Металлический привкус крови

Это был самый разгар боя. Воины с обеих сторон были безжалостны. Грохот автоматов, звуки кулачного боя и стоны умирающих. Серёжа еле различал, где свои, а где — чужие. Лишь одного своего соармейца он узнавал по, казалось бы, ничем не отличающемуся военному костюму, по косой, но уверенной походке, по чуть съехавшей набок каске — это всё касалось Димы Вместе с этим парнем их призвали на службу полгода назад. Юноши начали общаться ещё во время поездки в военную часть, и они довольно быстро сдружились. Позов, сокращённо Поз, был умным, храбрым, крепким пацаном, почему его, конечно же, взяли в армию. Матвиенко же попал туда, потому что решил повременить с поступлением. И вот, по счастливой случайности, подружившиеся незнакомцы сражаются бок о бок против врага Серёжа тщательно контролировал ситуацию вокруг себя. Помимо того, что с АК-47 он вёл огонь по противнику, солдат не подпускал к себе людей ближе чем на несколько метров, кидая во врагов камни или пуская пыль в глаза, чтобы ослепить на какое-то время. Из-за того, что на какую-то секунду он потерял бдительность, с его головы, всё ещё покрытой кучеряшками, сорвали защитную каску и чуть ли не вырубили, но Матвиенко успел сделать это первым, почему остался на ногах. Вместе с этим юноша время от времени выискивал глазами на поле боя Диму, и совершенно не зря. В один момент он лишился автомата и получил ногой по животу, почему пытался выбраться с поля боя. Серёжа, заметив это, начал осторожно отступать назад, чтобы в случае чего помочь другу Хотя, признаться честно Серж в точности не знал, кем ему приходится Позов. С одной стороны, они совершенно незнакомые друг другу люди, которые разойдутся своими дорогами после армии, с другой — просто друзья по службе, а с третьей… В последнее время не самые хорошие мыслишки лезут в голову. Будто… Будто Матвиенко волнуется за Диму больше, чем даже за свою задницу. Может, это означает, что они лучшие друзья, но иногда появляются и сомнения о собственной натуральности. Но парень никогда не задумывался об этом всерьёз: нет времени спокойно сесть и обдумать свою жизнь, пока находишься на войне Продолжая медленно проталкиваться сквозь врагов и трупы, Серёжа не сводил взгляд с сослуживца. Он стоял в не самой адекватной позе: на четвереньках, одной рукой держась за горло. Матвиенко понимает, что Диме плохо, и нужно поторопиться. Юноша уже приблизился к холму, на который взобрался раненый солдат, как изо рта друга внезапно потекла кровь — Нет… — Сказать, что Сержу стало страшно — значит ничего не сказать. Ему стало страшно за парня, как за своего ребенка. Юноша на холме упал ничком в лужу собственной крови. Не совладав с эмоциями, Матвиенко вскрикнул: — ПОООЗ!!! Несколько недалеко стоящих воинов удивленно обернулись на кричащего, но ему уже было плевать, противники его услышали или союзники. Волнение захлестнуло его полностью, ему хотелось только одного: спасти Диму. Только спасти По Серёже, возможно, открыли огонь, но ему не было до этого дела. С отдышкой добежав до друга, он подхватил его за плечо и понёс в сторону медпункта Он шёл долго. Каждый шаг казался сотней, но не потому, что Позов был тяжёлым, а потому, что каждая секунда могла стать для сослуживца последней. Серёжа не хотел этого. Только не здесь, только не сейчас, когда он даже не разобрался, кто они друг другу. Не сейчас Он наконец донёс Поза до медицинской палатки. За то время, пока Матвиенко шёл, изо рта Димы натекло ещё крови, из-за чего подбородок и вся его форма были темно-красными. Скорее всего, Серёжа и сам был в крови, но ему было важнее спасти юношу, чем остаться чистеньким — Ты куда труп в лазарет тащишь? — злобно прикрикнула на него медсестра — К-как… Труп…? — неуверенно прошептал от волнения Матвиенко. Он ясно слышал, как сердце сослуживца билось. Или таким громким было его собственное сердце… — Н-нет, он жив! — Да он явно мертвец, а если нет, то у него минут пятнадцать, не больше, — сухо проговорила женщина. Сердце парня пропустило удар. — Мы не будем тратить обезболивающие и бинты на труп — Н-нет… Но вы же врач! Пожалуйста, он должен выжить! — чуть ли не плача, просит Матвиенко «Я так и не нашёл сил ему признаться, и он умрёт, так и не узнав» Он не может жить без этого доброго, решительного, сильного духом юноши, он просто не может представить свою жизнь без такого человека. Он не способен прожить без Димы. Он его любит — Настя, покажи, куда трупы положить можно, — сказала женщина молодой совершенно недавно приехавшей медсестре. — А то он от меня не отстанет. Что вцепился-то в этого? Таких, как он, на войне умирают тысячи, сотни тысяч. Ты должен знать, служишь определенно не первый день, — ядовито прокомментировала врач и гордо ушла к больным с незначительными царапинами «Она тупо не хочет напрягаться и потеть над солдатами, у которых жизнь на волоске. Блядство, просто блядство» — Пойдём, — тихо попросила девушка. Ему ничего не оставалось, как нести окровавленного друга вслед за медсестрой. Они вышли за пределы медицинской палатки. Здесь был разбит временный лагерь их армии, поэтому большая часть лекарств, еды и боеприпасов находилась не у них. Все были в жестком дефиците. И просто выть хочется от того, что это считается нормой. — Прости, если я дам ему обезболы, меня врачиха прибьёт… Я сделаю всё, что смогу, чтобы он очнулся, — пообещала Настя. — Но… Это будет ненадолго. Она… Она была права… У него совсем мало времени — Я хочу поговорить с ним… В последний раз, — чуть гнусавым голосом тихо просит Серёжа. Ему просто хочется рыдать от осознания, что на его руках умирает тот, кем он так дорожил Девушка повернула потерявшего сознание на бок. Из поясной сумки она извлекла запасной маленький бинтик, который намотала на палец. Этим пальцем она начала вытаскивать изо рта оставшиеся сгустки крови. Ей удалось достать даже пару выбитых зубов. Наконец, Настя приподняла голову пострадавшего и положила на собственную сумочку, чтобы голова оставалась в приподнятом положении и кровь не стекала по задним стенкам горла. Медсестра побрызгала водой из своей бутылочки лицо солдата, похлопывая по щекам. Юноша нетерпеливо ждал, когда сослуживец очнётся Наконец, сердце Серёжи затрепетало: Дима еле-еле открывал глаза. Матвиенко тут же начал всхлипывать и упал на колени совсем близко к лицу Позова, чтобы видеть его — Дима… — С-серёжа? — хриплым от крови голосом переспрашивает Поз. Он с трудом оглядывается вокруг. — Где… Где я… — Ты… Ты сильно ранен… Врачи… Врачи сказали, что тебе осталось совсем немного… — Голос солдата дрожал. Нет, он не хочет терять его. Умирающий юноша начинает глубоко дышать, а затем с противным харчком выплюнул из ротовой полости сгусток крови недалеко от себя. Серёжа снова чуть ли не всхлипнул. Ему было больно видеть эту картину — Серёж… — С той же хрипотцой начал Дима. — Я… Н-не вижу больше смысла скрывать этого. Сейчас… Сейчас или никогда, — Позов сделал небольшую паузу. Наверняка ему сложно говорить… — Я… Я не представляю, как это произошло. Как потенциальный друг превратился в человека, которого я полюблю. По-настоящему. Я волнуюсь за него, я стараюсь его защитить, я просто безумно благодарен за то, что мы случайно пересеклись. И я… Я хочу, чтобы ты знал, Серёж… Я тебя люблю Эти слова пронзили мозг Матвиенко словно молния, они запульсировали в ушах, отразились в сердце. Любит — Д-дим… Я… Тоже хотел признаться… Я… Я тебя тоже люблю Они смотрели друг другу в глаза, сверху