«За здоровье!»

Пить алкоголь, приговаривая «за здоровье!» — странно. Я решил это быстро, не думая. Тарелка с оливье перелетела из рук в руки. Долетев до стола, она криво повисла между многими желающими, чьи руки уже тянулись к хрупкому стеклу. Не люблю я это, не люблю. Больше мне симпатизирует оливье в одиночестве. Без странных, даже подозрительных тостов, которые произносятся, между прочим, в мою честь… Но сегодня, шестого июня, мне не выкрутиться. Ведь я именинник. Меня пробирало. То ли от быстротечности времени, то ли от синевы за окном. Оливье ныряло в желудок целыми ложками. Горошек размазывался по языку, колбаска лопалась под зубами, майонез размазывался на губах. Случались вещи и пострашнее. И будут ещё случаться. Но сейчас я почему то ем оливье на своих именинах. А в скором времени гости уже уйдут. Когда похолодает, когда засвистят сверчки, они разбегутся. Все мы разбежимся. И слава Богу. Мои ослепительные мечты прервал громогласный возглас моего друга: — За твоё здоровье, Петрушка! — его голос заплетался. Яркие глаза, отдающие синим, впялись в меня через стол. Вася стоял, несколько секунд не шевелясь. Бокал так же — под крепкой хваткой не увернулся ни на миг. Это постановка! Я всё понял. Даже блеск его волос не ускользнул от меня. Внезапно – не успел я продолжить мысль — он глотнул своё, то есть моё шампанское. У него даже струйка потекла по подбородку. Значит, он спешит. Его руки затряслись. Он боится! — Извиняюсь, я отлучусь на секунду, — его голос оказался непреклонным. Ко мне непреклонный. Я ничего не говорил, и выглядел глупо. Хотя столько надумал! Но мои мысли запаздывали, ведь Вася уже оказался далеко. Он вышел из комнаты и скрылся в коридоре. Но попытался я встать из-за стола, как всеобщая толпа надавила с двойной силой. Как? Как он улизнул так быстро? Словно сама судьба прочищала ему путь. И зачем только? У меня затряслись руки, и я продолжал двигаться так же медленно. Все двигались настолько быстро, что замедляли меня. Но мне было всё равно. Ведь это не они желают мне здоровья, запивая эти слова моим алкоголем. Словно проклиная меня этим контрастом, совершая гадкий ритуал в мою честь, в честь моей глупости. Но не в мой день рождения, когда Господь открыл мне глаза. Теперь я всё понял. Тело протиснулось в коридор, ноги скользили по паркету. В кустах под окнами промелькнуло что то. «Что то», которое я всегда называл «кто то». Глупость происходящего поглощала, но я не поддавался. Щелкнул замок, ноги пронеслись по лестнице ловким мигом, подъездная дверь с писком открылась. Лето дурманило меня. Таинственность разрывала на части. Но я готов. Наверное, уже ко всему готов. Я завернул за угол. Я знал, что нужно именно туда. Нет сомнения. Мне открылось невообразимое. Перед глазами светилась синева, проходя холодком сквозь глазницы. Асфальт. Вечерний асфальт, по которому иду быстрым шагом. Я знал, что догоню его. Я его, а не он меня! Я знал. Всегда знал. Даже вчера в магазине, когда уставший на вид Вася помогал мне и моей жене докупить продукты. Нет, он приходил поднять мне настроение, он знал, что я не люблю праздники. Он хотел скрыться за бесконечными пожеланиями. Я всё это всегда знал. Но понял только сейчас. Василий всегда хотел лишь одного — нарушить безукоризненную репутацию моей жены! Он знал, что я дурак, но только не сегодня. Синева растворилась, стоило черной одежде померещиться впереди. В кустах пригородного лесочка. Вася точно скрылся в этих деревьях! Меня начала одолевать злость. Зашагал быстрее. Я успел приметить, что этот мерзавец зашагал против тропинок, которые истоптали другие жители. Василий пошел прямо в лес, в его глубину и темень. Но меня ничего не пугает. Это странный выбор меня не более чем озадачивает. Я видел в иголках под ногами, в земле рыхлой, в тенях, которые успели опуститься на ветви — во всём этом я видел лишь себя. Я не понимаю, что забыл здесь Вася. Этот любитель пляжей, солнечных лучей, блеска на бокале, в котором налиты чужие деньги? Это вызывает дрожь от возмущения. Но есть ещё одна деталь, которая несвойственна ему. Сейчас он давит на то, что нравится мне, а не наоборот. Но ведь Васька — любитель поиздеваться, а не запутать. Однако я, Петр Николаевич, знаю всё. В сегодняшний день!.. Он не уйдет от меня. Сегодня — никогда. В лесу невозможно обмануть. Он знает всё. Словно поезд. Деревья движутся, но навсегда останутся на месте. Ночные звезды возлежат в конце концов на этих ветвях — лес и поезд. Оба бесконечные. И я тоже — бесконечен. Спокоен, словно шишка. Быстр, точно колеса. Трава захрустела под ногами. Ночь затрепетала. Ноги начинают болеть, звенеть сталью, которая сводила суставы. Грудь горела ледяным воздухом. Ощущения навострились, точно у собаки. Я знал, что рядом. Тени между тремя деревьями напоминали зубы. Зубы, из которых должно выйти чудовище. Но оно не выходит. Стоит где то, дожидаясь именно моих действий. И меня не пугала подобная перспектива. Ладонь зацепились за дерево, кора медленно проскользнула под пальцами. Рука опустилась обратно, и я сделал шаг. Кривой и неровный шаг. Елочные иголки снова зашуршали под ногами. Быстрый свист. Я сделал ещё шаг, но не понял, почему. Руки подлетели к груди, и затуманенный взгляд уловил багряное пятно на рубашке — пиджак уже потерялся где то в недрах леса. Попытался крикнуть, но не смог. Горло точно залили солью и перцем. Пуля оказалась шире, чем я думал.