и смотрящего на Джисона так, как будто он помешал ему спрятать здесь труп… Что ж. Теория с «скрываться от уголовки»… — Серьёзно, опять кого-то, блять, принесло? Ладно. Джисон охуел. Ну, может, не сильно. Потому что технически, так как Джисон официально трудоустроен, он имеет, ну, юридически и практически, право просто сидеть и контролить работу таких самозанятых, потому что, ну, повсюду чернуха, никто не хочет, чтобы люди просто пришли, припрятали труп и получили пачку налички без следа, следствия, и… — Блять, как же вы заебали. И Минхо — закатывает глаза выше, когда Джисон, кажется, не впадает ни в какой ступор, бросает на пол спортсумку и туда же — свою дутую чёрную куртку. Потому что, о, Джисон таких не боится. Джисон работал с Хенджином, вы понимаете, что значит работать с Хенджином? Вам лучше не знать, потому что его, кажется, не выносит никто — кроме Джисона и Феликса. Ну, может, Чана ещё, но Чан — отдельная категория, даже если б Хенджин был драконом и попытался дыхнуть в него пламенем, вряд ли бы Чана что-то смутило… — А ты можешь свалить куда-то на кухню и дать мне поработать спокойно, а? В рот я ебал вашу помощь, толку, блять, никакого. Сейчас Джисон знает, что у Минхо просто было абсолютно отвратное настроение, что обычно он — абсолютно спокойнее, и за день до этого его просто выбесила такая же, как и Джисон, официальная оперативница, которая завизжала и уронила на Минхо банку соли со специями… Но тогдашний Джисон, кажется, только вздыхает, оценивающе смотрит на — удивительно — адекватную пентаграму и предлагает — выпить водички и, возможно, пройти курсы контроля агрессии. Минхо на него бесится — жутко. Призрака они ловят за рекордные сорок четыре минуты, умудряясь не убить, не зарезать, и всего пару раз — послать друг друга далеко и надолго, спускаясь с этого треклятого этажа. И Джисон, ну, надеется, что больше такого кринжа не случится, что это был просто — один немножечко тупой вечер, который естественно — скрасила ванна, маска с гиалуронкой и упавшая зарплата на карту, но… Через неделю Джисон пропускает служебную смс-ку, потому что какой-то экстренный вызов, где-то разбито окно, эктоплазма, вся хрень, а Джисон уже, если честно, собирался с дежурства домой… Хенджин ржёт, когда админ на ресепе шлёт Джисона прямо в такси, потому что вали, блять, у тебя саннорма часов не набрана в этом месяце, денег не хочешь? Да едет, Джисон, едет, не надо. Кто ж знал, что Минхо снова окажется тут. Кто ж знал, что они чем-то неосознанно, внутренним — бесят друг друга, ну, пиздец просто. Вечер заканчивается, к счастью, успешно. Джисон только раз задевает висящую люстру и два раза — предлагает Минхо съебаться, блять, нахуй. Минхо кисло в ответ — улыбается. И тоясет посильнее шар с предсказаниями, надеясь получить от визжащей из-под пола хуйни пару вразумительных фраз. Через ещё два таких совпадения, кажется, Джисона уже даже — он не так сильно и бесит. Ещё через три — он тащит с собой два сендвича с курицей из кафетерия. А через три месяца — специально выискивает в заявках, ну, карточки, под которыми тегнулся знакомый никнейм. Пару раз он уже даже таскал и Хенджина, если стояла отметка ситуация патовая, одним матом не ограничишься, но, конечно, втроем дело кончилось так себе. Поймали они призрака, ну, естественно. Правда сломанный офисный принтер и разбитое окно в бизнес-центре, не глядя, втроем свалили, ну, естественно — на отловленного в банку визжщего рейза. Не говорить же, что они посабачились, у кого здесь самые приличные кеды. С Феликсом Минхо, кажется, поладил получше, потому что при нем он почти — прикиньте! — не матерился, и вёл себя — практически