вниз и снизу вверх. Их лица очень близки друг к другу; оба истерзаны кулаками, ногтями, оружием, условиями. Сейчас или никогда Поз шевелит губами, он давно мечтал о поцелуе, давно лелеял эти губы. Мавтиенко не отказывает ему: он сам рад такому исходу действий. Их губы сливаются в нежном, чувственном поцелуе, в их первом поцелуе в жизни. Продолжительный, заботливый, вечный. В поцелуе Дима закашлялся, но не отстранил Сержа от себя, из-за чего в рот парня попала кровь. Её металлический привкус повсюду, он буквально ощущает металл на языке. Но это не железо, не сталь и не аллюминий. Это предвестник смерти напоминает, что времени осталось совсем немного Серёжа проглатывает всю кровь и смотрит на своего сослуживца, в которого влюбился всего лишь за какие-то полгода. Эмоции переполняют его, в эту минуту существуют только они двое. Где-то на фоне вхслипывает медсестра, но сейчас совсем не до неё. Парни снова тянутся за поцелуем Теперь в рот Матвиенко попало гораздо больше крови, из-за чего он чуть ли не захлёбывается. Он будто бы высасывает все оставшиеся мизерные крупинки жизни из своего возлюбленного. От этого становится противно, зная, что он мог бы и поберечь силы больного… — Я умру, — шепчет Поз, читая Матвиенко, как открытую книгу. — Лучше я поцелуюсь с тобой и сдохну раньше, чем буду мучаться долго и не признаюсь тебе — Он долго будет умирать? — С всхлипами спрашивает Матвиенко у плачущей девушки — Небыстро и болезненно однозначно… Минут пять до последнего вдоха ему будет больно… Сильно больно… — она начинает рыдать ещё сильнее, и никто не может её осудить — Серёж… — хрипит Поз. — Убей меня —… Я не буду этого делать, придурок! Я люблю тебя, а не ненавижу! — сорвался на крик переполненный эмоциями солдат. Он не мог оставаться спокойным, когда на его глазах его возлюбленный захлёбывается собственной кровью — Ты хочешь, чтоб я страдал? —… Не хочу… — Убей меня. Это будет быстро для нас обоих, — просит Дима — Он прав, — плача ещё сильнее, добавляет Настя. — Он будет меньше мучаться… —… Ладно, — шепчет юноша и вновь целует губы сослуживца. Нет, он не хочет отпускать эти губы, не хочет, не хочет, не хочет! Из-за неуверенности они оба тянули до последнего… И дождались этого «последнего». Дождались Поцелуй разорвался, красная от слёз медсестра отошла в сторону, Серж прицелился в сердце друга. Нет… Он не выстрелит в него… Нет… Нет!.. Раздался выстрел. Димы больше нет Матвиенко наконец позволил себе слабость и разрыдался над телом мёртвого. Любил, по-настоящему любил его. Но не верил. Не верил в любовь… Вот и получил. Заслужил — Давай его похороним, — сквозь всхлипы предложила Настя — Да… Вместе они отнесли окровавленного юношу на один из холмов неподалёку. В наборе солдата оказались две небольшие лопатки, которыми медсестра и армеец за полчаса выкопали приличную яму. Туда они и положили мёртвого. Девушка дала парню небольшой каменный крестик, видимо, сувенирный. Еле держась от плача, Матвиенко прошептал: — Спасибо, что мы встретились. Я никогда не забуду твой металлический привкус крови, когда ты умирал. Обещаю, что когда-нибудь я умру и мы встретимся там… Обещаю Серёжа поставил крестик над могилой друга и вместе с медсестрой вернулся в лагерь. Кроме них двоих больше никто не видел Диму Во время непродолжительного сна к Серёже всё чаще приходил Позов. Вот их первая встреча, когда Матвиенко помог с чемоданом Поза, вот они в армейской столовой, где Дима дал Серёже деньги на чай, вот их по случайности ставят в пару дежурными ночью и они с комфортными разговорами отслужили шестичасовую вахту, вот… Вот они счастливы вместе. А теперь они порознь. Потому что один из них мёртв, а второй — пытается быть живым. Они не могут быть вместе. Не могут