БДСМ

-Бэ-дэ-сэ-мэ... Абракадабра какая-то. Лень, ты чего эт принес тут? Леня почесал затылок. Потом поясницу. Потом яйца. Он вообще был сегодня какой-то весь на нервах, никак не мог встать спокойно. И глаза бегают туда-сюда, будто ищут пути отступления, да щеки предательски краснеют. -Да я это самое... Ну... того... - промямлил он, снимая с головы кожаную кепку и теребя ее в руках. Кузьма опять опустил глаза на брошюру в руке. На ней крупным планом была изображена голая женщина, покрытая искусными узлами ярко-алой веревки, а сверху подпись "БДСМ". Губа женщины была прикушена, а в глаза столько похоти, что Кузьме самому невольно становилось стыдно. Он отвел взгляд. -Так... И что есть это твое бэ-дэ-сэ-мэ? - Кузьма говорил, задумчиво, растягивая гласные. -Ну так... Это самое... Бондажь, диссиплион, - Леня был лакеем у дворян, поэтому подражание французскому говору сохранилось и до сих пор. - доминасьон, сабмиссьон, садизм... Садизмьон, мазохизмьон, - он с гордостью посмотрел на брюнета. Кузьма моргнул. Потом ещё раз. Почесал подбородок, начавший зарастать жёсткой щетиной. -Дык это ж шесть букв получается, - сказал он, подняв взгляд на Лёню. -А? -Ну, это получается Бэ-дэ-дэ-сэ-сэ-мэ, - Леня сглотнул. Ситуация стремительно выходила из-под его контроля. Брошюру с женщиной ему с заговорщическим подмигом передал Степаныч на работе. "Бабы ж у тебя нет, а тут глянь какая. Бэдэсэм называется. Прогресс! Уже даже в любви придумывают невесть что". Бабы у Лени действительно не было. Кузьму с бабой перепутать было сложно - высокий, ладный, с иссиня-черными, неровно остриженными локонами. Персиковые губы так и просят попробовать себя на вкус. Был ли у Лени Кузьма? Юноша страшился этого вопроса. Рано или поздно брюнет все равно спросит: "Кто я для тебя?" И Кузьма отчаянно боялся этого момента. Ведь действительно, кто? Друг? Но разве у друзей бывают такие губы, которые и на вкус - персиковые? Разве бывает такая улыбка, от которой бабочки в животе и мурашки по коже? Бывает ли такая кожа - бархатная, мягкая, которая так красиво натягивается, когда Кузьма, словно кот, выгибает поясницу во время... -Ну дык... Ну это самое... - ненужные мысли так и лезли в голову Лени, путая речь и заставляя щеки предательски розоветь. Кузьма вздохнул и взъерошил волосы на затылке. В целом было понятно, что Леня хотел, и от этого становилось стыдно, лестно, и как-то очень-очень пошло. И вот уже Кузьма обнажен, сквозняк холодит голую кожу. Может из-за этого, а может из-за нервного предвкушения все тело покрыто гусиной кожей. Ленин на агитационном плакате на стене в гостиной смотрел укоризненно. Парень прикрыл глаза. Он стоит на коленях на полу, пока Леня осторожно покрывает его тело узлами. Вместо изящной красной веревки - обычная конопляная. Вместо искусных узлов - грубые морские. Да и сам Кузьма не пышнотелая женщина, поэтому так - грубо, неумело, но по странному нежно - ему нравится даже больше. Ведь эти осторожные касания к груди, спине, шее, рукам а после скольжение грубой веревки по коже почему-то посылает волны странного возбуждения, которое начинается от корней волос, скользит ниже, охватывая все тело пламенем, и концентрируется где-то в паху. Веревка сжимается чуть сильнее, чем нужно и Кузьма сдавленно шипит сквозь зубы. Леня вздрагивает. -Больно? - он почему-то шепчет, хотя они в комнате одни, их некому услышать, но он будто боится спугнуть эту странную атмосферу. - Прости, - он не хочет себе в этом признаваться, но голос дрожит, равно как и руки. Лене жарко, брюки с каждым мгновением все теснее. Русые волосы чуть влажные от пота, они падают на глаза, мешают наслаждаться видом перед ним. А посмотреть есть на что - веревка оставляет на коже красные следы, по которым хочется пройти поцелуями, извиниться перед каждым, хотя ему ни капли не стыдно. Ведь покорный Кузьма, доверяющий, скованный, возбуждённый - то, ради чего он готов был убить любого, кто посмеет отнять его у него. А возбуждение брюнета очевидно - налитый кровью член параллелен стенам комнаты. Веревка заканчивается и Леня больше не в силах терпеть. Он падает на колени перед Кузьмой и обхватывает его лицо руками. Покрывает поцелуями лицо, шею, плечи, все, до чего может дотянуться. Кузьма краснеет, руки связаны за спиной, он не может ничего сделать, только покорно подставлять лицо под губы, а тело под пальцы. -Стой, стой, погоди, - он бормочет, пытаясь остановить парня. Леня отстраняется и обеспокоенно смотрит на него. -Больно? - брюнет машет головой. -Возьми сзади, - тихо, стесняясь, просит он. Леня недоуменно хмурится. -Всмысле сзади?.. -Кузьма зло смотрит и Леня все понимает. Они ни разу не доходили до конца. Ласки, поцелуи, оральный секс - это да, было. Но до анального не доходило ни разу. Леня боялся, что брюнет обидится, Кузьма слишком стеснялся предложить. Поэтому Леня тяжело сглатывает. -Уверен? - кивок, потому что произносить такое слишком стыдно, и парень поднимается на ноги, развязывая партнёра. Так же медленно и осторожно, но движения будто чуть более дерганые, нетерпеливые. Последний виток веревки падает на пол и Кузьма судорожно выдыхает. На коже отпечатался рельеф, запястья затекли и брюнет растирает их, все так же не смотря в глаза. Леня подаёт руку и помогает подняться, тут же утягивая в поцелуй. Руки по рукам, кожа по коже, губы по губам. Все смешалось, между их телами ни сантиметра, трудно сказать, где заканчивается один и начинается второй. Кузьма кричит, кончая и царапая спину Лени, пока тот вжимает его в себя неимоверно сильно, невозможно близко. Утром на заводе от коллег будет множество вопросов о природе засосов и царапин, но им до лампочки. Сейчас они одни во всем мире, где нет ничего, кроме похоти, нежности и... Любви? Нет, Леня никогда себе в этом не признается, так и будет теряться , отводя глаза. Но возможно, только возможно, по ночам он шепчет три заветные слова в черные волосы лежащего рядом парня. Кузьма лежит у Лени на груди, пока тот поджигает сигарету. - Лень? - слова едва слышно, походу сорвал голос. Парень вопросительно мычит. -Леня, - опять зачем-то зовет, будто желая удостовериться, что его слышно. -Чего тебе? -Кто я для тебя? Внутри все холодеет. Леня делает глубокую затяжку, наполняя лёгкие горячим дымом, и выдыхает. Сигарета тут же тушится о пепельницу, и парень поворачивается на бок, притягивая брюнета ближе. -Спи, - бормочет он куда-то в черные волосы. Кузьма почти сразу начинает сопеть, все-таки слишком устал за сегодня. Леня целует его куда-то в макушку и закрывает глаза. И правда, кто?