по-человечески. Открывал дверь, помогал дотащить сумку, разговаривал в приличной, совершенно цензурной манере… Джисон мог бы — обидеться. Но потом им втроем пришлось уебывать через окно, потому что полтергейст в комнате окончательно, ну, разошелся, когда Джисон вслух сказал что-то про чердачную комнату, и Минхо выпнул из окна первым его, помогая даже спуститься на землю, и Джисон его, ну. Простил. Так и быть. Да и Минхо уже, кажется, Джисон уже бесит — несильно, в их тандеме просто манера — как оказалось — работать примерно такая. Ну, типа боже, ты снова здесь, иди чай пить отсюда, пока нет никого, чмошник. Ну, или опять, третий раз за неделю, серьезно, ты спишь там вообще, долбоеб? Ну, или Джисона любимое придурок, ты что, обед пропустил, раз тупишь? Иди нахуй отсюда, у меня в сумке два пончика и овощи с мясом. Видите, о Джисоне, ну, вот заботятся. В своей немножко странной манере. И когда Минхо видит здесь, он только глаза закатывает — по привычке — на немного насмешливое «один тут не справишься», но краем губ все-таки — улыбается. Потому что Джисон знает, ну, что Минхо восхитительно — справится и один, без него и без никого, ну, вообще. А еще Джисон знает, что у Минхо есть вторая работа, что он немножко юрист, что у него дома — три кошки, он вкусно готовит, любит читать, и в жизни то, в целом, сильно не материться. А в таких ситуациях просто не материться не возможно, ну, понимаете? И сегодня Джисон здесь, ну, правда — скорее по приколу и фану, потому что в описании было коротенькое в отеле по соседству иногда визжат по ночам, и никто, ну, естественно, брать такое не хочет. Потому что на восемьдесят семь с половиной процентов — это какая-то кошка. Или пара, которая заняла номер на месяц и восхитительно проводит здесь выходные, но… Джисон видит имя Минхо на тайтле. Вздыхает и забирает сумку с дежурства. Пишет ему смс по дороге: @Han_J Как насчёт пончиков? Минхо в ответ кидает визжащего кота с табличкой «потом» и следом же досылает лучше кофе потом. И, ну, да. Они сейчас здесь, возможно, немножко задолбанные, потому что в трехэтажном опустевшем отеле, кажется, кошек не водится, да и посетителей выгнали, а доска Уиджа в руках, кажется, мечется как сумасшедшая… Джисон только — грустно вздыхает. Потому что кофе с пончиками, кажется, придётся немножечко отложить. Окей, привидение оказалось немножко позлее, чем ожидалось. Во-первых, оно все же, ну, было. Отделаться кошкой, застревшей в трубе, не получилось (увы). Ну, и оно было совсем капельку — неразговорчивым. Из-за шкафа вылезать не планировало, не показывалось, не болтало. Только агрессивно мигало всеми подряд лампочками и бросалось в них книгами — из огромного книжного шкафа. Сука. Зачем в гостинице вообще книжный шкаф, блять? — Но я все ещё считаю, что ты не прав! Джисон попытался высунуть голову из-за дивана, но тут же шарахнулся обратно, потому что тут же чуть не получил тоненьким томиком Агаты Кристи. Жаль, не пластинкой. Ну и вкус у этого призрака, конечно. Минхо (Джисон его не видел, но знал) только глаза закатил, так и продолжая прятаться за дверцей узкого шкафа с банкой соли и металлической коробкой, которую Джисон забыл в сумке внизу. — По-моему, твой аргумент по поводу… Призрак начинает возмущённо трясти шкаф, и Минхо замолкает, кажется, даже оглядываясь на предусмотрительно открытые дверь и окно. Третий этаж, прыгать не вариант. Джисон вцепился руками в ближайший торшер, надеясь сам не знает на что, На столе брошенная доска Уиджа, которую призрак в бешенстве разворотил, разбитый хрустальный шар и… Ну, да. Светильник. Ебучий огромный светильник, который мотается под потолком как ебанный диско-шар, явно намериваясь