Mise En Abyme, или Новая Персефона

В кошмарах для Нико не было ничего нового, но с тех пор, как он освободился из кувшина Ота и Эфиальта, они стали заметно хуже. Хейзел сказала, её сны тоже — возможно, из-за земных духов Апеннинских гор. Духи земли редко любят детей Подземного царства. К счастью для Нико, он управлял своими снами лучше среднего полубога. В тот раз он сумел направить поток сна в нужную ему сторону, что часто оказывалось полезно — не только из-за кошмаров, но и в плане сбора информации. Он оказался в Лагере Полукровок. Там было темно и тихо, ни души. Ну да: Нью-Йорк был в шести часах позади, там должна была быть полночь. Он просто шёл по лагерю, настороже из-за гарпий, когда ощутил чьё-то присутствие. — Привет, Кловис, — сказал он. Сын Гипноса был наиболее его частым собеседником из всего лагеря, хотя наяву они не разговаривали ни разу. Сновидческий дар Кловиса был сильным, и говорить с ним во снах было проще и полезнее всего. — В последнее время ты часто блуждаешь по снам, — сказал Кловис, материализуясь на скамейке у погасшего сейчас костра. — Сны — такое дело, — ответил Нико, садясь рядом. — Нико, я имею в виду — нарочно. Ищешь что-нибудь? — Раньше искал. Сначала Перси, потом Врата Смерти. Но сейчас, если честно, просто убегаю от кошмаров. — Знаешь, в чужие сны можно заглядывать не только ради информации. — О чём ты? — У полубогов бывает два типа снов. Первые предлагают инсайт — пророческие сны или астральное проектирование в реальный мир, как у тебя сейчас. А вторые — просто обычные сны, как у смертных. Кошмары обычно из второй категории, хотя и более приземлённые. Про школу или выпадение зубов. Ну, ты понял. Обычные. — Извини… Ты сказал — выпадение зубов? — Обычный стрессовый сон. — То-очно. — Я к тому, — сказал Кловис, — что ты можешь заглядывать и в обычные чужие сны. Это как телевизор смотреть, только передачи странные. — Разве это не нарушение личных границ? — Иногда, но обычно не в большей степени, чем прямо сейчас. Сны — куда менее личное явление, чем можно подумать. Как-то я смотрел сон Батча про то, как он поменялся телом с осьминогом и целую неделю ходил в осьминожью школу. Он завалил все экзамены, а вот осьминог прекрасно всё сдал, и даже досрочно. Нико засмеялся, но всё же перспектива заглянуть в чей-то сон его смущала. Однако… Ему отчаянно не хотелось возвращаться в кошмар, и он не был уверен, на сколько ему хватит сил блуждать по миру. — Ну ладно, — согласился он, — как это сделать? — Просто потянись к кому-нибудь из спящих неподалёку. Так проще всего. — Всем, кто сейчас неподалёку, сейчас с большой вероятностью тоже снятся кошмары. — Точно. Ты же с семёркой. — Кловис задумался. — Знаешь что? Я сейчас что-нибудь для тебя найду. Просто подожди минутку. Он исчез, не дожидаясь ответа, и Нико поднялся и принялся собирать одуванчики и другие луговые цветы — просто чтобы удержаться в лагере. Кловис вернулся быстро. — Нашёл кое-что забавное, — сказал он. — Уиллу Соласу снится что-то про поиск. Вроде и твой отец там будет. Нико наморщил нос. Он не был уверен, что хочет это видеть: другие полубоги редко хорошо думали про Аида. Но вряд ли это могло быть хуже кошмара. Он вздохнул. — Лады. Что мне делать? Кловис потащил его за собой и втолкнул в сон. Нико оказался посреди пшеничного поля. Уилл Солас был там же с Аполлоном и ещё какой-то женщиной. Полубоги технически не наследовали ДНК божественных родителей, но Нико всегда думал, что Солас поразительно похож на отца. Та же зацелованная солнцем кожа, выбеленные солнцем волосы и солнечная же улыбка. Когда они стояли рядом, сходство ещё больше бросалось в глаза. Аполлон выглядел точь-в-точь как когда Нико впервые его увидел, во всей его божественной красе, и даже одет был так же. Идеальная копия — Нико даже подумал было, что Кловис ошибся и Аполлон и правда явился поговорить с сыном во сне. Но боги всегда излучали естественную ауру мощи, а сейчас Нико её не чувствовал. Идеальная, но всё же копия. — Деметра, — сказал Аполлон, — это мой сын Уилл Солас. Он хорошо тебе послужит. В отличие от Аполлона, Деметра была далека от истинной себя. Конечно, боги не всегда выглядели одинаково, но её-то Нико узнал бы сразу. Эта же версия явно была лишь догадкой. Деметра повернулась к Соласу. — Твой отец передал тебе суть? Голос тоже был не похож. — Да, госпожа, — Солас поклонился. — Я отправлюсь в Подземное царство, украду растения Аида и принесу их в ваш сад. Что главное, я украду один из оберегаемых им гранатов, привязывающих вашу дочь к его обители. Нико покачал головой. Во-первых, растения были скорее Персефоны, чем Аида, а во-вторых… Серьёзно, Кловис? Его поиск — обокрасть моего отца? Не зря он сомневался насчёт этого сна, но что сделано, то сделано. Может, сон ещё мог оказаться забавным. Сцена переменилась. Солас собирал вещи у себя в домике, когда за его спиной снова появился его отец. — Заставь меня гордиться тобой, сын, — сказал Аполлон. Солас от удивления подпрыгнул и обернулся. — Твой успех принесёт мне славу. — Спасибо, отец. — Я буду направлять тебя на твоём пути. Заговори, и я услышу. — Спасибо, — повторил Солас и поклонился. Он пошёл к выходу, но на пороге обернулся. — Какой-нибудь совет для поиска в целом? Вокруг Аполлона образовались зелёные завитки, и раздался голос Рейчел Дэр: Искушенье сладко, но устоять сумей Поиска задачу сначала поимей Или же напрасным окажется усилье И навеки сгинешь в темноте бессильный — Поимей? Серьёзно? — поморщился Солас. — Без обид, отец, но иногда мне кажется, что с поэзией у твоего оракула не очень. Ужасный выбор слова. Очень неловко. — Нужна же была рифма к «сумей»! — Одолей! Закончи поскорей! Выполнить успей! Всё это рифмуется! Аполлон улыбнулся. — Как бы ни нравился мне сам стих, суть не в подаче, а в значении. — Знаю, знаю. Но вряд ли мне нужно пророчество, чтобы понять, что гранаты есть не стоит. — Не останавливайся на первом пришедшем тебе в голову толковании, дитя. Я не хочу отдавать тебя Подземному царству. Следующая сцена была короткой: Солас стоял на краю огромной трещины в земле и молился о благословении Гермеса, бога воров. В следующий момент он оказался у врат Аида, прячась от Цербера. От этого стража он улизнул довольно легко. Вообще продвигался он без особых трудностей, и Нико начал уже сомневаться, увидит ли обещанный поиск, или это просто условность сюжета. Войдя во врата и оказавшись в тронном зале, Солас ловко укрылся в тени за колонной. Сам зал выглядел куда проще, чем в жизни — просто непримечательный серо-чёрный камень. Но хотя бы впечатляющий размер помещения и высота тронов относительно передавали величие настоящего тронного зала Аида. Образы отца и мачехи Нико были не идеальными, но точнее образа Деметры. Вряд ли, конечно, Солас знал о них столько, сколько о своём отце, так что точных копий ждать и не приходилось. И тут Нико услышал собственный голос. — Отец. Копия Нико, вошедшая в зал, была одета по-древнегречески — то есть полураздета. Нико в жизни не надел бы нечто подобное. Короткий чёрный хитон, заколотый на плече, обнажал половину груди, а подол опускался едва ли до середины бедра. Но призрачная вышивка на ткани ему понравилась и отчасти напомнила настоящую мантию отца. А ещё при нём не было меча — и вообще никакого оружия. Зато он казался куда более здоровым, чем в жизни. Может, так он выглядел, когда последний раз был в лагере и ещё не отощал и не побледнел. Глядя на эту версию себя, Нико почти мог представить, что никогда не был в Тартаре или в плену кувшина. — Мой дорогой сын, — ответил Аид. Он не был настоящим, но тепло в его голосе слышать было приятно. Они о чём-то говорили, но их голоса казались размытыми и далёкими: сон снова сосредоточился на Соласе. — У меня есть идея, — прошептал тот. Нико поморщился: можно подумать, Аид не услышал бы такого громкого шёпота в собственном тронном зале. Ну да, ну да, это лишь сон. — Ты ещё даже не добрался до садов, — ответил ему голос Аполлона. — Мне кажется, Деметру может заинтересовать кое-что получше. — Говори. — Она хочет отомстить Аиду за похищение дочери, так? Ну, у него есть сын… Желудок Нико ухнул вниз. Сон нравился ему всё меньше и меньше. И всё же какое-то нездоровое любопытство его удерживало. — Дитя, не стоит подвергать себя гневу Аида, особенно без нужды. — Я уже подвергаю себя его гневу. — Уилл… — Разве это не идеально? Я почти удивлён, что Деметра этого не предложила. — Деметра понимает, что это было бы слишком — для тебя или любого героя. Солас вздохнул. — Ладно. Нико начал нервно теребить кольцо с черепом. Почему Солас казался таким разочарованным? Ему так сильно хотелось похитить Нико? Он его чем-то обидел? Нико не помнил, чтобы давал ему повод для такой враждебности… Они же были едва знакомы, а в те немногочисленные разы, что они разговаривали, тот казался вполне дружелюбным… Солас продолжил поиски сада. Его версия Подземного царства напоминала скорее лабиринт, чем настоящий дом Аида. Путь всё время извивался и уходил в сторону, являя всё новые препоны и угрозы. Продвижение его казалось монтажной склейкой, и с течением времени становилось всё темнее, будто заходило несуществующее солнце и целый день прошёл за несколько минут. После того, что могло бы быть сумерками, Солас достиг цели. Он переходил от поля к полю, собирая образцы и срывая фрукты с бесчисленных растений, не существовавших в реальном мире. В Подземном царстве такие тоже не росли, и Нико отдал должное воображению Соласа. При нём была лишь небольшая сумка на завязках, но места в ней хватало для всего, даже для пары выкопанных саженцев деревьев. Видимо, сумка была волшебной. Вот бы и настоящие поиски были такими удобными... Нико надеялся, что себя в этом сне уже не увидит, но тут Солас набрёл на гранатовый сад и увидел именно его. Копия Нико чистила гранат, а Солас спрятался за деревом и смотрел, как он ест. Ел он довольно долго, и сон терпеливо наблюдал. Его губы стали тёмно-красными от сока. Он доел и пошёл прочь, и сон двинулся за ним. Солас чуть не забыл сорвать гранат, отправившись его преследовать — и преследовал до поздней ночи, пока Нико не оказался в постели и не уснул. И вдруг его спящее тело оказалось у Соласа на руках — тот нёс его, как невесту, по Подземному царству, пока не вышел к лодочке на берегу Стикса. Нико ощутил странное трепыхание бабочек в животе. На мгновение он позволил себе представить, каково было бы оказаться на месте своей копии