въебашиться кому-нибудь из них в голову. Хан Джисон плохо соображает — в замкнутых пространствах с вращающейся угрозой над его головой. Минхо — как будто не думает, швыряя куда-то в сторону банкой. Джисон чудом, ну, правда, чудом — успевает откатиться в сторону от упавшей с потолка люстры. Минхо устало ставит на подоконник банку, с носящейся в ней ярко-зеленой омерзительной жижой, которую им ещё деклировать, и пытается отдышаться. Протягивает Джисону ладонь даже, помогая Джисону встать с пола, и проверяет его — на наличие торчащих костей. Джисон пару секунд стряхивает с рукавов пыль и наконец — громко вздыхает, потому что: — Я все же настаиваю, что вторая часть — намного лучше третьей! И Минхо — улыбается даже, смахивая с лица отросшую чёлку. Потому что, ну. Какая уж разница. Джисон все равно заплатит за кофе и пончики после такой бесячей херни. Визжащая банка убрана в сумку подальше, заваленная его же, Джисона, носками и пятнистами футболками (мало ли что может случится!), а Минхо — пиздец недовольно смотрит на размалеванное под розовый меню, стуча по полу тяжёлыми металлическими ботинками, и… А. Ну. Да. — Четырнадцатое февраля же. Минхо — грустно вздыхает. Смотрит на сплошные ярко-розовые сердечные пончики, шарики, украшения, сосущиеся в час-ночи-блять-в-кафешке-для-заебавшихся парочек… — Может по пиву, а? Джисон — ржет. Заказывает им два кофе — с ромом (рома побольше), и парочку этих розовых — так, блять, и быть — пончиков. Сумка под столом качается из стороны в сторону. Минхо сильно пинает её ногой, с подозрением откусывая от сердечистой хрени. Конечно, они не в первый раз пьют кофе после такой хуеты. Джисон даже знает, что Минхо, ну, любит, как и он — американо, без молока и без сахара, из еды предпочитает — все, что можно прожевать на ходу, спит он — исключительно с двух до восьми, причём днём, а еще у него из окон видно завод и печи — куда отвозятся все визжащие банки, и… Черт, кажется, Джисон знает — чересчур много. Блять, кажется, он совершенно не против — узнать что-то ещё. Визжащую банку несёт декларировать естественно, ну, Джисон. Потому что Минхо лень. И вообще он его поймал. И вообще, Хан Джисон, ты официально трудоустроен, с тебя спрос меньше, и… Джисон отмахивается от Минхо и шлёт его — сразу подальше. Поспать, например, на часах — четыре пятнадцать утра. Администратор на Джисона смотрит так заебавшись, не отреагировав даже — ни на визжащую банку, ни снова на имя Минхо — в соседней графе, потому что, ну, блять. Визжащая банка. В первый раз будто. У него и так стол завален — и банками, и таблетками, и бумажками, и, кажется, кучей платков… — Больничный? Смеёшься? — на Джисона смотрит — как на придурка, и вымученно улыбается — поверх шерстяного шарфа. — А кого вы будете напрягать визжащими банками? Джисон — только достает из сумки недоеденные ими розовые приторные пончики. И шепотом просит помочь потом поправить отчёт. Админ выгоняет его домой — нахуй. Потому что мне в шесть часов принесут кофе, а ты уже свою дозу романтики получил, съебывай. Джисон совершенно не понимает — о чем он. Но у него появляется случайно — идея. Минхо смотрит на него слишком сложно, кажется, так же, когда он нашёл Джисона — висящим вниз головой на детском турнике во дворе, в котором было замечено скелетное недышащее поползновение, или может даже так же, как Джисон, который на полном серьёзе зачитал с доски Уиджи показанное призраком «Нахуй пошли», или… Ладно. Может, не так сложно. Потому что это всего лишь, ну, кофе? Который Джисон лично налил — из принесенного с собой термоса. С наклейками. В бумажный стаканчик из рюкзака. Минхо стаканчик берет — подозрительно. Даже