и почти ощутил ладонь Соласа на своём голом бедре. Встряхнувшись, он отогнал эту мысль прочь. Вёсел у лодки не было, течение Стикса само должно было унести её прочь. Солас опустил его тело в лодку, и Нико заметил шрам над своим правым коленом. Его поразила наблюдательность Соласа: такой шрам и правда у него был, с недавних пор. Он заработал его, когда последний раз был в лагере. Он ещё, поранившись, пошёл в лазарет, и Солас дал ему какую-то мазь-антибиотик — и спросил, с каким это чудовищем он сражался, что щеголяет такой раной. Нико тогда признался, что просто поскользнулся и упал на острый камень. Солас хихикнул, и Нико стало не так неловко из-за дурацкой травмы. Ну а сейчас Солас забрался в лодку и оттолкнулся от берега — и тогда раздался голос Аполлона. — Это не то, о чём просила Деметра. Солас открыл сумку, словно показывая отцу собранные растения, и посмотрел в небо. — Я дам ей то, чего она хочет. — Сына Аида она не хочет. — Я хочу, — ответил Солас. — Если ему можно было похитить дочь Деметры себе в жёны, я могу похитить его сына себе в мужья. О. Это был такой сон. Нико вспыхнул. А сцена снова сменилась. Лодка уже приближалась к цели — миру смертных, когда тот Нико, что лежал в лодке, проснулся и, встревоженный, резко сел. — Кто ты такой? — спросил он. Солас не ответил. Нико опустил взгляд и увидел его всё ещё раскрытую сумку. — Ты пытаешься обокрасть моего отца. — Не пытаюсь. Смотри — мы уже почти покинули Подземное царство. — Я могу тебе помешать. — Как? Даже если ты сбросишь сумку за борт, сам ты всё равно останешься в лодке. Это река Стикс. Если ты спрыгнешь, то умрёшь. Он тебя зато может туда сбросить, подумал настоящий Нико, понимая, что ничего такого не случится. Его копия поднялась, сжимая кулаки. — Кто тебя на это надоумил? — Сам как думаешь? — коварно улыбнулся Солас. На лице Нико из сна отразилось понимание. Он обвёл Соласа взглядом. — Знаешь, — сказал он, — ещё никому не удавалось обократь моего отца. — Он шагнул ближе, нависая над Соласом. — Наверное, ты невероятно умён. — Настоящий Нико слышал по его голосу, что лесть неискренна, но Солас, казалось, поверил. Но… эту интонацию ведь создал его мозг, значит, настоящий он понимал, что Нико говорит неискренне — только воображал, что верит ему. Обманут был только Солас из сна. Он улыбнулся и потянулся коснуться ноги Нико над лодыжкой. — Ты так думаешь? — И невероятно красив. Нико сел на колени Соласа и опустил ладони на его грудь. Сердце настоящего Нико бешено забилось. Всё происходило невероятно быстро. Между тем его копия подалась вперёд и поцеловала Соласа. Настоящий Нико едва дышал. Солас отстранился первым и опустил лоб на лоб Нико. — Твои губы на вкус как гранат, — сказал он. В этот самый момент лодка должна была заплыть в мир смертных — но остановилась и поплыла назад, ко дворцу Аида. Солас узнал вкус гранатов Подземного царства и больше не мог его покинуть. Но он — его копия из сна — ничего не заметил и снова потянулся поцеловать Нико. Сердце Нико сходило с ума. Он больше не мог смотреть, как Солас его касается, и проснулся в холодном поту. На «Арго-2» было ранее утро, солнце только всходило. На палубе были только несущие вахту Хейзел и Пайпер. Нико подошёл к сестре. — Уже встал? — Кошмары, — почти не соврал он. Она не ответила, только взяла его за руку, и они молча смотрели, как свет появляется из-за горизонта, пока Джейсон с Фрэнком не пришли их сменить. — Постарайся ещё поспать, — сказала Хейзел