нюхает — не сводя с Джисона странного взгляда. Пьёт. Глаза трет свободной рукой. — Отравить меня хочешь, малявка? Джисон только — закатывает глаза недовольно. — Нормальный кофе, меньше выебывайся. А Минхо, ну, и не выебывается. Улыбается даже, допивая свой кофе, пока они ждут — хоть каких-то от призрака действий, здесь, возле шкафа одной из квартир, куда случайно попытались запихнуть… ладно. Неважно. Джисон не хочет перебивать аппетит. И даже дверцы от шкафа остаются все целы. Как и руки и ноги Джисона. Минхо улыбается хитро, крутясь на крутящемся стуле в кафешке, спихивает на Джисона — естественно — все оформление и объяснения за причинённый ущерб… Всего два пятна эктоплазмы на ламинате! Подумаешь, катастрофа! — Ладно. Кофе был вкусный. Может, в следующий раз ещё и обед мне соберёшь в лоточек, хозяюшка? Ладно, Джисон хочет послать его нахуй. Возможно, спихнуть к черту с этого стула. Возможно, даже назвать его придурком ещё раз, ответить, что — а сам-то, кошатница стара… — До следующего раза, малявка? — Минхо улыбается — искренне — закидывая на плечо тяжёлый, звенящий железом рюкзак, и выжидающе смотрит — как будто бы мимо. Джисон — глаза закатывает ещё выше. И дергает его за рукав пальто: — Поправь рукава, шмотошник. И у Джисона вообще-то, ну, почти отпуск, у него последние три смены — перед расчётом, и ему бы, конечно, взять что-то мелкое, простое… Возможно, посидеть на полу многоэтажки, вслушиваясь в атмосферу и пытаясь понять, водится ли тут всякая хрень или нет. А может — обкурить благовониями диван, на котором бы кто-нибудь умер, вполне себе естественно и без происшествий, может, потыкать в надгробия на кладбища, проверяя их на правильность, или… О. Изгнать многовекового полтергейста. Джисон выхватывает измятую карточку из коробки. Администратор с красными глазами и сиропом от кашля даже успевает пошутить про сборы Джисона на свиданку, а не работу. Джисон отмахивается, но тормозит перед стеклянными дверьми, чтобы убрать посыпавшуюся под глаза тушь. — Боже, ты снова здесь. И Минхо улыбается — пиздец просто противоречиво. — Не поможешь? Потому что, ну. Он, блять, полувисит над обломанной лестницей, вцепившись одной рукой за остатки перил, а другой — за перевернутое кресло у стенки, и даже так, блять, умудряется Джисону — насмешливо улыбнуться. И Джисону даже тоже, ну, хочется — пару секунд постоять, демонстративно подумать, возможно, ещё пару секунд поприкалываться… Окей, Минхо кое-как висит, чуть не упав с лестницы. Окей, Джисону, вообще-то, пиздец страшно на это смотреть. У Минхо, кажется, пара царапин на шее, дрожащие руки и порванный свитер. Любимый. Он в нем таскается постоянно. Но он Джисону улыбается — искренне и обезоруживающе, смахивает волосы с лица и… О. Вау. Он такой, ну красивый. Джисон даже на секунду — теряется. Забывает все, что он читал там про бьющиеся о стены предметы, качающиеся люстры, пятна на полу, и… — Прикинь, эта штука разворотила гардеробную. Джисон смотрит — на пол первого этажа, разбросанные по стульям и столам вещи и побитые украшения. Вздыхает. — Может, он просто шмотошник, и мы помешали ему поиграть в переодевалки? Минхо — громко смеется, кажется, сильнее сжимая руку Джисона. Боже, когда он вообще успел ее взять. Джисон даже и не увидел. — Ты придурок. Джисон, кажется, правда — придурок. — У меня в рюкзаке термос. С кофе. А полтергейстов изгонять — дело вообще непростое. У Минхо — драные джинсы, огромное пятно плазмы на куртке (спасибо, что только на куртке) и, кажется, уже самый крайний уровень — ну, заеба. Потому что они потыкались по всем, блять, местам, везде позажигали идиотские свечи, покидались лавандой и железом… А ему — поебать. Джисон даже исследовал пустой холодильник. Ну, а вдруг бы — сработало! И Минхо, кажется, только все больше, ну, бесится. Потому что эта хрень почти все время молчит. Ещё только разочек пыталась уронить на Джисона цветочный горшок и швырнуть в Минхо книгой, но на большее оно — не реагирует совершенно. Ну, только на шмотки. Которые бессвязно ползают по полу первого этажа. Джисон только вздыхает. Потому что кофе в термосе давно кончился, принесенные с собой печенье и два бутерброда — тем более, и остаётся самый неприятный вариант. — Идём искать чердак? Минхо кисло — кивает. И пытается вспомнить, в какой комнате он видел брошенную лестницу. Понимаете, чердаки и подвалы — это та ещё тема. Да, как в ужастиках. Ну, согласитесь, никто не хочет — лазать по чердакам просто так, тем более, когда ты гостхантер, тем более, когда ты понятия не имеешь, что ты, блять, ищешь. А у Джисона бывало — разное. Открываешь чердак — а на тебя выскакивает агрессивное, светящее ярко-зеленым привидение. Открываешь холодильник — а там законсервированные светящиеся глаза. Лезешь в подвал — а там визжащий скелет… окей, это был Хенджин, это не считается. Но страшно все равно было! Поэтому, когда речь заходит о том, кто полезет, ну, на чердак, а кто будет держать лестницу… — У меня рука болит, — Минхо разводит — только левой руко. — Могу полезть, меня не жалко уже. Джисон только — вздыхает. И просит помочь притащить из комнаты какой-нибудь матрас. У Минхо, кажется, вывихнута правая рука, им бы на обратном пути добраться в травмпункт, а Джисон — только вздыхает. — Не мог меня подождать? — Я не был уверен, что ты придёшь. Джисон смотрит на него — как на придурка. И лезет на чердак. К счастью, там нет никакой гадости. К счастью, на Джисона никто не прыгает с воплями. К счастью, Джисону не приходятся визжать на привидение. На чердаке даже находится свет, и Джисон помогает Минхо забраться наверх. Минхо только вздыхает. Потому что и что это за барахолка. Потому что барахла здесь — реально пиздец дохуя. Побитые велосипеды, шкафы, стулья, кресла, брошенные на полу шторы, книги… Ну. Придётся потыкаться. Что им остаётся ещё. Спустя сорок минут Джисон честно — сдаётся, уже просто лежит на полу и пролистывает все пять томов какой-то тупой книги, потому что а вдруг, кто знает, правильно? Минхо швыряет в него куском картонки и просит помочь. У самой стены, отвернутый в сторону, валяется обычный чёрный пыльный чемодан. Только тяжёлый — пиздец. Открывать — стремится, открывать — неохота, хоть они оба и видели, ну, не раз — и трупы, и призраков, и прыгающие глаза — по холодильнику… Минхо вздыхает — и дергает молнию. В ту же секунду со скрипом в сторону отъезжает их лестниц, с грохотом падая где-то в соседнем коридоре второго этажа. Ржавый велосипед с грохотом отлипает от стены, кидаясь в их сторону. Ну, блять. Значит чемодан. Классно. Джисон в сумке у самой стены пытается найти в сумке подходящие благовония и хоть что-то, блять, металлическое, пока Минхо прикрывает его от швыряющихся в них книг и вещей найденным на полу зонтиком, который, кажется, призрак так и норовит вырвать у него из рук и привинченным к полу комодом. Хоть бы не вырвал его с досками прямо, честное слово. Зонт у Минхо из рук вырывают, оцарапав сильно ладонь, и Джисон нашаривает на самом дне сумки банку с железом и благовония. Минхо отодвигает его в сторону, помогая вскрыть коробку и найти в карманах покоцанную зажигалку. А Джисон вдруг бессвязно, ну, залипает. Потому что Минхо бесится — однозначно, когда прямо ногой пинает чемодан подальше к стене, отмахивается от прилетевшей по плечу книги, трясет зажигалку… Кажется, Джисон немножко потерян. И, кажется, это заметно, потому что Минхо смотрит на него — коротко — и дергает эту гребанную молнию на чемодане, устало, сквозь зубы: — Если ты, блять, меня поцелуешь, пока призрак пытается ебнуть нас шкафом… Да, Джисон. Это не очень романтичная идея. О, блять. Им приходится дождаться, пока их огромный, засыпанный железом и остальной мерзостью чемодан, который они чудом спустили с этого гребанного чердака, увезут сразу в печи, вместе с мумифированным… что бы это ни было, выяснять им не хочется. У Минхо совсем опухла рука, его побитый рюкзак валяется прямо рядом на асфальте, пока они ждут такси, и Джисон даже успевает сбегать до ближайшего супермаркета — за газировкой и бутербродами. В травмпункте стоит один единственный автомат с шоколадками и разбавленным и разжиженным кофе, но выбора не остаётся, потому что Минхо буквально засыпает у него на плече в очереди, сонно и недовольно повторяя про некормленных котов и отсутствие ужина дома. Ему, кажется, заматывают руку в слишком много бинтов и даже дают с собой целый бутылек хлоргиксидина (как будто у него дома нет его, честное слово), но не говорит ничего, когда Джисон забирает оба их рюкзака себе, пихает ему в здоровую руку шоколадный батончик и вызывает такси. Из такси Джисона за собой тянут за руку, сонно, потому что заткнись, у меня выходной завтра и у тебя обе руки целы, заказывай пиццу. Джисон чувствует себя пару секунд — странно. Пока Минхо в домашней мятой футболке не приносит ему из гостиной кота на руках и не тянет из холодильника пиво. Боже, ну и как Джисон на него запал вообще. Пиццу они уничтожают непозвллительно быстро, как и две банки пива, и Джисон уже хочет — уставше — поехать домой уже спать, но Минхо не него глаза закатывает — слишком устало — и вручает в руки кота. — Заебал дёргаться, спи на диване. Джисон сначала не понимает — где и от чего он проснулся. Но у него поперек живота лежит кот, который вставать никуда, ну, совершенно не собирается, а в соседней комнате что-то грохочет… Минхо заглядывает в комнату и улыбается — немножко смущенно. — Кажется, я уронил сковородку. Как насчёт выбраться на завтрак? И. Вау. Он улыбается так сонно, красиво, сейчас только девять утра, но больше как будто Джисон не заснёт, и… Джисон, кажется, никогда не видел Минхо при дневном свете. И. Ну. Не на работе. Ебать. И, оказывается, Минхо по утрам пиздец просто красивый. У него немного опухшие щеки, красные глаза, и он одной рукой пытается пить кофе — красиво, и он в каком-то белом, совершенно не драном свитере, и он просит официантку в этом задрипанном кафетерии у его дома — подлить им коньяка в кофе побольше. Да, в девять двенадцать утра. Они работали всю ночь, понимаете, можете посчитать их как вам захочется… Джисон пытается — громко чересчур не смеяться. Минхо глаза на него только закатывает. — Ешь свой бекон молча, я договариваюсь. Окей, Джисону он, кажется, нравится просто пиздец. У Джисона разрывается телефон сообщениями, с требованиями явиться и сдать ебанные документы, и Джисону приходится. Приходится взять Минхо с собой, и даже Феликс высовывается из своего кабинета, чтобы с ним поболтать. Джисон отдает всю пачку бумаг, подписанную и перечеркнутую, и пиздец просто краснеет, когда даже админ на Минхо смотрит коротко, и: — Так вот, с кем ты на свидания по ночам ходишь. — Мы давно это знали, — Феликс устало помогает Минхо перебинтовать руку нормально — не в пятьдесят тяжеленных слоев и улыбается — так по-своему. Джисон их всех прибьёт, честное слово. Минхо с интересом на Джисона смотрит, придерживая его за плечо, и: — Так о чем там они? Джисон несильно пинает его в плечо. Все-таки, он тот ещё идиот.