по пути к каютам. — Ты на смерть похож. — В смысле, больше обычного? — улыбнулся Нико. Она не засмеялась. Нико не сразу, но прислушался к её совету. В глубине души он понимал, что она права. Но было слишком светло, и он спустился под нижнюю палубу и прилёг в оружейной — он спал там чаще, чем в конюшнях. В конюшнях было удобнее, но посреди оружия он чувствовал себя в большей безопасности. Уснув, он снова оказался в Лагере Полукровок. — Ты вернулся, — сказал Кловис. — Не сразу смог снова уснуть. — Извини, — Кловис поморщился, и Нико понял, что он имел в виду «вернулся из сна Соласа». — Я случайно закинул тебя в кошмар? — Нет-нет, ничего такого. Ты всё хорошо сделал, — ответил Нико, чувствуя, что краснеет. — Уверен? Ты какой-то… О. Это был… эм… Нико не стал дожидаться, пока он закончит предложение, и просто кивнул. — Уф, неловко, — сказал Кловис. — Извини. — Всё нормально. Откуда тебе было знать. Кловис несколько раз открывал и закрывал рот, будто не зная, что сказать. — Знаешь, не стоит судить о людях по тому, что происходит в таких снах. Или по тому, кто в них появляется. И вообще… Это редко что-то значит, особенно если сон в принципе странный. Психологически говоря, мозг просто продолжает перерабатывать мысли и события предыдущего дня. И в целом… ну… — Я знаю, — сказал Нико, тише и неувереннее, чем собирался. Он скользнул взглядом по домикам и остановился на седьмом. Домике Аполлона. В момент постыдной слабости он подумал о том, снится ли всё ещё Соласу тот сон. Конечно, он не должен был об этом думать. Не должен был позволять себе подобные мысли. И вдруг Лагерь исчез, и он снова оказался в собственном кошмаре. Когда он в очередной раз проснулся, то уже не был уверен, что из событий ночи и правда случилось, а что было лишь сном. Он действительно оказался во сне Соласа? Или это ему приснилось, что он оказался в его сне? Наверное, это была лишь его собственная извращённая фантазия. Да. Чем больше он об этом думал, тем отчётливее это понимал. Позже в тот же день, в районе обеда, Нико проходил мимо каюты тренера Хеджа и услышал, что тот общается с Мелли по радуге Ириды. — Ты в лазарете? — спросил он. — Не волнуйся, Глисон, — ответила Мелли, — я в порядке. Это стандартный осмотр. — Уверяю вас, тренер, ваша жена идеально здорова. Нико застыл. Это был голос Уилла Соласа. — Спасибо, — сказал Хедж, — рад это слышать. — Если честно, я за тебя больше переживаю, — заметила Мелли. Хедж вздохнул. — С тех пор, как Хейзел взяла на себя смелость принять решение не будить всех во время каждого нападения, стало получше. Наконец удаётся хоть немного поспать. — Что за Хейзел? — спросил Солас. — Одна из семёрки, — ответила за Хеджа Мелли. — Дочь Плутона. — Плутона? Это кто по-нашему? — Аид, — сказал Хедж. — О, ничего себе! Думаете, она знает Нико? — Уилл, солнышко, откуда ей знать Нико? — удивилась Мелли. — Разве ты знаешь кого-нибудь из римских братьев и сестёр? — Эм, нет… — Вообще-то она его знает, — встрял Хедж. — Он сейчас с нами на корабле. — Здорово! — сказал Солас. — А я-то думал, где он сейчас. В смысле, он вообще редко бывает в лагере, но обычно хоть время от времени появляется, а сейчас его уже долго нет. Типа… гораздо дольше обычного. Нико был поражён, что кто-то обратил внимание на частоту его появлений. — Он был в Риме, — ответил Хедж. Чрезвычайно упрощённый пересказ событий, подумал Нико. — Ну, передайте ему от меня привет, ладно, тренер? Никакого привета Хедж так ему и не передал.